Пепел и зерно

Прошло больше полугода с тех пор, как башня была разрушена. Полгода с тех пор, как Лия держала в руках опустевший автомат, стоя над телом человека, что разрушил её жизнь. Полгода, как голос Ардана исчез в её памяти, растворившись среди криков, выстрелов и радиационного пепла. Лие было уже за шестнадцать, но на её лице не осталось и следа юности. Глаза, прежде полные надежды и упрямства, теперь были холодными, почти стеклянными. Она вернулась с Сарой в Южный корпус, лагерь, где всё когда-то началось. Но это место стало для неё тюрьмой. Сегодня она снова стояла в кабинете командира. Напротив — сухопарый мужчина в форме с короткой седой щетиной и пустым взглядом. Он отчитывал её. Уже не в первый раз. — Полгода назад вы нарушили протокол, Лия. Вы самовольно покинули лагерь, ушли в зону радиации, не поставив никого в известность. Мы закрыли на это глаза, учитывая заслуги сержанта Ардана Линкольна и нашим долгом перед ним поручиться за вас. Но вы систематически нарушаете правила военного положения. Лия смотрела в пол. В ушах стоял гул. Она почти не слышала его слов. — К примеру, прошлой ночью вы не явились на обязательные для всех граждан курсы молодого бойца. Позапрошлой ночью вы избили одногруппника. — Он открыл папку. — У него сломан нос. — Он сказал плохое про Ардана, — сказала Лия с усталой насмешкой. Командир глубоко вздохнул. — Мы все понесли утраты. Наш лучший боец пропал. Но вы не можете вести себя, как одержимая. Мы назначили вам психолога. Вам нужно начать… возвращаться. А если нет — нам придётся применить санкции. Он закрыл папку. Снял очки. — Свободны. Лия метнула в него ледяной взгляд. — Он жив, — съязвила она. — Он жив, и я его найду. А вы... просто продолжайте сидеть на своих стульях и делать вид, что всё под контролем. Она резко развернулась и хлопнула дверью. Комната Лии напоминала музей памяти. У изножья кровати стоял пыльный противогаз — тот самый, в котором они с Арданом когда-то пробирались по заброшенному туннелю. На полке — нож, который он отдал ей в день, когда научил её подкрадываться к цели. На стене — старая, выцветшая фотография, где он стоял рядом с ней у костра, с неловкой улыбкой, которую она ловко поймала, когда он не заметил. Она легла на кровать. Глаза уставились в потолок. Там, в этих бетонных трещинах, ей виделись моменты, которые уже не вернуть. Вот он даёт ей первую винтовку. Вот они прячутся под дождём в развалинах, он смеётся — впервые. Вот они смотрят старый фильм на планшете. — Как ты умудряешься быть такой угрюмый и такой заботливый одновременно? — смеялась она тогда. Он пожал плечами. — Понятия не имею. Я никогда не планировал заводить семью. У меня никогда никого не было, кроме каких-нибудь краткосрочных отношений. Я был сам по себе. Но все мы должны быть готовыми к сюрпризам.

***

В дверь постучали. — Уходи, — бросила Лия хрипло. — Не хочу никого видеть. Дверь приоткрылась. В комнату заглянула Сара с пакетом в руках. — А если я принесла печеньки? Лия молчала. — Твои любимые. Спёрла с кухни, пока повар отвлёкся. — Сара прошла внутрь, уселась на край кровати. — Ты так позеленеешь скоро, если не будешь есть. — Какой комплимент, — выдохнула Лия. — Ага. Не хочу, чтобы ты не только по ночам была зомби, а ещё и днём. — Сара подала ей печенье. — Держи. С хрустящей корочкой, как ты любишь. Лия взяла печенье, но смотреть на Сару не смогла. Просто лежала, сжимая в руке кусок памяти. — Я… — начала она, но голос задрожал. — Я боюсь, что больше никогда его не увижу. Сара легла рядом и обняла её. — Ты увидишь. Или найдёшь его. Живого. Или… памятью. Но ты не одна, Лия. Я рядом. Всегда. Лия тихо прижалась к ней, и впервые за долгие месяцы позволила себе просто вздохнуть. Не как боец. А как человек.