До того, как станет поздно

Кафе почти пустовало. За стойкой сидели двое дальнобойщиков перебрасываясь ленивыми фразами под шум работающих вентиляторов и едва различимое бормотание телевизора, подвешенного над кофемашиной. А чуть поодаль, за одним из столиков, одинокий мужчина уткнулся в экран своего старого ноутбука. Джейн заняла место у широкого окна, выходящего на шоссе. За окном вяло текла жара: с рёвом проходили фуры, колёса которых ритмично били по асфальтовым швам, оставляя за собой запах горячей резины и пыли. Она держала руки на остывшей чашке с кофе, не прикасаясь к напитку. Сквозь запылённое стекло Джейн наблюдала, как на парковку медленно въехал тёмный автомобиль — безупречно отполированный, с хромированной решёткой радиатора, слепящей яркими солнечными бликами. Это был тот тип автомобилей, который не нуждался в представлении: его вид без лишних слов заявлял о статусе владельца.  С водительской стороны вышел мужчина в черных перчатках и обошёл машину, чтобы открыть заднюю дверь. Из прохладной тени салона появился Лоуренс. Он двигался с достоинством, как будто только что сошёл с классического портрета старой школы. Светлый костюм без единой складки и бордовый платок в нагрудном кармане, который придавал образу оттенок аристократической эстетики. Лицо с мягкими, приятными чертами, аккуратная седина на висках, вкрадчивый, ровный голос — всё это располагало к нему с первых минут. Но за обаянием и вежливостью всегда скрывался острый, пронизывающий взгляд, от которого редко что могло ускользнуть. Джейн уже ждала его. — Леди, разрешите угостить вас чашечкой кофе? — произнёс этот представительный джентльмен, подходя со спины. — Здесь отвратительный кофе, — ответила Джейн, едва заметно улыбнувшись и подняв на него взгляд. — О, что с твоим лицом? — спросил он, присаживаясь напротив и с удивлением рассматривая её синяк. В этот момент Джейн мысленно проклинала Алисию — с таким украшением на лице она становилась слишком узнаваемой. — Небольшое недоразумение, — бросила она с подчёркнутым равнодушием. Но Лоуренса нельзя было так просто провести. — Ради Бога, Джейн! Кто ударил тебя? — настаивал мужчина. Джейн коротко пересказала произошедшее на южных складах прошлой ночью. Лоуренс не перебивал и выслушал всё внимательно, до конца. — М-да, это скверно, — сказал он после некоторой паузы. — Надеюсь, случайных жертв больше не будет. — Ты лучше меня знаешь, что всё предусмотреть невозможно. Лоуренс согласно кивнул, ненадолго задумавшись. — Появление девушки определённо осложняет дело. Что ты собираешься с ней делать? Джейн вздохнула. Это был уже второй раз за утро, когда ей задавали этот вопрос — и у неё всё так же не было на него ответа. — Не знаю, — честно призналась она. — Что-нибудь придумаю. Пока девчонка не оправилась от сотрясения и ни о чем не догадывается, оставлю её в том пансионате. Сейчас я не могу позволить ей обратиться в полицию. — Может, стоит перевезти её на север? В Уишборн? Джен отрицательно покачала головой. — Нет. Там её присутствие точно заметят. Втягивать в это кого-то ещё — значит увеличить вероятность того, что всё всплывёт на поверхность прежде времени. Я позабочусь о ней. Они оба замолчали, погрузившись в собственные мысли. — А что у тебя? — первой нарушила тишину Джейн, меняя тему. — Начали заметать следы. Это было предсказуемо — один из моих информаторов не выходит