До того, как станет поздно

Алисия потеряла счёт времени. Казалось, поток слез был бесконечным, как и её отчаяние. Но в конце концов слезы иссякли и она, от усталости и нервного напряжения, уснула прямо у двери. Её терзали кошмары, суть которых нельзя даже было разобрать. Она то просыпалась, вздрагивая во сне, то снова проваливалась в беспокойную темноту. Наконец она открыла глаза, когда очередная судорога прошла по телу из-за неудобной позы, в которой она находилась. Яркий дневной свет пробивался через старые ставни освещая помещение холла, в конце которого виднелась столовая. Алисия отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза той чудовищной реальности, в которой она оказалась. Вместо этого она посмотрела на свои руки, медленно раскрывая их перед собой ладонями вверх. Кровь на них засохла и почернела, растрескавшись паутиной тонких изломанных линий. Алисия почувствовала спазм в горле и инстинктивно задержала дыхание. Желудок выворачивало наизнанку. Она успела только отшатнуться к углу у входа — её вырвало. Упираясь рукой в стену, она стояла на коленях согнувшись пополам и сотрясаясь всем телом, задыхаясь и всхлипывая, не различая, где заканчивается рвотный спазм, а где начинается истерика. Ей казалось, что весь мир погрузился в один бесконечный кошмар, который она пыталась исторгнуть из себя. Она хотела сбежать от отца, вырваться из-под его контроля и почувствовать свободу. Но не так. Горячие слепящие слезы вновь наполнили её глаза, но в этот раз Алисия не позволила им вырваться. Она сдавленно выдохнула, медленно вытерла рот тыльной стороной ладони и подняла тяжёлый взгляд в сторону столовой, где на широком обеденном столе неподвижно лежала Джейн. — Из-за тебя мне сняться кошмары, — произнесла Алисия хриплым шёпотом. Медленно поднялась на ноги, цепляясь рукой за угол стены, чтобы не упасть, и пошатываясь пошла по направлению к девушке, не сводя с неё взгляд. Она на мгновение остановилась в дверях, затем неуверенно шагнула в освещённую столовую. Взглянула на Джейн. Лицо её было белым, как полотно. Подушечками пальцев Алисия медленно провела по её предплечью. Тепло. Живая. — Ты… — собственный голос звучал чужим. — Ты же… дышишь? Словно желая убедиться наверняка, она наклонилась ближе. Застыла так, глядя, не в силах пошевелиться. Короткий выдох — сердце пропускает удар от страха. Джейн дышит. Медленно. Но дышит. Алисия без сил сползла на грязный стул рядом, будто ноги отказали окончательно. Уронила голову на сложенные руки и безучастно смотрела на изящное запястье Джейн, на её тонкие длинные пальцы, осторожно касаясь их кончиками своих пальцев. Неосознанно, словно рефлекс сработал раньше, чем она успела подумать, сухим, севшим голосом, срывающимся на шёпот, Алисия запела давно забытую детскую песню: — Сказочный мост рушится... рушится... рушится... — Сказочный мост рушится... моя леди... Тихо. Медленно. Куплет за куплетом, она пропела всю колыбельную до конца. Последние слова утонули в дыхании. Она не знала, кому она это пела. Может быть, себе. Какое-то время она ещё сидела, уронив голову на руки, подле находящейся без сознания девушки. Скрип рассохшихся оконных ставен, трещины в старой штукатурке, затхлый запах и едва уловимое дыхание Джейн — весь мир вокруг, казалось, утрачивал жизнь. Нельзя позволить этому случиться. Часов не было, но Алисия чувствовала, что вскоре начнут сгущаться сумерки, а у них не было ни воды, ни еды и санитарные условия оставляли желать лучшего, её одежда была в крови и ночью здесь будет холодно — она совершенно не понимала, что ей делать. Она медленно подняла голову. Любые движения давались ей с трудом. Вновь взглянула на Джейн — застывшая маска, неестественно бледная. Тыльной стороной ладони Алисия дотронулась до её лба. Кожа под рукой горела. — Похоже, у тебя жар, — монотонно констатировала она. — Наверно стоит тебя чем‑то укрыть. Алисия ещё раз отрешённо скользнула взглядом по бледному лицу. Тяжело оттолкнулась рукой от края стола, поднимаясь, чувствуя, как старый паркет глухо отзывался под ногами, направилась в холл. Тонкая полоска солнечного света ложилась в трещины старой лестницы. Алисия остановилась, подняла взгляд наверх — туда, где в полумраке второго этажа виднелись распахнутые настежь двери, к которым вела потрёпанная временем, выцветшая ковровая дорожка. Она сделала медленный, тяжёлый шаг. Второй. Третий. Облупленные перила под её рукой были неприятно скользкими от пыли и