Волею судеб

— Здравствуй, Гарри, — говорит Флоренц. Я пришёл к нему… сам не знаю зачем. Наверно, дело в том, что так трудно быть наедине с нерешаемой задачей. А когда подобное происходит, то в этом случае, видимо, люди и ищут опору в прорицаниях. — Здравствуй, Флоренц. Мне тут… Я не знаю, как начать, чтобы не оскорбить кентавра. Хоть он и сотрудничает с людьми, но по-прежнему принадлежит к своему племени, ведь так? — Ты в трудной ситуации, — подсказывает он. — Именно. — В этом случае спроси совета не у меня, но у звёзд, — его речь мелодична, мне даже кажется, что она вводит в транс. — Ляг на спину и смотри в небо. Я пришёл к нему в поздний час, так как действительно надеялся на звёзды, но мне думалось, что смотреть на них будет кентавр. Смогу ли я сам понять хоть что-то? — Не сомневайся, — успокаивает он. Я гляжу на сияющие точки, и сознание моё обволакивает туман, какой можно видеть в хрустальном шаре. «Снейп — звезда,» — понимаю я. Небо начинает медленно кружиться. Я знаю, что бывают такие проекторы… но передо мной ведь не проекция? Почему же... Видимо, кружится моя голова. «Снейп — звезда, которая угасает». В ответ на это понимание, вопреки ожиданиям, я не ощущаю ни отчаяния, ни гнева. Сейчас во мне только понимание. «Снейп — звезда, которая постепенно угасает». Небо кружится быстрее — то по часовой стрелке, то против. «Снейп — звезда, которая постепенно угасает от уныния, переполняющего её». Всё останавливается, звёзды из слепящих медленно становятся обычными, мерцающими. Уныние. Неужели действительно всё так просто? **** Если вы думаете, что на этом я останавливаюсь, то нет. Я скрепя сердце иду на следующий день к Трелони, хотя ожидаю от неё очередных завываний о смерти и бренности бытия. — Гарри! Я вас как раз ждала. Садитесь-ка, напою вас чайком из трав, собранных в ночь Белтейна. — Здравствуйте, профессор. — Как раз, как раз хотела поговорить с вами… о судьбе, — моё дыхание затаилось, боясь спугнуть её следующую реплику, ведь я сейчас услышу пророчество, она знает, наверняка чувствует, с чем я пришёл, и хоть я никогда раньше не стал бы думать о странной даме так трепетно и восторженно, но отчаяние заставляет надеяться. Между тем она продолжает: — …о судьбе Прорицания в этой школе. Мне так жаль, что Альбус слеп. Он говорил, что мои пророчества слишком туманны. Но знаете ли вы, почему так? Я, хоть и несколько разочарованно, качаю головой для поддержания беседы. — А потому, — говорит Сивилла, — потому что настоящее предсказание всегда оставляет свободу выбора. Знаете ли вы, как это важно? Даже у избранного самой судьбой всегда есть шанс проявить собственную волю. В это момент я почему-то чувствую, что слышу нечто важное. Но раздражение сильнее этого осознания, которое топчется на краешке разума, словно бедный родственник, просящий его приютить. — Я надеюсь, — подняв руки и этим жестом призывая небо в свидетели, говорит Сивилла, — надеюсь, Альбус вскоре поймёт, что зря предпочитает мне этого... этого... — Кентавра, — подсказываю я, опасаясь, что она назовёт Флоренца в лучшем случае получеловеком. — Кентавра, — рассеянно кивает Трелони. — Да вы пейте, пейте чаёк. **** — Поттер. — Снейп. Поздоровавшись этим привычным способом, мы проходим в мои покои. — Сегодня не будет целебного сна, — предупреждаю я Снейпа, уже потянувшегося к застёжке мантии. — Вот как, — хмыкает он. — Да. Я смог получить одно зелье. Надеюсь, оно поможет нам выяснить причины вашей тоски, Снейп. — Состав. Изготовитель. Ну разумеется — Снейп не может не проверить. Я называю имя Олливандера и показываю зельевару рецепт. Открыв флакон, он также нюхает его содержимое. — Годится. — Хорошо. Снейп, выпейте, а я буду задавать вам после этого вопросы. Северус садится и опустошает флакон. — Как вас зовут? — Северус Тобиас Снейп. — В чём причина вашей тоски? — С одной стороны, нельзя исключать подобных причин, но, с другой стороны, они абсолютно невозможны. — А можете сказать точнее? — Точность есть субстанция философская, и я не думаю, что в ней заключён особый смысл. — Снейп, вы издеваетесь? — Не имею намерения смеяться над кем-либо. — Тогда расскажите, почему вы тоскуете. — С одной стороны… Субстанция истины… — Снейп начинает заваливаться на правый бок, я немедленно кидаюсь к нему, подхватываю его — и вливаю в рот Северуса спасительный антидот. — Спасибо, мне лучше, — говорит он через минуту. Я сажусь на своё место и по дурацкой привычке поправляю очки: — Всё зря. — По крайней мере, вы попытались, Поттер, — говорит он без тени издёвки. — Я… буду искать другой способ. — Вот и прекрасно. А теперь… Час уже поздний, Поттер. А спальня близко. — Вы предлагаете?... — потрясённо смотрю я в его лицо. — Я предлагаю пойти в постель. Вдвоём. Почему нет? — Но ведь вы хотите просто переспать, да? — С вами, Поттер, не всё так «просто». — Да как вы могли? Как вы можете? — я хватаю ртом воздух. — Как пожелаете, — сдержанно отвечает он и немедленно уходит. — Эй вы! — кричу я Северусу-из-Перстня. — Вы что-то говорили про распущенную молодёжь. Это ваш Снейп испорченный! Вы слышали это? Я хотел за ним ухаживать! — я судорожно сжимаю бахрому скатерти. — Послушайте, Поттер, — говорит появившийся из воздуха «джинн». — Вы не тем заняты. — А чем я должен заняться? Трахом на один раз? — в моём голосе отвращение. — Я расскажу вам один секрет Снейпа. Он очень скован в том, что касается постели. Если он готов предложить кому-то близость, это говорит о многом. Не поручусь за его чувства, но вы для него много значите. И ваш отказ много значит для него, Поттер.