Часть 57
8 января 2026 г., 04:14
Ночь была неправильной.
Лия почувствовала это ещё до того, как решение было принято вслух. Не тишина — тишина в Южном Корпусе давно умерла. А именно воздух. Он был натянут, как кожа над раной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения. Лагерь не спал — он затаился, как зверь перед прыжком.
— Сегодня, — сказал Майк тихо, но твёрдо. — Если не сегодня, то нас просто раздавят поодиночке.
Настя испуганно втянула голову в плечи. Джейн кивнула — без слов. Она уже знала: второго шанса не будет.
Лия смотрела на Кевина.
Он лежал, прислонённый к стене, с перевязанной головой, один глаз опух и почти не открывался, губы потрескались, дыхание было неровным. Он должен был быть сломлен. Должен был молчать. Должен был остаться.
Но он открыл глаз.
— Я иду, — прохрипел он. — Хоть ползком.
— Ты не обязан, — сказала Лия сразу. — Мы можем…
— Не можем, — перебил он. — Я уже потерял всё. Если останусь — потеряю и себя.
Он попытался встать. Пошатнулся. Майк подхватил его под плечо.
— Чёрт, — выдохнула Джейн. — Ты сумасшедший.
— А ты думала, мы тут клуб трезвости? — хмыкнул Кевин, и это была первая тень улыбки за много дней.
План был простым и потому смертельно опасным.
Отвлечение. Паника. Огонь. Сирена. Пока «чёрные коты» стягиваются к центру — выход с восточного сектора. Сара должна была ждать. Если она жива. Если не схвачена. Если не…
Лия не позволила себе закончить мысль.
Когда она полезла вверх по ржавой лестнице на крышу цеха, сердце билось так громко, что ей казалось — его слышит весь лагерь.
Не думай. Дыши. Делай.
Холодный металл обжигал ладони. Где-то внизу — шаги патруля. Свет фонаря мазнул по стене, прошёлся по кирпичу, остановился в паре метров от её ноги — и ушёл дальше.
Лия прижалась к поверхности, чувствуя, как спина намокает от пота, хотя ночь была ледяной.
Ардан бы сказал: «Не торопись. Враг любит суету».
Она почти улыбнулась этой мысли — и тут же задохнулась от резкой боли в груди.
Ардан.
Имя ударило сильнее страха.
— Я сделаю это, — прошептала она в темноту. — Я выживу.
Люк поддался не сразу. Скрипнул. Лия замерла, считая удары сердца.
Раз.
Два.
Три.
Тишина.
Она спустилась внутрь.
Цех встретил её запахом машинного масла, гари и крови. Здесь было темно, но не пусто — откуда-то доносился слабый, прерывистый стон.
Лия замерла.
— Элвин?.. — едва слышно.
Ответом был хрип.
Он лежал у стены, связанный, лицо опухшее, губы разбиты, рубашка пропитана засохшей кровью. Его не лечили. Не перевязывали. Просто бросили — как сломанный инструмент.
Лия опустилась рядом, сжимая зубы так, что челюсть свело судорогой.
— Господи… — выдохнула она. — Они…
Элвин с трудом открыл глаза. Сначала не понял, кто перед ним. Потом узнал.
— Ты… — хрипло. — Значит, не сон.
— Тише, — она перерезала верёвки дрожащими пальцами. — Мы уходим. Сейчас.
Он попытался пошевелиться — и вскрикнул от боли.
— Я не дойду, — сказал он сразу. — Даже до двери.
Лия знала это ещё до того, как он произнёс слова.
В груди разлилась злость — горячая, удушающая.
— Я подожгу цистерну, — сказала она. — Сирена привлечёт охрану. Будет хаос.
Элвин смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты… — он сглотнул. — Ты ведь ещё ребёнок.
— Нет, — ответила Лия. — Уже нет.
Она уже тянулась к вентилю, когда услышала его голос:
— Подожди.
Она обернулась.
Элвин с усилием сел, опираясь на стену.
— Присмотри за Ребеккой. И… — он замолчал, переводя дыхание. — И за ребёнком.
Лия замерла.
— Ты уверен?..
Он кивнул.
— Она беременна. Она не знает… никто не знает. — Его губы дрогнули. — Я думаю… будет девочка.
Лия почувствовала, как что-то внутри неё трескается. Тихо, но навсегда.
— Ты скажешь ей сам, — прошептала она. — Ты выйдешь отсюда.
Он улыбнулся — слабо, почти извиняясь.
— Если нет… — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты сильная. Ты выживешь. Ради всех нас.
Лия отвернулась, потому что глаза начали жечь.
Огонь вспыхнул мгновенно.
Цистерна рванула с таким грохотом, что стены задрожали. Волна жара ударила в лицо, выбив воздух из лёгких. Сирена завыла — пронзительно, истерично, как крик умирающего животного.
Назад пути нет.
Лия бежала, не чувствуя ног. Где-то кричали. Где-то стреляли. Где-то ломались двери. Лагерь проснулся — и захлебнулся в хаосе.
Она знала только одно: если они не выйдут сейчас — они не выйдут никогда.
И сквозь дым, огонь и страх в её голове звучал один-единственный голос:
Беги, Лия. Ты должна выжить.
