Пепел и зерно

Теплицы находились на крыше — как насмешка над словом «жизнь». Стеклянные панели были потрескавшимися, местами залатанными плёнкой и металлическими листами. Сквозь них пробивался серый, больной свет. Воздух здесь был влажным, тяжёлым, пах гнилью, землёй и чем-то сладковато-разлагающимся. Растения тянулись вверх, но выглядели больными — вытянутые, с почерневшими прожилками, словно сами не понимали, зачем ещё растут. Лию привели сюда молча. Раджа уже был на месте — суетливый, в потёртой куртке, с блокнотом под мышкой. Он заметно обрадовался, увидев знакомое лицо, но тут же сник, будто вспомнил, где они находятся. В дальнем углу теплицы, прижавшись к стене, сидела Настя. Она дрожала всем телом. Не плакала — просто смотрела в одну точку. Колени прижаты к груди, пальцы сжаты так сильно, что побелели. Дыхание поверхностное, рваное, как у загнанного зверька. Лия сразу пошла к ней. — Настя… — тихо сказала она, присаживаясь рядом, стараясь не делать резких движений. — Эй. Посмотри на меня. Настя не ответила. — Слышишь меня? — Лия осторожно коснулась её плеча. Оно было ледяным. — Ты здесь. Ты не одна. Всё… всё ещё продолжается, но ты живая. Это важно. Настя моргнула. Взгляд чуть дрогнул. — Он… — прошептала она. — Я видела… он… упал… Лия сглотнула. Она снова там. На площади. Рядом с телом отца. — Я знаю, — мягко сказала Лия. — Знаю. Это было страшно. Это… это не должно было случиться. Но ты сейчас здесь. Со мной. Настя судорожно вдохнула. — Я не могу… — голос сорвался. — Я не могу ничего делать. Они… если я ошибусь… — Тогда я сделаю, — сразу сказала Лия. Без пафоса. Просто факт. — Ты просто посиди. Хорошо? Просто дыши. Она взяла Настю за руку. Та была влажной от холодного пота. Раджа подошёл, почесывая затылок, нервно оглядываясь. — Девочки… пожалуйста… — пробормотал он. — Нам нужно… нужно обрезать сгнившие отростки. Если коты увидят… если отчёт будет плохой… Он не закончил. И не нужно было. Лия кивнула и встала. Она работала за двоих. Обрезала почерневшие стебли, собирала гниль в ящики, меняла подпорки. Пот стекал по спине, живот ныл — тупо, тянуще. Куртка, подаренная Бонни, вдруг стала тяжёлой, будто давила на плечи. Настя так и не поднялась. Лия несколько раз оглядывалась на неё. Сердце сжималось. Если придут… Если увидят… Если решат… Эта мысль не успела оформиться. Дверь теплицы открылась. Воздух словно умер. Все — без команды, без слов — преклонились. Раджа согнулся почти пополам. Кто-то опустился на колени. Лия замерла. Лоуренс. Он вошёл спокойно. Не торопясь. В чёрной форме, чистой, будто здесь никогда не было грязи. Перчатки. Холодный взгляд, скользящий по людям, как по предметам. У Лии внутри что-то провалилось. Она вдруг поняла — она не выполнила норму. Её участок — наполовину нетронут. Она помогала Насте. Боль в животе резко усилилась. Словно кто-то сжал внутренности железным кулаком. Холод пошёл по позвоночнику, разлился по рукам, ногам. Вот и всё. Так вот как это происходит. Она не плакала. Не двигалась. Только ждала. Лоуренс остановился. Лия смотрела ему в глаза, одновременно прощаясь с жизнью. — Ты, — сказал он, глядя на Лию. — И ты, — кивок в сторону Насти. — Выйдите. Голос был спокойным. Почти вежливым. Лия вздрогнула от смеси удивления и страха неизвестности, что будет дальше, но помогла Насте подняться. Та еле шла, шаталась. Они вышли за дверь и остановились у стены, не зная, куда деть руки. Через стекло Лия видела всё. Раджа остался один. Он что-то говорил. Быстро. Слишком быстро. Жестикулировал, кланялся, оправдывался. Лоуренс стоял напротив, чуть наклонив голову, слушал. Потом начал идти вперёд. Раджа отступал. Шаг. Ещё. Его спина упёрлась в край крыши. — Пожалуйста… — Лия видела, как он плачет. — Я стараюсь… я хотел… я почти набрал… Лоуренс не ответил. Он просто толкнул. Без злости. Без усилия. Раджа исчез из поля зрения. Раздался глухой, влажный удар. Лия подбежала к краю. Он лежал внизу. Голова под неестественным углом. Кровь медленно растекалась по бетону. Лия вскрикнула и схватила рот руками, чтобы не закричать громче. Слёзы хлынули сами — горячие, жгучие. Колени подогнулись. Настя за её спиной тихо застонала. Лоуренс вышел из теплицы. Прошёл мимо них, даже не посмотрев. Как будто Раджи никогда не существовало. Лия стояла, задыхаясь, с руками у лица, глядя на тело у своих ног — и впервые за всё это время почувствовала не страх. Пустоту. Такую глубокую, что в неё можно было сбросить целый мир.