До того, как станет поздно

Элденхерст, два года спустя. Кафе на окраине было выбрано не случайно — достаточно безликое и почти пустое, подальше от центра и слишком оживлённых улиц. Так что никто не узнает её, и никто не запомнит лица. Алисия подъехала позже назначенного времени. Не потому, что опаздывала, а просто не хотела приходить первой. Стеклянная дверь скрипнула и в лицо пахнуло дешевым кофе, выпечкой и средством для мытья. Он уже ждал её. Патрик сидел у окна, вжавшись в угол и постоянно озираясь на улицу, будто опасался кого-то увидеть снаружи. Лицо его осунулось, глаза были красные от недосыпа и в целом весь его вид был такой же помятый, как и его дешевый пиджак. Он быстро поднялся, как только заметил её. При этом неловко ударился об край стола, и пробормотав что-то вроде извинений вымученно улыбнулся, пытаясь перехватить её взгляд. Алисия подошла и молча села напротив. Положила рядом с собой сумочку и перчатки, и откинулась на спинку стула. — Спасибо, что согласилась встретиться, — пробормотал Патрик, нервно теребя в руках застиранную салфетку. Она не ответила. Просто смерила его равнодушным взглядом и ждала пока он перейдет к сути дела. К их столику подошла тучная официантка, Алисия заказала эспрессо. Он продолжил, когда их снова оставили наедине. — Я... Я наверно, я тебе надоел... — он замялся, опуская глаза. — Эти звонки... Думал, ты не возьмёшь трубку… — Ты действительно надоел, — холодно произнесла Алисия. — Зачем ты пригласил меня? Её голос был до неприятного безразличен. Патрик сглотнул. Пальцы дрожали, когда он поднял чашку с кофе. Кофе остыл. Он поставил чашу на место, поёрзал на стуле и наклонился вперед. — Детка, я... Я попал в неприятности. Серьёзные. Очень. Ты единственная, кто мне может мне помочь... — он запнулся. Девушка поморщилась от того, как он только что её назвал и уже повернулась чтобы встать и уйти, но в этот момент снова подошла официантка и поставила перед ней чашку эспрессо. Алисия осталась на месте. — Выслушай меня, прошу! Она снова развернулась к нему и слегка кивнула, давая понять, чтобы он говорил быстрее. — Двести тысяч, — выдохнул Патрик. — Я верну! Я клянусь! Мне просто нужно выбраться из этого дерьма… Просто… Ну, эти люди… Знаешь… Они, они мне угрожают! Он говорил всё быстрее и сбивчивее, ища в её взгляде понимание. Алисия нахмурилась и тоже чуть наклонилась вперед. — Двести тысяч долларов? — ровно чеканя каждое слово произнесла она. — Прямо сейчас? Потому что ты вляпался в неприятности и хочешь, чтобы я тебе… «помогла»?! — Нет! Ну, то есть... Да! Но я правда верну! Только помоги мне. Я ведь… Я всегда любил тебя… — он протянул к ней руку через стол, но она тут же отдёрнула свою, словно от чего-то мерзкого. Девушка поднялась со своего места, разговор был закончен. — Надеюсь, ты найдёшь, где занять эти деньги. Или, по крайней мере, найдёшь способ сбежать, как ты сбежал с нашей свадьбы. Патрик подскочил, поднимаясь вслед за ней и уже готов был упасть на колени. — Алисия, прошу тебя… — Твои проблемы больше меня не волнуют, Патрик. И не звони мне по ночам. Он замер, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Алисия забрала свои вещи, развернулась и пошла к выходу, оставив за собой только резкий скрип стеклянной двери. Летний бриз приятно ласкал кожу, едва она оказалась на улице. Быстрым шагом она направилась к припаркованному автомобилю, словно хотела как можно скорее отдалиться не только от грязного кафе, но и от самого факта этой встречи. Села в авто, повернула ключ в замке зажигания, из динамиков фоном полилась заунывная музыка. «Патрик... Как легко ты стал для меня чужим.» Когда-то она была без ума от одной его улыбки. Искренне верила в его пылкие слова о любви. Ей казалось, что только он способен сделать её счастливой, окружить вниманием и заботой. Она ведь даже не смогла выплеснуть на него всю свою горечь и обиду, когда он так просто бросил ее прямо в церкви. И теперь? Этот бегающий взгляд, дрожащие руки, сдавленный голос. Просьбы, мольбы, жалкие оправдания. Это он так изменился за два года? Или изменилась она сама? В груди у нее появилось странное ощущение — не боль, не обида, нет. Скорее пустота. Лёгкая, прохладная пустота, похожая на глоток свежего воздуха. Она посмотрела в зеркало заднего вида выезжая с парковки на проезжую часть, чувствуя, как с каждым мгновением отдаляется от чего-то, что до сих пор её тяготило. «Теперь для меня ты ничего не значишь.» В этой пустоте она нашла что-то освобождающее. Что-то, дающее новую силу.

