Пепел и зерно

Они сидели у костра перед домом, укрывшись под навесом из старого тента и рваного брезента. На небе не было звёзд — лишь тусклое, мутное свечение, прорвавшееся сквозь серое ядерное облако, как дрожащий свет фонаря под водой. Было холодно. Дрова потрескивали, угли рдели алым, давая столь нужное тепло. Ардан сидел, укрыв ноги одеялом, в руках — жестяная кружка с горячей водой. Лия рядом, закутавшись в куртку, которую носила уже третий год. Она подперла подбородок рукой и смотрела на пламя. — Ты сегодня была хороша, — сказал он после долгой тишины. — У тебя глаз точный. — Потому что у меня учитель самый придурочный. — Она усмехнулась и кинула в костёр палочку. — Это сейчас было оскорбление или комплимент? — А ты выбери, что приятнее. — Лия хитро глянула на него. — Вот ведь, совсем взрослая стала. Ещё чуть-чуть, и начнёшь давать мне советы. — А может, и уже даю. Ты заметил, что когда я за чаем хожу, он горячее, чем когда ты? Ардан усмехнулся, покачал головой, затем на мгновение стал серьёзным. Он положил кружку на землю, обернулся к ней и заговорил медленно, с той самой тяжестью в голосе, что появлялась у него, когда разговор касался будущего. — Послушай… Лия. Это место… — Наш дом, — перебила она. — Да. Но это больше не надолго. Понимаешь, ядерная зима не ушла. Она становится хуже. Всё больше животных мрут. Птиц почти не видно. Урожая не будет. — Мы проживём. Мы же всегда справлялись. — Справлялись, потому что я рядом. Потому что есть остатки консервов, аптечек, дров. Но всё заканчивается. Нам нужно в сторону лагерей. К людям. Где есть порядок. Где ты сможешь учиться. Где кто-то, кроме меня, сможет тебя чему-то научить. — Но ты же меня всему учишь, — Лия отвернулась от пламени и посмотрела ему в глаза. — Я не пропаду. Я умею стрелять, охотиться, готовить, лечить, ставить капканы. Я ведь уже не маленькая. Я сильная. — Да, ты сильная, — кивнул он, с трудом сглотнув. — Но однажды мне не станет. И ты не должна быть одна. Это не жизнь — прятаться в лесу, как зверёныш. Ты должна иметь шанс стать… человеком. — А ты кто? — спросила она. — Ты разве не человек? — Я… я стал кем-то между зверем и тенью. Я сдох тогда, в сарае, когда хотел убить тебя. А потом ты дала мне жизнь обратно. И теперь я живу за двоих. Но не хочу, чтобы ты жила как я. Ты должна смеяться, влюбляться, читать книги, петь, спорить с друзьями, краснеть перед парнем, который тебе нравится… — Зачем мне всё это? У меня уже есть старый лысый Ардан. — Я не лысый. — Он провёл рукой по голове. — Просто… облысел в стратегических местах. — Ага, ага, стратегически. — Лия, я не шучу. Мне нужно знать, что с тобой всё будет хорошо. Когда я буду в земле. Или где там окажусь. Мне нужно знать, что ты не превратишься в меня. — Ты лучший человек из всех, кого я знала. Я не хочу быть кем-то другим. Он молчал. Пламя отбрасывало на его лицо пляшущие тени. Он выглядел усталым. Старше. Но глаза горели. — Через пару недель двинем на юг. Там, говорят, есть лагерь. Бывшие военные. Радиостанция ещё ловит их — по ночам. — А если нас не примут? — Тогда я выбью дверь. Или построю дом рядом. Но я найду тебе место. Я обещаю. Она молча подошла и села ближе, обняв его за плечо. Они долго сидели в тишине, лишь потрескивали дрова. Лия, уткнувшись лбом в его плечо, сказала почти шёпотом: — Ты не исчезнешь. Я не дам. Даже если ты станешь пеплом, я тебя соберу по частям. — Ну тогда — считай, ты моя гарантия от старости, — сказал он и положил голову на её макушку. — Пусть миру конец, но у нас ещё есть костёр и время. А остальное — придумаем.