Пепел и зерно

Прошло уже больше трёх месяцев с тех пор, как Ардан и Лия поселились в южном округе. Здесь, в сравнительно уцелевшей зоне, контролируемой остатками ВС США, жизнь хоть и не была прежней, но в сравнении с лесами и болотами, через которые они шли, напоминала рай. Их приютили в поселении рядом с бывшим университетом, переоборудованным под командный центр и общежитие. Около сотни человек, в основном выжившие из южных штатов, инженеры, бывшие военные, фермеры, медики. Все работали на общее благо, всё было учтено: питание по карточкам, дозированное топливо, охраняемые границы и строгая дисциплина. Ардан с первого дня предложил свою помощь — бывший сержант с опытом карательной службы, он знал, как организовать патрули, как обороняться, как обучать стрельбе. Его назначили инструктором для местных добровольцев. А Лия пошла учиться — уцелевшие учёные пытались дать детям хоть какую-то базу: математика, основы медицины, выживание, работа с техникой, даже история до войны. — “А ты знаешь, что было до телефонов?” — как-то спросила она Ардана, жуя скудный, но сытный обед — смесь из бобов, порошкового мяса и сухих лепёшек. — “Да. Жили при факсах и модемах. Диал-ап помнишь? Надеюсь, никогда не узнаешь, что это.” Они жили в комнате на втором этаже бывшего кампуса — две койки, стол, металлический шкаф, затхлая, но безопасная тишина. Окна были закрыты металлическими ставнями, но на стенах висели детские рисунки — Лия рисовала. На одном был он — Ардан — с огромной винтовкой и в смешной, преувеличенной бороде, охраняющий девочку с хвостиком. На другом — разрушенный город, над которым вставало солнце. Однажды, когда Лия вернулась с занятий, она села у окна, откинувшись на подоконник. — "Сегодня рассказывали про климатическую катастрофу. Про ядерную зиму. Говорят, что через пару лет, если не потеплеет — мы начнём вымирать." — "Говорили такое и пять лет назад. Всё ещё дышим," — отозвался Ардан, затягиваясь сигаретой, которую курил на крыше (разрешено было только старым воякам — редкость и привилегия). — "А тебе не страшно?" Он посмотрел вниз. На её тонкое, всё ещё детское, но уже подросшее лицо. Смотрела серьёзно, без обычной улыбки. — "Страшно было, когда я не знал, ради чего жить. Теперь знаю." Она улыбнулась. Её глаза светились, как когда-то в лесу, у костра. Не страха, а веры. В него. Почти каждую ночь Ардан дежурил на южной стене — вместе с другим ветераном, Майклом. Тот был немногословен, но уважал Ардана. — "Эта девочка… твоя?" — "Нет. Но и не чужая." — "Понял. Странное у нас время. Семья теперь не по крови." — "Иногда и кровь — пустой звук. А вот кто рядом, когда тебе конец… вот это и есть семья." В поселении начали ходить слухи: на юго-востоке, за бывшим Саванной, активизировалась новая группировка. Бывшие военные, перебежчики, мародёры. «Гончие», как их стали звать. Они не просто грабили — они сжигали поселения, забирали женщин и детей, расстреливали тех, кто сопротивлялся. Командование всерьёз обеспокоилось. Началась мобилизация. Ардан вызвался в разведгруппу — он знал, что такое охотиться. Он умел видеть следы, читать повадки, предугадывать действия врага. Перед выездом он нашёл Лию на крыше. Та сидела, укутавшись в старый армейский плащ, и смотрела на горизонт. — "Уезжаешь?" — "Да. На несколько дней." — "Ты вернёшься?" Он присел рядом, поправив ей капюшон. — "Я обещаю. Но если вдруг — ты знаешь, где лежит винтовка. Ты знаешь, где запас еды. И знаешь, как выживать. Ты умеешь всё, что я знаю." Она помолчала, а потом тихо спросила: — "Если что-то случится, ты хочешь, чтобы я осталась здесь?" Он посмотрел ей в глаза. Зелёные, серьёзные. — "Я хочу, чтобы ты жила. Пусть даже без меня. Но я постараюсь, чтобы тебе не пришлось это выбирать." Они обнялись. Сильно. Долго. Прошло трое суток. Ардан вернулся в посёлок на бронемашине с двумя ранеными. Их патруль попал в засаду. Гончие были ближе, чем ожидали. Десятки их. Хорошо вооружены. Обучены. Не новички. Когда Лия увидела его — с рассечённой губой, с перевязанной рукой — она не сказала ни слова. Просто подошла и крепко обняла. Ни истерик. Ни слёз. Как настоящий солдат, воспитанный в лесу. Ардан почувствовал: она уже не та девочка. Она — уже часть этого мира. И часть его. Но он знал — зима будет длинной. Война — ближе. А сердце — тяжелеет с каждым днём. И всё же, как он сказал Майклу ночью: — "Я бы снова прошёл весь путь… если бы в конце снова встретил её."