на связь уже третий день. Девушка нахмурилась. Затем медленно достала из кармана смятую визитную карточку и положила на стол, сдвинув её в сторону Лоуренса. — Нашла у одного из тех парней вчера. Они упоминали, что у них есть какая-то информация. Лоуренс взял карточку, внимательно изучил её, потом молча убрал в нагрудный карман. — Я проверю, — он задержал взгляд на Джейн. — Тебе нужно быть осторожнее. Тебя уже разыскивает полиция по нескольким эпизодам. — У них ничего нет на меня, — она безразлично пожала плечами. — Только заявления каких-то бродяг. — Это не игра, Джейн. Что ты будешь делать, если полиция все же нападёт на твой след? — Постараюсь сбить их с него, — она улыбнулась, чуть насмешливо. — Отнесись к этому серьёзно! Если не получится уйти — тебя посадят. И прежде, чем мои адвокаты успеют вмешаться, ты рискуешь не дожить до суда. Её взгляд стал жёстким, губы сжались в тонкую линию. — Я серьёзна как никогда, Лоуренс. Я знала, на что иду, с самого начала. У тебя же есть причина, по которой ты мне помогаешь. А у меня — причина, по которой я это делаю. Он бросил короткий взгляд в окно, затем снова обратился к ней: — Ты ходишь по краю пропасти, Джейн. Она знала, что беспокоит Лоуренса, но отказаться от своих планов сейчас для неё было равносильным отказу от себя. Она не сможет продолжать жить с этим. Потому что в этой жизни у неё не было даже имени — была только месть! И она свершит её, даже если сама погибнет. — Когда мы увидимся в следующий раз? - спросила она сдержанно, словно подводя итог встречи. — Как только мне станет что-либо известно. Я встречусь с тобой в городе. Джейн кивнула. Она оставила на столе деньги за кофе, и они оба поднялись. Лоуренс с привычной галантностью пропустил её вперёд. Проходя мимо барной стойки, Джейн бросила рассеянный взгляд на маленький телевизор, висящий в углу. Звук был приглушён, но диктор говорил достаточно чётко, чтобы можно было расслышать его слова: «…продолжаются поиски наследницы империи Келлет, пропавшей вчера вечером при невыясненных обстоятельствах. Полиция не исключает возможность похищения. Представители семьи отказываются от комментариев. По информации источника, последний раз девушку видели в районе 51-й улицы...» На экране было фото Алисии, сделанное в один из её публичных выходов. И Джейн замерла, смотря на черно-белое изображение той самой девушки, которую она всего несколько часов назад приковала наручниками в заброшенном особняке. Лоуренс молча подошёл ближе. Одного взгляда на экран было достаточно — он всё понял. — Похоже, всё становится ещё сложнее, чем мы думали, — сказал он тихо.

***

К северу от центра Элденхерста город растворяется в приглушённой тишине пригорода: редкие дома, заросшие сады, потрескавшийся асфальт, по которому ползут тени от перекошенных фонарей. В воздухе — запах сырости и увядшей травы, словно лето здесь заканчивается даже не начинаясь. За ржавым забором на холме возвышается здание психиатрической клиники: монолитное, угрюмое, с облупленной штукатуркой и зарешёченными окнами, больше похожее на тюрьму. Отсюда не видно людей — только тёмные проёмы и ощущение, что из каждого за тобой кто-то наблюдает. Главврач, мужчина лет шестидесяти в безупречно выглаженном халате, сидел за массивным столом и лениво перелистывал медицинскую карту. На его лице не было ни раздражения, ни удовольствия. Он взглянул на