***

Глухой удар закрывшейся массивной входной двери гулко отозвался в пустом холле. Алисия устало вздохнула и провела рукой по волосам. Дом встретил её прохладой и затаённым напряжением — таким он был для нее всегда, сколько бы раз она не переступала его порог. На верхней ступени лестницы ведущей на второй этаж, облокотившись на перила, стояла Кэролайн. На ней было изящное шелковое платье, а на губах — чуть насмешливая улыбка. — Ах, вот и ты, — протянула она, кокетливо склонив голову набок. — Твой отец ждёт тебя уже... сколько? Она взглянула на элегантные золотые часики, обрамляющие ее тонкое запястье. — Целый час. Будь добра сообщать о своих планах заранее. Оскар слишком занят делами, чтобы каждый раз ждать, когда ты соизволишь явиться. Алисия ничего не ответила. Она молча прошла мимо, ощущая на себе едкий взгляд Кэролайн, полный притворного сочувствия. Кабинет Оскара был залит мягким закатным солнечным светом, проникающим через высокие окна. Отец сидел за массивным столом из темного дерева, с безупречной осанкой, словно каменное изваяние. При появлении дочери он не поднялся и не отвлёкся от бумаг, лишь бросил короткий взгляд поверх очков, кивком головы указывая на кресло напротив. — Наконец-то, — холодно произнёс он. — Садись. Алисия прошла вглубь кабинета прикрыв за собой дверь, но осталась стоять. — В чём дело? — её голос звучал спокойно, но по спине уже прошел холодок в предчувствии неприятного разговора. Оскар отложил ручку, переплёл пальцы рук сложив их перед собой и выдержал паузу. Атмосфера мгновенно заполнилась звенящим напряжением. — Ты скоро выйдешь замуж, — сказал он, словно отдавая приказ. Алисия моргнула, не сразу поверив в то, что услышала. — Что, прости? — переспросила она, чувствуя, как тяжелая волна болезненной тревоги поднимается от живота к горлу. — Семья господина Крейфорда сделала нам весьма выгодное предложение. Это будет... правильный союз, — Оскар произнес это сухо, без тени сомнения. — Выгодное? Для кого? — её разум отказывался выстроить в логическую последовательность слова, только что произнесенные отцом. — Для нас обоих, — поправил он, ровным, почти доверительным тоном. — Ты получишь стабильность, влияние, защиту. Всё, о чём мечтает любая разумная молодая девушка. — Отец, ты сейчас шутишь что ли? — спросила Алисия, сдерживая дрожь в голосе. — Я не собираюсь выходить замуж за кого-то, кого даже не знаю! Оскар медленно снял очки и положил их на стол. — Твои желания здесь не имеют значения, — отчеканил он. Тишина, как густой смог, повисла в комнате. Чувствуя, что задыхается, Алисия медленно подошла ближе, пристально смотря на отца. — Ты действительно думаешь, что можешь вот так запросто распоряжаться моей жизнью ради своих сделок? — её голос стал угрожающе низким. — Решение принято, — все так же твердо ответил он. Что-то внутри Алисии оборвалось. Последние остатки самообладания обратились в прах. — Ты… Ты в своем уме?! Мы же не в Средневековье! — её голос сорвался на крик. — Ты не можешь меня вот так продать! Как… Как какой-то товар! Губы Оскара дрогнули, но это было лишь мгновение. — Довольно, — жестко бросил он. — Иди к себе. Завтра за обедом обсудим детали. Алисия была в ярости. Кровь бешено пульсировала в висках — еще немного и она просто потеряет контроль над собой. — Ты мать мою предал! Теперь моя очередь?! — бросила она в сердцах ему