Пепел и зерно

Серый пол отражал холод не хуже стен. В центре комнаты, облокотившись спиной о трубу, сидел **Грин**. Его руки были скованы наручниками, а ноги — замотаны бинтами. Парализованы, прострелены, перевязаны. Он дышал тяжело. Рядом — перевязанное плечо, всё ещё кровоточащее под повязкой. Над ним стояли Сара и Лия. Молча. Мрачно. — Не хотели, чтобы ты откинулся раньше времени, — с ледяной усмешкой бросила Сара. — Ты нам кое-что должен. Грин попытался что-то сказать, но не успел — Лия ударила его прикладом по плечу. Он застонал от боли, заскрежетал зубами. — Послушайте… — прохрипел он. — Вам всё равно не изменить систему. Лия резко опустилась на корточки и нажала на рану на его ноге. Грин заорал, откинул голову назад, лицо исказила агония. — Отвечай! — рявкнула она. — Где он?! Что ты с ним сделал?! Сара опустилась рядом, смотря ему в глаза: — Времени у нас полно. И мы не дадим тебе просто так избавиться от нас. Так что… говори. Грин судорожно вдохнул, скривился, долго молчал… а потом начал говорить. Голос его дрожал, но не от страха — от напряжения. — Его привезли… почти мёртвым. Но он был крепкий. Чертовски крепкий. Мы начали с инъекций. Радиозащиты, стимуляторы, новые клетки. Он сопротивлялся… дрался, пока не привязали. — Продолжай, — прошептала Лия. Её голос дрожал, но в нём сквозила ярость. — Мы хотели создать устойчивого к радиации солдата. Сверхчеловека. Того, кто сможет выжить там, где мрут все. А-9. Это был он. Первый, кто выдержал все тесты. Но… цена… — он сглотнул. — Он начал терять… себя. Сознание, волю, потом речь. Он всё ещё пытался… защищать тебя. Шептал твоё имя в бреду. У Лии начали наворачиваться слёзы. Губы сжались, пальцы побелели на оружии. — Он не сдавался. Даже когда мы вводили сыворотку РН-6… она… она вызвала мутацию в его организме. Он начал меняться. Неизвестно, выжил бы. Последний раз мы видели его, когда… система вышла из-под контроля. Радиация ударила, авария. Камеры погасли. Всё обрушилось. Грин с трудом посмотрел на Лию, затем опустил взгляд. — Мы не нашли тело. Но он… он не мог выжить. Ни один человек не выживет в тех условиях. Без костюма. Без защиты. Подвергшись всем этим опытам. Он… мёртв, Лия. Она стояла, сжав кулаки. Лицо было мокрым от слёз, но выражение — каменное. Голос Сары сорвался на шёпот: — Лия… Но та не слушала. Лия встала. Молча. Подошла к автомату. Взяла его. Подняла. Грин ещё хотел что-то сказать, но уже было поздно. Лия **зажала курок.** Очередь вырвалась с оглушающим рёвом, сыпалась пулями по телу Грина. Он содрогнулся. Кровь брызнула на стены, пол. Он вскрикнул… и затих. Но **Лия не отпускала курок.** Она **кричала** — не от злости, не от ярости — от **боли**. Слёзы лились по лицу, её голос был надрывным, как будто вырывался из самых глубин души. Она стреляла, пока **не закончились патроны**. Пока автомат не щёлкнул пусто. Она всё ещё кричала, даже когда всё затихло. Колени подломились, и она опустилась на пол, сжав автомат обеими руками. Сара бросилась к ней, обняла, прижимая к себе. — Лия… тише… я рядом… тише… — шептала она снова и снова. Лия **рыдала**, зарывшись лицом в плечо Сары. Слёзы капали на кровь, на пыль, на автомат. Мир рухнул. Но впереди был путь. И, может быть… правда.