часы. Почти шесть вечера. «На сегодня последний…» В дверь постучали. — Входите, — произнёс он ровно, не отрывая взгляда от медицинских бланков. Вошли двое санитаров, ведя под руки человека, который больше напоминал тень. На вид пациенту было чуть больше тридцати. Он еле держался на ногах и выглядел измождённым: бледное лицо, тёмные круги под глазами, несколько капель пота стекали по его лицу и шее. Он дышал прерывисто, с трудом — похоже, одно или два ребра были сломаны. Санитары усадили его на стул и надёжно, с усилием закрепили руки широкими ремнями к подлокотникам, после чего тихо вышли и закрыли за собой дверь. Мужчина дрожал, не от холода — от понимания, что выход теперь у него отсюда один. — Вы, разумеется, понимаете, где находитесь, — наконец произнёс мужчина в белом халате, поднимая взгляд на своего пациента. — Меня зовут Алекс Бартон. Я заведующий этой клиники. Пациент молчал, уронив голову на грудь. Нижняя губа его дрожала и была чуть припухшей. Последствия допроса, бессонных ночей и страха не давали ему сосредоточиться. — Выглядите не лучшим образом. Но, надеюсь, вы ещё в состоянии мыслить трезво, — произнёс Бартон, словно стараясь показать участие. В ответ — только гудение люминесцентных ламп под потолком и сдавленное дыхание загнанного в ловушку человека. — С какой целью вы проникли в клинику и пытались выкрасть документы из архива? — укоризненно спросил Бартон. — Я ничего вам не скажу, — прохрипел в ответ мужчина. Главврач поднялся из-за стола и медленно подошёл ближе. К его удивлению, этот пациент всё ещё отказывался говорить. — Разумнее было бы сотрудничать. Или вы не понимаете, с кем разговариваете? — Бартон обошёл сидящего на стуле пациента, заходя ему за спину. Мужчина нервно рассмеялся и тут же закашлялся, содрогаясь от боли в груди. — Это вы не понимаете, кому перешли дорогу! Бартон молчал некоторое время, затем заговорил с той ровной вежливостью, которую его пациенты часто принимали за сочувствие. — Вы меня пытаетесь запугать? Сейчас ваша жизнь — в моих руках, — он склонил голову, разглядывая собеседника с профессиональным интересом. — На кого вы работаете? Его собеседник резко вскинул голову. В его глазах метались всполохи злости и отчаяния. — Я ничего вам не скажу! Лучше здесь. Лучше так, чем… — Жаль, — раздражённо сказал Бартон. — Видите ли, мне придётся добиться от вас ответа — любым способом. Вам будут колоть седативные препараты в таких дозах, что вы не то что слова — и собственные испражнения удержать не сможете. Пациент сжал зубы. Он знал, что шансов выжить у него нет, и молчание — всё, что осталось. — В последний раз предлагаю вам сотрудничество, — сказал Бартон, склоняясь к связанному мужчине. — Имя. Контакты. Всё, что вы слышали или знаете. Измученный мужчина закрыл глаза. Его пальцы дёргались, будто нервная система давала сбой. Потом его губы зашевелились. Он что-то шептал. Едва слышно. — Повторите, — приказал главврач, наклоняясь ближе. — Я НИЧЕГО ВАМ НЕ СКАЖУ! — в истерике закричал он. Наступила пауза. Бартон выпрямился. На его лице не отразилось удивления — только лёгкий кивок. — Fiat voluntas tua… — произнёс он спокойно. И, не дожидаясь никакой реакции, подошёл к столу и нажал на кнопку под столешницей. Где-то в коридоре эхом, от выкрашенных в зелёную эмаль стен, отозвался негромкий звонок — тонкий, как игла в сердце. В кабинет зашли санитары.