упрёк в лицо и развернувшись, рванулась к двери. Кэролайн, подслушивающая за дверью, едва успела отскочить в сторону и сделать вид, что случайно оказалась рядом. Алисия выбежала из кабинета отца резко хлопнув дверью так, что ее мачеха подпрыгнула на месте. — Ах! Бедняжка, — нервно выдавила она очередную порцию неприкрытого лицемерия. — Как тяжело быть папиной принцессой! Алисия остановилась на секунду, развернулась и вперив в нее полный ненависти взгляд выплюнула ей в лицо: — Лучше быть принцессой, чем шлюхой, — и не дожидаясь ответа девушка направилась в сторону своей комнаты. Кэролайн осталась стоять в полумраке, её фальшивая улыбка скривилась и застыла на лице. В комнате Алисии царили успокаивающая прохлада и полумрак. Она не стала включать общий свет — сдернула с себя пиджак, скинула туфли и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Все внутри жгло от обиды и ярости. На фоне, в глубине комнаты, телевизор на минимальной громкости вещал вечерние новости. Отец даже не пытался понять её. Никогда не пытался. Все решения всегда принимались за неё, словно она — не человек, а охотничий трофей, выгодная инвестиция. Алисия сжала кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в ладони. «...перейдем к региональным новостям...» И снова в воспоминаниях всплыло лицо матери — такое родное, нежное, полное тепла. Алисия вспомнила, как та заплетала ей волосы по утрам. А по вечерам, когда Алисия ложилась спать, мама тихо пела ей песни, гладя по голове. Тогда мир казался простым и безопасным. Как же страшно было в тот день, когда этот мир вдруг исчез, оставив после себя только страх. Затем в воспоминаниях возник Патрик — когда-то казавшийся таким искренним, таким надёжным, но в мгновение все её мечты о будущем рассыпались как карточный домик. Алисия с горечью думала, что каждый, кого она любила, рано или поздно бросал её. Любовь, доверие, понимание — всё это оказалось для нее той единственной роскошью, которой она была лишена. «...власти обеспокоены ростом преступности на окраинах Элденхерста и близлежащих городов. Среди прочих инцидентов отмечены угоны автомобилей, кражи со взломом и вооружённые нападения...» Алисия металась в бессмысленных попытках найти выход. Всё, что так доступно было для многих других — свобода выбора, радость быть самой собой — для неё становилось недосягаемым. Мысль о том, что она станет женой незнакомого мужчины ради выгодной сделки отца, вызывала в ней глубокое отвращение. Казалось, словно в крышку гроба её собственной жизни методично заколачивают гвозди. «...тёмные волосы, рост около метра семидесяти, возраст около двадцати пяти лет. Полиция просит всех, кто обладает какой-либо информацией о подозреваемой, обратиться по телефону горячей линии...» Из динамиков телевизора по-прежнему доносились голоса. Алисия невольно усмехнулась, повернув голову к экрану телевизора и вслушиваясь в голос диктора. — Хоть кто-то живёт так, как хочет, — пробормотала она, горько усмехнувшись. — Я бы никогда так не смогла. Ни красть, ни обманывать... Ни быть настолько свободной. Она снова закрыла глаза, стараясь отогнать обиду и бессилие, которые заполнили грудь. Золотая клетка и бежать было некуда. Её мысли вертелись в замкнутом круге, и в какой-то момент усталость взяла верх — Алисия просто провалилась в беспокойный, неглубокий сон. «А теперь о погоде на завтра...»