влажности. Она проходила мимо раскрытых дверей, заглядывая в комнаты, равнодушно отмечая полное запустение: каркасы массивных кроватей, перевёрнутые тумбочки, картонные коробки, потемневшие от плесени потолки — абсолютная заброшенность, как продолжение её собственной беспомощности в этом месте. Вероятно, они с Джейн — первые, кто оказался здесь за много лет. Алисия свернула в комнату — туда, где ещё недавно запирали её саму. Спёртый воздух ударил в ноздри, как только она переступила порог. Её воспалённый разум выхватывал из пространства знакомые очертания: камин, в котором ещё тлели угли, кресла с истрёпанной засаленной обивкой, кровать с кованным изголовьем... Она невольно обхватила запястье, на котором ещё были видны алые следы от наручника. В следующее мгновение она опустила взгляд, смотря на свою руку, словно бы та её не слушалась. Выдохнула и разжала пальцы. Сделала ещё шаг и взгляд её упал на пистолет. Его никто не тронул. Он лежал там же, где она его выронила. Черный. Тяжёлый. Её рука помнила его вес. Помнила отдачу в запястье. Помнила звук, который разорвал тишину. Алисия не заметила, как ноги подкосились. Колени ударились в грязный пол, ладони вжались в виски — словно пытаясь обхватить голову, чтобы она не треснула. Уши заложило от оглушающего шума, как будто только что она выстрелила снова. — Я не хотела… Я не хотела… Не хотела… Нет… Нет… Не... Она продолжала быстро, бессвязно шептать, пока не захлебнулась от судорожного спазма в горле. Пальцы беспомощно вцепились в кованные изгибы на спинке кровати, она прижалась лбом к холодному металлу зажмурив глаза. Теперь она не видит его. Теперь нет пистолета. Только боль в затылке и прерывистое дыхание. Капля пота скатилась от виска к подбородку. Не может быть, что она сходит с ума. Держась за толстые металлические прутья, Алисия с трудом поднялась на ноги. Сделав пару глубоких вдохов, пытаясь вернуть дыхание в норму, открыла глаза напряженно глядя перед собой. Повернула голову намеренно игнорируя черный силуэт пистолета и зацепилась взглядом за ключи, которые лежали неподалёку — ключи от машины Джейн. Она может уехать отсюда прямо сейчас! Алисия сделала шаг и уже протянула за ними руку, но замерла. Рука опустилась. Она не уедет. Алисия поняла это прямо сейчас — в эту самую минуту. Страх нести ответственность и нежелание возвращаться к отцу пересилили отвращение к этому месту и страх перед Джейн. Если та, конечно, выживет. Алисия нервно сглотнула, во рту пересохло. Ключи, как и пистолет, остались лежать на полу. Она взглянула вглубь комнаты — ещё одна забытая в панике вещица лежала в луже засыхающей крови у противоположной стены. Телефон. Алисия медленно подошла и наклонилась, чтобы поднять его. Экран треснул и был весь в кровавых потёках. Она подцепила его кончиками пальцев, и он с тошнотворным чавкающим звуком отлип от сгустков свернувшейся крови. Алисии снова стало дурно, но она постаралась сконцентрироваться. Что ж, теперь хотя бы была возможность вызвать помощь, если это действительно потребуется. Но... Лоуренс ведь был прав: не она — жертва в этом аду. Алисия нервно усмехнулась — какая ирония! Она аккуратно положила телефон на растрескавшийся от времени кофейный столик. Ей нужно позаботиться о Джейн. Она подошла к кровати, стягивая с неё скомканный плед. Под ним она нашла вчерашнюю газету, которую привезла Джейн, и её куртку. Алисия ещё раз брезгливо взглянула на заголовок: «Дочь миллиардера...», — дёрнула плед и к её ногам, с глухим ударом, упала хромированная зажигалка. Алисия наклонилась чтобы подобрать её. Покрутила находку в руках и обнаружила на ней выгравированную надпись: «Зажигай по-своему. А.M.». Она откинула крышку и чиркнула кресалом — короткий язык пламени лизнул воздух. Она убрала зажигалку в карман, вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь — будто опасалась, что память, оставшаяся внутри, может выскользнуть за ней следом. Алисия спустилась по лестнице, пересекла холл и прошла в столовую. Воздух становился прохладнее, сквозняк гулял в щелях старых оконных рам. Нужно поторопиться. Она подошла ближе и аккуратно накрыла девушку пледом. Снова дотронулась до её лба — слишком горячий. Нужна вода. Она развернулась и оглядела помещение. Старый сервант, пустой и громоздкий, как деревянный гроб. Камин с таким же старым экраном и коваными решётками. Нужно его разжечь — перенести Джейн наверх она все равно не сможет, а ночью здесь будет слишком холодно. Алисии