***

Алисия сидела, привалившись к спинке кровати, правая рука начала затекать от наручника, врезающегося в запястье. Внизу хлопнула дверь — звук был гулким, расползающимся по пустым коридорам, как волна по воде. Дом действительно огромный, заключила она, и вновь почувствовала пульсирующую боль в голове — ту самую, что сжимала виски, словно тугая повязка. Захотелось застонать и зажать ладонями виски, но она лишь крепче стиснула зубы. Комната, в которой она находилась, не была мрачной, но странной — как забытый антикварный зал в музее, который некому ни охранять, ни реставрировать. Высокие потолки с паутиной в углах, массивный камин, пустой и покрытый пылью, несколько глубоких кресел с потёртыми подлокотниками. Свет пробивался сквозь высокие окна, тускло отражаясь от облупленных стен. В воздухе стоял запах сырости и старого дерева. Алисия медленно оглядела комнату, будто пытаясь уловить в ней какую-то закономерность. «Если верить Джейн, мы в глуши. Кто бросает такие дома в глуши?» — Она попыталась представить, как это место выглядело в лучшие времена, с горящим камином, шелестом платьев и звоном бокалов. Сейчас же всё казалось вымершим. На прикроватном столике стояла пластиковая бутылка воды и несколько упаковок бисквитных батончиков. «Изысканное меню, ничего не скажешь…» — усмехнулась она про себя. Но вряд ли её хотели морить голодом — уже хоть что-то. Дотянувшись, Алисия жадно отпила воды и развернула первый батончик, не особо вчитываясь в состав. Её мутило от неопределённости больше, чем от голода, но еда хотя бы отвлекала. Образ Джейн не выходил из головы. Противоречия вонзались и досаждали, как занозы. Холодная, опасная, жёсткая — всё же не причиняла ей зла. Или пока не причиняла. Зачем держать её здесь? Зачем всё это? «Если она не собирается шантажировать отца, то почему я прикована к кровати? Действительно ли она просто не уверена, как я себя поведу...? Или в этом и есть её план — заставить меня сломаться в изоляции?» Алисия фыркнула, доела батончик и вытерла крошки тыльной стороной ладони. Интересно, это завтрак был? Или обед? Время будто растворилось в сознании, и мысли плавали в вязкой тишине. Она приподнялась и выглянула в окно. Никаких домов, дорог, даже столбов — только кроны деревьев, колышущиеся на ветру. Второй этаж, точно. Почему-то этот дом сейчас вызывал у нее ассоциации с лабиринтом — гулкий, пустой и бесконечный. Возможно, старое поместье. Алисия перевела взгляд на массивный комод, платяной шкаф с выбившимся белым полотном, будто привидение устало ждать. Снова потянула руку — цепь наручника звякнула и натянулась. «Идея не из худших — приковать меня, чтобы я не ушла. Как мерзко». Она сделала ещё пару глотков воды, откинулась на подушки и, вздохнув, свернулась на боку. Внезапно запах — едва уловимый, но отчётливый — донёсся до неё. Дорогие духи. Джейн? Раньше ей просто было не до окружающих запахов, теперь же этот лёгкий аромат, словно невидимая аура, окутывал её, связывая с этой девушкой — и это чувство было одновременно странным и тревожным. На секунду показалось, что всё не так уж плохо — даже уютно, если забыть, что она прикована наручниками... Наручники. В следующее мгновение Алисия широко открыла глаза. Взгляд её упал на подушку, которую она бессознательно обнимала. «Что я, черт возьми, делаю?!» — мысль была как молния, она почувствовала, как краснеет. Хорошо, что её никто не видит. Она резко одёрнула руку, отвернулась и плотнее натянула на себя покрывало, будто отгораживаясь от этой неловкой ситуации. Сон пришёл быстро, как в забвении. Церковь. Свадьба. Ткань платья путается в ногах. Лица расплывчаты, как пятна на стекле. Кто-то кричит её имя, но голос срывается. Она бежит, а сзади — чёрный автомобиль, гудящий, как рой насекомых, и всё ближе, ближе… потом — тьма, затягивающая, словно омут. Алисию разбудило чувство необъяснимой тревоги. Освещение в комнате изменилось — закат. Небо за окнами наливалось медью. «Сколько я спала?» — спросила себя она. В это мгновение где-то за окном раздался шум — громкий, бесцеремонный. Вот что её разбудило! Она резко села. Кто-то был снаружи. Сердце застучало, как молот. «Джейн?» — с надеждой подумала Алисия. Или… кто-то другой? Непрошенные мысли вползали в голову, словно озноб. Что, если это кто-то ещё? Какой-нибудь охотник или вор? Или ещё хуже — бродяга! Она судорожно дёрнула запястье — без толку. В таком положении она не сбежать не хоть как-то себя защитить не в состоянии. «Вот так меня и найдут. Как беспомощную дурочку, прикованную к кровати. Отличный заголовок для завтрашней газеты…» Шум повторился — теперь уже внутри дома. Эхо шагов поплыло по коридорам, как в старом кино. Алисия затаила дыхание.