Пепел и зерно

К утру небо стало серым и тяжёлым, как свинец. Громадные деревья по обе стороны дороги склонились, будто переговаривались, перешёптывались над головами двух путников. Машины давно не ездили здесь — только следы в грязи, свежие и чёткие. Лия заметила первой: армейские шины. — Видел? — прошептала она, прячась за его плечом. — Кто-то совсем недавно тут был. Ардан только кивнул и перехватил автомат. Он знал, что ближе к Вашингтону должны были остаться военные. Если не вымерли. К обеду они вышли к брустверу из мешков с песком. Он тянулся между двумя разрушенными зданиями, обмотан был колючкой, а у самой дороги стоял знак: "US ARMY. STOP. PRESENT ID OR BE FIRED UPON." — Стой, — сказал он Лие. — Тут нельзя просто так идти. Он вышел вперёд, подняв руки, и громко сказал: — Без оружия! Идём вдвоём, девочка со мной! Секунду не происходило ничего. Потом с поста вышли трое. В чёрной броне, шлемы с визорами, оружие — M4 последнего поколения. Они окружили Ардана и Лию, приказывая: — На колени! Руки за голову! Он подчинился. Лия испуганно смотрела. — Не бойся, — только и сказал он ей. Очнулся он уже в палатке. Запах антисептика, слабое гудение электричества. Боль в затылке. — Твою мать… — выдохнул он, садясь. — Проснулись, наконец, — раздался голос женщины. Перед ним стояла Ричарлисон Крейг — высокая, лет сорока, в военной форме, но без знаков различия. Её волосы были убраны в хвост, а взгляд — твёрдый, как у людей, переживших больше, чем стоило. — Где девочка? — В безопасности, — ответила Крейг. — Она в детском корпусе. Сейчас ест. Вы оба были вшивые, грязные, и пахли как мёртвые собаки. Вас помыли. Одежда сожжена — не обижайтесь. Вас переодели. Он встал — форма свежая, военная, даже удобная. Тело всё ещё ныло от усталости. — Как называется это место? — Лагерь “Эндрюс-77”. Считайте — столица остатков восточного командования. Мы держим северную окраину Вашингтона. Здесь радиация наиболее приемлемая, хоть и выше нормы. Здесь больница, кухня, вода, охрана. Гуманитарка. Психолог. Даже учительница для детей. Это не “рай”, но лучше, чем всё остальное. Она посмотрела на него долго и пристально. — Вы кто? По виду — одиночка. Но девочку не бросили. Это редкость. — Я просто иду, — сказал Ардан. — И веду её с собой. Она осталась одна. — Многие остались. И не все нашлись, кому их вести. Он молчал. — У вас были метки группировки “Сапоги на крови” — вы убили кого-то из них? — Восемь человек. Они украли её. Я забрал. Крейг вздохнула. — Тогда мы вас не осудим. Поверьте, мы знаем, на что они способны. Это место появилось из-за них. Она провела его по лагерю. На входе — контрольно-пропускной пункт. По периметру — укрепления, охрана, вышки. Внутри — ряды палаток, жилых и медицинских. Кухня, большая, дымящая. Люди ели. Женщины, дети, раненые. Слышался детский смех, даже играла гитара где-то на фоне. — Когда началась Третья мировая, я была капитаном медицинского корпуса, — рассказывала она. — Потом всё развалилось. Командование исчезло. Мы собрали тех, кто остался, и создали лагерь. Первые дни были адом: голод, мародёры, болезни. Потом мы нашли склады. Затем — стали находить выживших. Построили защиту, начали восстанавливать. Сейчас тут сто сорок два человека. Из них двадцать восемь детей. — И вы справляетесь? — А мы не выбираем, — сказала она спокойно. — Мы просто держим линию. Каждый день. Когда он нашёл Лию — он не сразу понял, что это она. Чистая. Волосы аккуратно подстрижены, в новой одежде — синем свитере, джинсах, ботинках. Она ела что-то с ложки и что-то рассказывала другой девочке, и впервые за долгое время — просто смеялась. — Лия… — только и выдохнул он. Она обернулась — и на секунду растерялась. А потом подбежала и вцепилась в него руками. — Ты тоже чистый! — рассмеялась. — Я не узнала тебя! Он улыбнулся и погладил её по голове. — Ты как будто новая. — Меня три раза мыли! И дали печенье, и сказали, что теперь я могу рисовать. И учиться. Но я не хочу учиться! — Ну хоть притворяйся. — А у тебя новая одежда! Ты теперь солдат? — Только если ты — генерал. Вечером они сидели у одного из костров лагеря. Вокруг — свет, голоса, даже какой-то уют. Но внутри Ардана всё ещё жило что-то тревожное. — Ты ведь не хочешь тут остаться, да? — спросила Лия, вдруг серьёзно. Он посмотрел на неё. Долго. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. А значит — здесь. — Но ты не останешься? — Пока нет. — Тогда я тоже не останусь. Он не стал спорить.