за всю свою жизнь ничего подобного не приходилось делать. Мысли роились в беспорядке. Чем его растопить? Что делать, если он засорён? Она не знала. Кухня, находящаяся в смежном со столовой помещении, встретила её гулким эхом шуршащего под ногами мусора. Когда-то здесь, возможно, готовили ужины на десятки человек. Теперь всё покрылось слоем пыли, налётом плесени и следами от мышей. Подойдя к проржавевшей мойке для посуды, она крутанула вентиль. Из трубы донёсся пустой лязг — как дыхание мертвеца. Ни капли. Ни звука больше. Алисия выдохнула и не стала даже пробовать второй вентиль. Она осмотрелась. В углу, почти незаметная, была дверца кладовой. За ней — ящики с разбитой тарой, что-то, покрытое брезентом. Алисия поддела заиндевевшую ткань — под ней оказались стеклянные банки с сомнительным содержимым, надписи облезли, крышки покрылись рыжими пятнами ржавчины. Она взяла одну банку, перевернула — содержимое расслоилось и превратилось в однородную желеобразную массу. Что бы это ни было, срок годности закончился, вероятно, ещё до её рождения. Она поставила банку обратно и двинулась дальше. Из кухни вела ещё одна дверь. За ней оказалась каменная лестница, влажная, уходящая в полумрак. Подвал. Алисия колебалась, сжимая хлипкую дверную ручку. Сырость обволакивала кожу липкой прохладой. Она осторожно спустилась вниз. Слева, под самым потолком, тянулись узкие окна — мутные, пыльные, в паутине. Через них едва просачивался рассеянный дневной свет. Потребовалось время, прежде чем её глаза стали различать очертания стеллажей. По большей части полки были пусты: на одной Алисия нашла старый ящик с ржавыми инструментами, на соседней была сморщенная от влажности коробка. Алисия дёрнула за видимый край — отсыревший тонкий картон тут же разорвался. Внутри были консервы. Она перебирала банки на ощупь — почти все были вздуты. Алисия скривилась от отвращения. У неё был телефон, ключи, автомобиль, но не было ни гроша, чтобы что-то купить. — Дочь миллиардера, Алисия Келлет, умирает от голода, потому что не может купить себе еды! Её качнуло — смех сорвался с губ, злой и резкий. — Приятного аппетита, Джейн! — выкрикнула она в сырой полумрак подвала и со всей силы швырнула жестяную банку в противоположную стену. Та с мерзким всхлипом взорвалась, разбрызгав содержимое. Помещение мгновенно заполнилось тошнотворным запахом разложения. Алисия развернулась и ушла, хлопнув дверью в подвал так, что с потолка и стен посыпалась штукатурка. Она порывисто пересекла помещение кухни выходя снова в столовую и остановилась, обводя взглядом облезлые стены и сломанные шкафы — её трясло от злости. От безысходности хотелось кричать, разбросать весь этот истлевший хлам, который был повсюду. «Один звонок отцу — и всё это исчезнет...» — мелькнуло в голове. Алисия перевела полный ненависти взгляд на Джейн, чувствуя, как кровь приливает к голове отдавая болезненной пульсацией в висках. Пальцы сжались в кулаки так крепко, что свело суставы. Сдавленно выдохнув — почти рыча, — Алисия резко развернулась и пошла прочь. Подойдя к массивной дубовой двери парадного входа, она с силой нажала на проржавевшую ручку — замок заскрежетал и нехотя поддался, пропуская в дом полосу яркого дневного света. Она замерла на пороге, ослеплённая резким контрастом между застоявшимся полумраком пансионата и солнечным светом снаружи. Лицо обдало лёгким тёплым ветерком. Впервые с того утра, как очнулась здесь, она дышала свежим воздухом. Пансионат стоял в кольце разросшихся деревьев и кустов. Кроны нависали над крышей, окна первого этажа заросли плющом. Это было место, где природа давно решила, что людей здесь больше не будет. На подъездной дорожке, словно забытая игрушка, стоял пыльный автомобиль. Алисия спустилась по щербатым ступенькам и подошла ближе, заглядывая в салон машинально провела пальцем по капоту, оставив неровную полосу. В стороне от него из-под зарослей высокой травы и ивняка виднелся край покосившегося рекламного щита. Она пробралась сквозь кусты, зацепившись рукавом за сухую ветку, и встала перед билбордом. Полуистлевшее полотно, пропитанное дождями и иссушенное на солнце, едва держалось на ржавых болтах. Надписи на нем были сильно выцветшие, но ещё читаемые. Это была карта прилегающей парковой территории: жилой комплекс, хозпостройки, пешеходные дорожки. Стрелка к восточному склону указывала на ещё одну надпись: «Родник». — Надеюсь, хоть ты мне подаришь глоток чёртовой веры в этом богом