***

Сон охватил ее незаметно, накрыв словно приливная волна. Но даже во сне Алисия не нашла покоя. Перед её внутренним взором метались неясные образы: холодные, безликие гости на свадьбе. Она сама в белом платье, а лицо жениха терялось в размытой серой дымке. Откуда-то раздавался глухой голос отца, напоминающий о долге, о семье, о цене, которую она должна заплатить. Вдруг темнота ночи охватила её, и она очутилась на пустых городских улицах. Она бежала босиком по скользкой мостовой, где за каждым углом таились невидимые преследователи. Нужно бежать. Бежать куда угодно. В отчаянной попытке спастись Алисия оборачивалась, но ноги словно наливались свинцом. И только на самом краю этого кошмара, перед тем как окончательно провалиться в бездну, она ощутила, как одна из фигур, притаившихся в тени, сделала шаг вперёд, схватив ее за руку. Алисия проснулась в холодном поту, её дыхание было тяжёлым, а сердце бешено билось в груди. Мысль, вырванная из липкого кошмара, пробежала сквозь её сознание, как молния — это было решение. Похищение. Выкуп. Это выход. С каждым новым вдохом мысли становилась яснее. Она могла бы обрести свободу, если ей бы кто-то помог. Сделка. Выкуп. Кто? Кто? Кто? «Патрик?» — она поджала губы. Патрик. Разве он был тем, кто мог бы помочь ей? Он был слаб, трус, но если предложить ему деньги, если заставить его работать на неё... «Я не желаю быть пленницей в этом городе, в этом доме! Это мой, возможно, единственный способ вырваться из этой ловушки.» Алисия дотянулась до своей сумки, брошенной возле кровати, и высыпала все содержимое перед собой. Телефон. Пальцы дрожали. Она отыскала в журнале звонков номер Патрика. Он не должен был слышать в её голосе отчаяние. Она нервно глотнула и зажмурила глаза на мгновение. Когда раздался звук гудков в ожидании соединения, её сердце забилось быстрее. — Патрик, — её голос был настороженным и резким. — Алисия?! — раздался сонный мужской голос на другом конце. — Который час? — У меня для тебя есть предложение. Тебе все еще нужны деньги? — Оу, детка! Да… Но, почему ты звонишь посреди ночи? Что случилось? — он был в замешательстве. — Слушай внимательно. Ты поможешь мне инсценировать мое похищение. Ты понял? Ты помогаешь мне организовать все это и часть выкупа твоя. У тебя будет шанс решить свои проблемы, у меня — уехать отсюда. Она говорила быстро, не давая Патрику времени на расспросы. Но, вероятно, он и так был слишком ошарашен. Патрик еще какое-то время просто молчал, затем заговорил более чем осторожно пытаясь понять, что его бывшая невеста задумала на самом деле. — Алисия, ты в своем уме? Что за… Ты же не серьезно? — Патрик! — она закусила губу, но он не дал ей продолжить. — Твой отец меня в бетон закатает, если поймает! А у меня и так проблем хватает. Что на тебя нашло? Она снова перебила его, делая глубокий вдох. — Ты хочешь вылезти из неприятностей? Я даю тебе шанс. Ты поможешь мне, я тебе. Ты понимаешь, сколько ты можешь получить за это, если согласишься? Патрик снова замолчал, и Алисия почувствовала, как его сомнения начали брать верх над здравым смыслом. Он был сбит с толку. — Детка, послушай, — его голос стал мягче, и теперь в нем послышались нотки того самого комфорта, что всегда подкупали её. — Успокойся. Ты, видимо, со своим стариком опять поругалась... Это не телефонный разговор. Выспись, а завтра встретимся и поговорим, и ты мне все расскажешь. Она послушала, чувствуя, как напряжение отступает. Он прав, ей нужно немного успокоиться. Но этот голос… она почувствовала, как он снова прокрадывается в её сознание. Все это было так знакомо. — Хорошо, — сказала она, уже спокойнее. — Завтра утром. Но, Патрик. Я не шучу. Она сбросила вызов и на секунду её взгляд застыл на экране телефона. Внутри неё нарастали сомнения, но она не стала их анализировать. Упав на кровать, она закрыла глаза и стала вслушиваться в тишину ночи прогоняя прочь любые мысли. Патрик, положив телефон, еще некоторое время размышлял. Он усмехнулся, думая о том, что же заставило её внезапно, посреди ночи, звонить ему, когда еще днем она с таким пренебрежением смотрела на него, как на пустое место. Если все действительно так серьезно, и она готова пойти на такое… Тогда его положение может значительно улучшиться. Уж теперь-то он о ней позаботится как следует.

