Пепел и зерно

Прошло пять лет с тех пор, как Ардан и Лия покинули военный лагерь на окраинах разрушенного Вашингтона. За эти годы многое изменилось, и многое осталось по-прежнему. Они нашли своё убежище в глубине Аппалачей — заброшенный лесной дом охотника, укреплённый и отремонтированный Арданом. С тех пор они жили там — между деревьями, подальше от остатков цивилизации, которая всё еще гнила и трещала, будто старый сгнивший мост. Вокруг была глушь, дикие животные и остатки погибшего мира. Иногда — редкие беженцы, иногда — мародёры. Но в основном — тишина и одиночество. Дом был не велик, но тёплый: изнутри обшит шкурами, с небольшой буржуйкой, кучей одеял и вещами, собранными за годы. На одной стене — самодельный календарь с зарубками, в углу — полки с консервами, подвал — для патронов и топлива. А на полке над кроватью — небольшой портрет, вырезанный ножом в деревяшке. Там была Лия. Сама не знала, что Ардан это сделал. — Ну что, малявка, хватит тебе ворчать, бери винтовку, — сказал Ардан, выпрямляясь и отряхивая рубашку. — Время обучать тебя убивать с расстояния. — Я не малявка! — фыркнула Лия, надув щёки. — Мне почти пятнадцать. — Почти, — усмехнулся он. — Вот когда вырастешь хотя бы до приклада, тогда поговорим. — Ха-ха. А ты, между прочим, седой уже. Вон у тебя в бороде как снег на крыше. Может, дедушкой звать начать? — Начнёшь — в следующем сне тебе под подушку червяков положу. Они стояли на поляне за домом. В воздухе висел лёгкий туман. Листья потрескивали под ногами, а где-то вдали перекликались птицы. На пеньке стояла старая винтовка — трофейная, но исправная. Ардан подал её Лии. — Держи крепко. Приклад к плечу. Не то синяк заработаешь такой, что месяц спать будешь на животе. — Как будто не бывало, — пробормотала она, всё же прижимая приклад к себе. — Не спорь с инструктором. Видишь то ведро у дерева? — Ага. — Целься. Дыши. Смотри сквозь мушку, как будто хочешь заглянуть в его душу. — А у ведра есть душа? — У каждого из нас она когда-то была. У ведра — точно была. Выстрел. — Промах, — констатировал Ардан. — Перетянула. Ещё раз. Она стреляла снова. И снова. И с каждым разом попадания становились ближе. Он наблюдал, прищурив глаз, присев на корточки, как старый волк, глядящий на подросшего волчонка. — Умница, — кивнул он, когда наконец-то пуля звонко срикошетила от металла ведра. — Правда? — она обернулась, широко улыбаясь. — Ага. Я горжусь тобой. А теперь — марш к дому. Пора разогревать рагу. — С мясом? — А с чем же ещё? С колёсами от велосипеда? — Слушай, я бы сейчас съела и колёса. — Лия засмеялась и побежала к дому. За пять лет они многое пережили. Холодные зимы, нападения головорезов, голод, ссоры, болезни. Но пережили. Лия выросла: черты лица стали чётче, волосы отросли и часто были собраны в хвост. Она читала все книги, которые удалось найти, научилась шить, чинить одежду и собирать капканы. Она всё ещё могла говорить без умолку, особенно когда чувствовала себя в безопасности. Ардан же, напротив, становился всё более молчаливым. Его седина уже не пряталась, а борода превратилась в знак того, что он стал кем-то вроде старого духа леса. Он всё ещё каждое утро выходил в дозор, каждую ночь проверял ловушки. Но всё чаще ловил себя на мысли, что когда-то был один… и это было легче. А сейчас — привязан. Иногда он просыпался по ночам от кошмаров. Видел себя того, пятилетней давности, стоящего с ножом над Лией в том сарае. И каждый раз — просыпался в холодном поту, а рядом спала она, свернувшись клубочком. Они не знали, что дальше. И не знали, сколько ещё им удастся оставаться в покое. Но пока — был день. Были звуки выстрелов и смеха. Была еда и крыша над головой. А значит, они жили. И это было достаточно.