Пепел и зерно

Прошло две недели, как они ехали. Дороги были разбиты, мосты местами обрушены, а заправки давно мертвы. Но Ардан находил канистры, доставал бензин где-то с чудом уцелевших складов или брошенной техники. Машина гудела, проезжая сквозь мертвые посёлки, скелеты лесов, серые поля, усыпанные черными пятнами пожарищ. Лия сидела на пассажирском сиденье, болтая без умолку, словно кто-то включил неиссякаемый поток слов. — А вот тогда, помнишь, ты сказал, что никогда не ел консервированную вишню, а она такая кислая, я прям подумала, что у тебя рот сгорит! — она прыснула от смеха, болтая ногами в воздухе. — А потом, когда ты чуть не выкинул банку, я её доела! Я же не выбрасываю еду, знаешь! Ардан хмыкнул. — Угу. С тех пор я прячу вишню. — Очень смешно, — она надулось, но тут же снова рассмеялась. — Но правда ведь весело было! А ещё ты храпишь, когда спишь. — Не храплю, — буркнул он. — Храпишь! Я считала — три раза за ночь! Я не спала и всё слышала. Он покосился на неё. Она улыбалась во весь рот, заплетая косу себе сама. Пальцы её ловко и небрежно работали с волосами, пока она что-то бубнила про сны, про еду, про цвет неба, про каких-то людей, которых они проехали мимо. Иногда он чувствовал себя не водителем, а приёмником радиостанции "Лия FM". Внутри было странное, тихое тепло. Он сам себя ловил на том, что улыбается, слушая её. И тут же немного злился на себя за это. Зачем? Зачем она ему? Ведь одному было спокойно. Просто и чётко. Цель. Оружие. Дорога. Тишина. А теперь — вот это. Девочка, которая, кажется, приклеилась к нему навсегда. "Самосвалом не отдерёшь..." — пронеслось у него в голове, и он чуть усмехнулся. Он никогда не позволял себе быть кому-то по-настоящему нужным. Люди цепляются. Становятся слабыми. Мешают. А потом умирают. Но сейчас — сейчас он не мог себе представить, что будет, если проснётся однажды и не услышит её голос, не увидит, как она болтает ногами у костра, или не услышит, как дразнит его за вечно мрачное лицо. Он взглянул на неё снова. Она что-то сочиняла — песню или сказку, где героем был он. Называла его “Ардан Грозный” и “разрушитель бандитов”. А он молчал. Внутри себя он продолжал задавать один и тот же вопрос: "Нужно ли мне это?" Но ответ — он уже чувствовал его. Не словами. Не логикой. А тишиной, которая исчезла. Тишиной, которую он когда-то считал комфортом. И понял — её смех был куда лучше.

***

День начинался спокойно — солнце, редкая тишина, пустая дорога. Машина катит, а Лия поёт себе под нос, рисует пальцем на запылённом стекле человечков. В какой-то момент Ардан замечает столб дыма на горизонте. — Это может быть костёр, — говорит он, хмурясь. — Или горящая ферма. — А вдруг там кто-то? Живые? — Лия наклоняется вперёд, глаза загорелись. — Возможно. Или ловушка. Он сворачивает к дыму, потому что слишком давно не видел людей, и еда подходит к концу. Машина пробирается по полям, между обломками заброшенной деревни. Запах горелого усиливается. Они находят фургон. Старый, выгоревший. Возле него — свежая могила. Но не одна. Две. Кто-то закопал тела и ушёл, оставив остатки костра. Ардан замечает банки, пустые, но недавно вскрытые. Одежда детская валяется рядом. Лия испуганно жмётся к нему. — Здесь были дети, да? — шепчет она. — Были. Ардан долго осматривает местность. Замечает следы — вглубь леса. И решение приходит само. — Там кто-то ещё жив. Пойдём. — С нами? — тихо спрашивает Лия. — Пока просто посмотрим. Они прячут машину в тени, берут с собой оружие и припасы на день. Переход через лес. Несколько часов — тишина, лишь пение птиц. И вдруг — вдалеке голос. Женский. Злость. Потом — крик ребёнка. Ардан ускоряется. Прячет Лию между корнями дерева. — Сиди. Ни звука. Он выходит к поляне. Там — двое мужчин, женщина, связанная, и мальчик лет восьми. Один из мужчин спорит с другим. Женщина явно не их. — Ты сказал, мы только проедем, а теперь хочешь её оставить? — один кричит. — Она нас задерживает. И не нужна. Ребёнок — может работать. Ардан вытаскивает нож и обходит сзади. Первый удар — в шею второму. Женщина в шоке. Мальчик кричит. Второй тянется к ружью — поздно. Выстрел. Упал. Женщина трясётся. Ардан режет верёвки. — Идите. Возьмите еду и флягу. Вон там машина, чёрная, в кустах. Идите на север. — Кто вы? — шепчет она. — Никто. Он возвращается за Лией. — Что было? — спрашивает она. — Люди. Плохие. — Ты их убил? — Да. — Правильно, — она кивает. — А мальчик? — Жив. С мамой. Мы им помогли. — А если бы ты опоздал? — Тогда... — он смотрит ей в глаза, — тогда. Они возвращаются к машине. Ардан смотрит в зеркало заднего вида. Дорога снова пустая, но внутри — что-то изменилось. Он больше не просто везёт девочку. Он идёт рядом с той, кого должен защищать. Не потому что обязан. Потому что не может иначе.