Детка в отрыве

Кухня в доме Винчестеров напоминала кадр из старого фильма — уютный свет, мягкая музыка из радиоприёмника и запах жарящейся курицы, смешанный с нотками свежего чеснока. Мэри крутилась у плиты, а Кастиэль стоял рядом, аккуратно укладывая листья салата в миску, будто они были экспонатами в музее. — Ты режешь овощи как хирург, — хмыкнула Мэри, глядя, как он филигранно шинкует помидоры. — У нас так только Сэм мог, да и то после трёх сезонов «Гордона Рамзи». — Мне нравится, когда всё… симметрично, — тихо ответил Кас. — Порядок в деталях рождает гармонию. — Господи, мальчик ты золотой, — она погладила его по плечу. — Вот бы ты на пару лет раньше к нам попал. Может, Дин бы от тебя хоть чем-то заразился, кроме сарказма. Он слегка улыбнулся и промолчал. В это время с верхнего этажа доносились приглушённые смешки, какие-то бормотания… и лёгкий запах, который определённо не относился к категории «кулончик в туалете». Мэри сморщила нос, но не подала виду. — Дорогой, — обратилась она к Касу, — позови, пожалуйста, Дина и Бенни к ужину. И скажи им, что если они опять начали свои «ботанические эксперименты», я лично вызову отца Джима с кадилом. — Хорошо, — вежливо кивнул Кас, вытирая руки и направляясь вверх по лестнице. Поднявшись на второй этаж, он замер перед приоткрытой дверью. Оттуда валил дым, и воздух был густой, как утренний туман над Темзой. Он постучал — ни ответа. Только очередной взрыв хохота и голос Дина: — Бенни, я тебе серьёзно говорю… если бы у меня был третий глаз — я бы смотрел только в холодильник. Только туда, блядь! — Хахах, а если бы я был кактус… я бы никого не подпускал. Даже себя. Кас решительно толкнул дверь. Комната встретила его обкуренной аурой и картинами, достойными современной галереи: Бенни сидел на полу в обнимку с гитарой, а Дин растянулся поперёк кровати, выпуская дымовое облако в потолок. — …Вы употребляете марихуану, — констатировал Кас, даже не задавая вопроса. — Штирлиц, блядь, — хрипло хихикнул Дин. — Привет, ходячий моральный кодекс. Матушка тебя прислала, да? — Она просит вас спуститься на ужин. И просила передать… цитирую: «Если вы опять начали свои «ботанические эксперименты», я вызову отца Джима с кадилом». — Ахах, кадилом! — захохотал Бенни, упав навзничь. — Дин, чувак, она крутая. Кас посмотрел на них, будто пытался классифицировать новый вид идиотов. — Вы в курсе, что марихуана влияет на когнитивные функции, нарушает краткосрочную память и снижает моторику? — О, бля, вот оно пошло, — Дин закинул руку на лицо. — Я же говорил, Бенни. Кас вздохнул, подошёл к окну и распахнул его. — Вам нужно проветрить. Запах… не способствует аппетиту. — А ты вот способствуешь, да? — Дин медленно поднялся. — Стоишь тут весь такой «я святой», а сам в глаза мне сверлишься, как будто сканируешь душу. Кас чуть склонил голову: — Я просто стараюсь понять, как вы функционируете. — Херово, братан. Функционируем мы херово, — с усмешкой ответил Дин, хлопая парня по плечу. Он сбросил с себя остатки лени и потащился к двери. — Ну пошли, пока мама не устроила экзорцизм. Только, Кас, если она спросит, откуда у нас такой аппетит — скажи, что мы… эээ… «активно дышали». Кас закатил глаза, но ничего не ответил. На кухне уже всё было накрыто: пар шёл от картошки с зеленью, курица румяно сияла в центре стола, как победительница кулинарного конкурса, а в кувшине стоял лимонад с мятой и дольками лимона — фирменный мамин рецепт. Кас первым вернулся на кухню. Он прошёл к столу и опустился на своё место с выражением человека, который только что прошёл через ад… из дыма, идиотских шуток и гитарной импровизации в три струны. Мэри вопросительно прищурилась: — Ну? — Они спускаются, — тихо сказал Кас, отводя взгляд. — Немного… медленно. — Угу. Это у них «ритуал» такой, — фыркнула она. В этот момент в кухню ввалился Дин, за ним — Бенни, с видом младшего шута при дворе. Дин потёр затылок, сел рядом с Касом и сделал невинное лицо, которое не сработало ни на кого, кроме, пожалуй, Бенни. — Мам, ну ты чё как гестапо сразу? Мы просто… общались. На тему природы, мира и вот этого всего, — он покрутил пальцем в воздухе. — Ага, и надышались «мира» так, что теперь у вас глаза как у золотых рыбок, — буркнула Мэри, разливая суп. — Вернётся Джон — я тебя прикрывать не буду, ясно? Винчестер закатил глаза. Кас молча пододвинул ему ложку — точно по линеечке. — Спасибо, — пробурчал Дин, косо глянув на него. — Всё у тебя так идеально. Чего, прям вот никогда не хочется всё к чёрту испортить? — Нет, — спокойно ответил Кас, не глядя. — Но иногда возникает желание… понять тех, кто хочет. Дин чуть замер, взгляд на секунду задержался на лице Каса. На этой его серьёзности, сосредоточенности, на родинке у скулы, на синеве глаз, которая будто светилась в кухонном полумраке. Он отвёл глаза первым. Неловко. Слишком внимательно смотрел. Опять. — Ну как тебе курица, Кастиэль? — заботливо