***

Миллион долларов — это много или мало? Достаточно ли, чтобы затеряться где-нибудь вдали от всех, не оставляя следов? Исчезнуть — это всё, что ей было нужно. Но что она будет делать дальше? Сможет ли она на самом деле жить свободно? С этой мыслью её тело напряглось, неизвестность мучала ее, но она гнала сомнения прочь. Отступать уже было поздно. Она больше не будет зависимой от отца и его правил. Алисия глубоко вздохнула, вышла из машины предварительно оставив в салоне свой телефон, и пошла вдоль по Лаутон авеню к пересечению с 51-й улицей. Её взгляд на мгновение остановился на ближайшей скамье, где пожилая пара сидела и беседовала о чём-то, но их голоса терялись в городском шуме. Её взгляд скользил по прохожим. Кто из них, станет свидетелем её похищения? Та женщина с ребёнком на руках, или тот мужчина с сумкой, который, кажется, торопится куда-то? Может быть тот молодой парень, который не отрывается от экрана своего телефона, ничего не замечает вокруг? Алисия взглянула на часы — она приближалась к указанному месту точно в назначенное время. Все окружающие звуки исчезли. Она считала шаги: Один. Два. Три… Девушка в светлом легком плаще и солнцезащитных очках свернула на 51-ую: Девять. Десять. Одиннадцать… Глухой рев двигателя, приближающегося сзади автомобиля, разрезал воздух узкой улицы: Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать… Вдруг все окружающие звуки обрушились на нее в одно мгновение. Автомобиль подъехал слишком резко, шины с раздражающим визгом вцепились в асфальт. Алисия вздрогнула. Мотор затарахтел на холостых, словно недовольный зверь. Из машины вывалились двое мужчин. Не Патрик. Совсем незнакомые. Один широкоплечий, в мятой кожанке и с уродливым шрамом на скуле, второй — поменьше, сутулый и в серой толстовке с капюшоном. Их лица наполовину скрывали повязанные платки. В каждом их движении читалась бескомпромиссность и агрессия. Алисия, которую до этого момента снедало только напряжение, теперь ощутила настоящий страх. Это не было частью плана. Они не договаривались о таком. — Что вы... — начала она, отступая назад, — Патрик? Тот сидел на водительском сиденье и не оборачивался, но она узнала его силуэт. Две мужчин без слов схватили Алисию за руки. Она закричала на полном серьёзе — не по сценарию, а от ужаса. Сумочка с её вещами с глухим стуком упала на асфальт. Она вырывалась изо всех сил, но те зажали её с обеих сторон и затолкали на заднее сиденье. Дверь автомобиля хлопнула. Машина рванулась с места. В салоне пахло дешевым одеколоном, кожзамом и потом. — Что происходит?! — захрипела Алисия, пытаясь высвободить руки. — Кто это такие?! Это не было... Патрик резко обернулся через плечо. Его лицо было бледным. — Эй! Эй, детка! Тихо, успокойся, ладно? Будет всё как мы планировали, честно! Просто... Просто они... — выдавил он, пытаясь успокоить её. — Они помогут, понятно? Ты поняла меня? — Меньше болтай, балабол, — хрипло оборвал его широкоплечий. Он подался вперед, сверкнув глазами. — И за дорогой следи, а то высадим тебя. — Мы же договаривались! — взвизгнул Патрик. — Слушай сюда, клоун, — здоровяк опустил на его плечо свою тяжелую ладонь. — Договаривался ты, когда трезвый был. А когда пьяный всем вокруг трепал, какая у тебя «золотая рыбка» на крючке, — это уже другой разговор. Так что не скули теперь, может и тебе что перепадёт. Алисия замерла. Сердце выпрыгивало из груди. Патрик... Он сам всё разболтал. Продал её. — Ты подставил меня! — зашипела она, обращаясь к Патрику. — Ты сдохнешь за это, клянусь тебе! Вы все пожалеете! Отец вас раздавит, как... Оба мужчины, крепко удерживающие девушку, в голос засмеялись, и в этом смехе ясно звучало животное превосходство. — Это если он тебя захочет получить назад частями, детка! — сказал сутулый, сделав акцент на последнем слове и эти двое снова рассмеялись. Вечер опускался на город. Машина летела по еще не освещенным улицам, дребезжа на каждой выбоине. Алисия вжалась в сиденье, сердце её трепетало где-то в горле, пальцы, сжатые в кулак, онемели. Алисия впервые в жизни поняла: теперь она действительно одна, и она понятия не имела, как ей из этого выпутываться, а картины того, через что ей возможно предстоит пройти вселяли в нее леденящий ужас.