забытом месте, — пробормотала Алисия. Она попыталась сориентироваться: если это жилое здание и дорога — там, то родник должен быть где-то... в той стороне, за склоном. Возвращаясь в дом, она задержалась у входа, глубоко вдохнула и шагнула обратно, в сумрак заброшенного пансионата. Нужно было найти, во что набирать воду и надеяться, что этот старый указатель не врёт. Алисия вернулась на кухню. Свет из распахнутой двери в столовую скользил по растрескавшейся плитке, цеплялся за пятна грязи и паутину в углах. Она открывала дверцы шкафов одну за другой. Внутри — пусто, труха, осколки, мусор, дохлые насекомые. Огромная покосившаяся полка опасно нависала над сломанной плитой. Алисия подвинула старый табурет, залезла повыше, ища на верхних полках то, что могло уцелеть: разбитый кувшин, эмалированный ковш с отбитым краем, кастрюля без ручки. С раздражением она сбросила всё это на пол, выбирая меньшее из зол: кастрюля без ручки — неудобно, ковш — слишком мал. На полу, под столом, она заметила пластиковое ведро. Алисия осторожно достала его — не совсем чистое, но с виду целое и достаточно лёгкое. Она положила в него ковш, поднялась, поставила найденную посуду на стол и оперлась о него обеими руками. Все тело ломило, голова болела, но в глубине души, как ни странно, появилось что-то похожее на удовлетворение. Всё, что осталось — дойти до родника. Дорожка, ведущая к роднику, давно заросла, но всё ещё угадывалась — видимо, когда-то ею часто пользовались. И сам родник оказался вовсе не таким живописным, как она представляла — просто низкий бетонный короб, вросший в землю, из которого с тихим журчанием стекала холодная, чистая вода. Вокруг — поломанные ветки, мох и земля, пропитанная влагой. Она опустилась на колени, едва удержав равновесие. Сначала — просто жадно пила, забыв про ведро. Ледяная вода больно обжигала губы. Утолив жажду Алисия, зачерпнула воду ладонями, начала их тереть так, будто хотела соскрести с них, вместе с засохшей кровью, разъедающее чувство вины. Кровь и грязь давно смылась, но она все продолжала — скребла ногтями, пока не онемели пальцы. Зубы стучали от холода. Алисия зажмурилась, сдерживая дрожь, и заставила себя остановиться. Сделав несколько глубоких вдохов, она ополоснула лицо, затем отмыла ведро и ковш, и набрала воды. Когда она вернулась к пансионату, небо уже переливалось медной тенью заката. Солнце спряталось за деревьями и теперь в их тени дом казался чёрным колоссом, молча ожидающим, когда вновь поглотит её в свои недра. Алисия отжала из ткани остатки воды и расправила компресс на лбу Джейн. Та все ещё не пришла в сознание. Алисия занервничала — если до завтра не будет никаких улучшений, ей придётся обратиться за помощью. Она закрыла глаза и выдохнула, не позволяя своему сознанию сорваться в очередной приступ паники — сегодня ей ещё предстояло заняться растопкой камина. Алисия огляделась вокруг: старая мебель слишком габаритная для растопки — придётся искать дрова. Она вышла через чёрный ход. На заднем дворе, со стороны кухни, нашёлся пропитанный дождями навес, но он почти развалился и остатки дров, которые в нем ещё хранились давно покрылись плесенью и мхом. Алисия взяла несколько поленьев. Они были холодные, тяжёлые, скользкие на ощупь. В столовой было уже совсем темно. Разинутая пасть камина чернела в углу. Алисия на секунду замерла, прикидывая, как действовать. В её представлении это должно было быть проще простого: пара поленьев, газета, щёлк — и огонь весело пляшет, заливая помещение теплом и уютом. А на деле — холод, дрожащие пальцы, сырые дрова и… страх. Впервые Алисия осознала страх перед сгущающейся вокруг неё тьмой. Она принесла ту самую газету, где на первой полосе выделялся всё тот же раздражающий заголовок: «Дочь миллиардера...». Она закусила губу, смяла страницу и засунула под сырые поленья. Чиркнула зажигалкой — огонь жадно съел бумагу, вспыхнув на мгновение, но быстро задохнулся. Запахло сыростью и гарью. Алисия чиркнула снова. И снова. Ещё раз. Когда пламя наконец задержалось — она опустилась на корточки и прикрыла слезящиеся глаза от едкого дыма. Казалось, даже огонь хотел превратить её жизнь в бесконечный ад. У неё уже не осталось сил, даже чтобы сдвинуться с места. В какой-то момент воздух над очагом дрогнул и дым стало вытягивать в трубу. Алисия откинулась назад и села прямо на пол, поджав под себя ноги, прислушиваясь к натужному шипению огня, пожирающего поленья медленным, коптящим дыханием.