спросила Мэри. — Хорошо пропечена. Чеснок немного преобладает, но в целом — гармония текстур. Очень вкусно, Мэри. — Золотой мальчик, — просияла она. — Дин, вот бери пример. Можно же быть нормальным. Опрятным. Вежливым. И не вонять, как травяная лавка у бабки. — Мам… — протянул Дин, закатив глаза. А потом, чуть тише, наклонился к Касу: — Ты не представляешь, как сложно быть мной рядом с тобой. Ты ж как… моральный эталон. Я на твоём фоне выгляжу как быдло из подворотни. Кас повернул голову. Их лица оказались слишком близко. Ложки зависли в воздухе. — Возможно… ты просто контраст. А контрасты полезны. Они подчёркивают друг друга. Дин моргнул. Проглотил слюну, хотя в горле пересохло. Не от еды. — Контраст, значит, — пробормотал он. — Окей. Пусть будет так. Мэри в это время поднялась, чтобы достать пирог из духовки. — Ну, дети, готовьтесь. На десерт — вишнёвый. И если кто-то опять решит «покурить перед едой» — останется без второго куска. Я серьёзно. — Мам, ты гений шантажа, — сказал Дин, снова сев ровно и с видом пай-мальчика. Но Кас видел: под столом его нога чуть дёрнулась, касаясь его ботинка. Не специально. Наверное. — Всё, мать, я пошёл. Спасибо за кормёжку — как всегда, пальчики оближешь, — пробасил Бенни, вытирая руки о джинсы. — Кас, удачи тебе… выживи. Бенни сжал кулак и поднял руку в жесте явной поддержки. — Постараюсь, — кивнул Кастиэль с едва заметной улыбкой. Бенни подмигнул Дину, хлопнул его по плечу и вышел, оставив после себя запах табака, веселья и шумной ауры «лучшего друга, который точно знает все твои грязные секреты». В доме стало заметно тише. Мэри ушла переодеваться, а Дин уже было направился в свою комнату, когда заметил, что на кухне кто-то остался. Кас стоял у раковины и аккуратно мыл посуду. Весь такой… собранный. Рукав закатан до локтя, капли воды скатываются по предплечью. Он работал в полной тишине, как будто это был не домашний труд, а форма медитации. Дин постоял в дверях секунду, может, две. Потом вздохнул, прошёл мимо и встал рядом. — Ты чё, реально сам решил всё это перемыть? — Да. Мне несложно. Я счёл, что будет правильно — отблагодарить за ужин. — Ну ты… ты это… странный. — Я привык, — спокойно ответил Кас, не отводя взгляда от тарелки. Дин молча подкатил рукава и взял полотенце. Стал вытирать. Между ними — тёплая лампа над столом, журчание воды и… напряжение. Оно не было неприятным. Оно было… каким-то жужжащим. Будто в воздухе витала статичка. — Ты часто так людей обескураживаешь, или это у тебя талант на меня работает? — Я стараюсь быть честным, — ответил Кас, передавая ему миску. — И наблюдательным. — Ну да, наблюдательный ты как охотничий дрон. Ты ж меня за ужин, кажется, три раза просканировал. — Я изучаю. Тебя. Дин застыл с тарелкой в руках. Их пальцы чуть коснулись, когда Кас передал следующую. Не специально. Наверное. — Я чё, по-твоему, какой-то эксперимент? — выдал Дин, просто чтобы заполнить тишину. — Эксперименты не изучают, Дин. Их проводят, — спокойно ответил Кас. — А я просто так смотрю на людей. Это… в моей природе. Он поднял взгляд. Прямой, уверенный, до мурашек. Ни капли смущения. Дин сглотнул. Что-то бухнуло в груди — глухо, сбив ритм, будто сердце споткнулось. Он уставился на Каса, вглядываясь. В его глазах не было ни усмешки, ни осуждения. Ни оценки. Только внимание. Настоящее, тёплое и… чертовски обнажающее. — Чувак… — хрипло выдавил он. — Ты меня пугаешь, когда так смотришь. — Почему? — Да хрен его знает… — Дин замялся, вытирая последнюю тарелку. — Просто… блядь. Он кинул полотенце на раковину и выскользнул из кухни, будто спасаясь. Голова всё ещё гудела — не поймёшь, то ли от травы, то ли от Каса. Эти взгляды… они были слишком настоящими. Слишком явными. Это был не просто трип. Или? Он ввалился в комнату и рухнул на кровать, не снимая ни куртки, ни ботинок. Сквозь шторы резал свет с улицы, играя тенями по потолку. Дин лежал, не двигаясь. Через несколько минут дверь скрипнула — тихо, почти извиняюще. Кас зашёл в комнату. Осторожно. Он не зажёг свет. Он вообще двигался как человек, который не хочет быть обузой. Поставил на тумбочку свою книжку, снял кофту — аккуратно, как будто это был не просто предмет одежды, а нечто с характером. Потом сел на кровать. Его кровать. Та, что теперь стояла в углу комнаты, напротив Дина. — Прости, если доставляю неудобства, — неожиданно произнёс он, глядя в темноту. — Чего? — пробурчал Дин, не открывая глаз. — Я не хочу быть тебе в тягость, — сказал Кас. — Просто… я пообещал себе, что, если уж попал сюда, то должен чему-то научиться. Даже если это будет путь… в одиночестве. Дин чуть повернул голову в его сторону. Темнота не позволяла видеть лица, только силуэт — прямая спина, плечи, сложенные руки. И голос — ровный, спокойный, почти убаюкивающий. — Я нихуя не понял, Кас. Тишина. — Но ты не в тягость, — добавил Дин уже тише. — Просто ты, блядь, как айсберг. Стоишь себе — спокойный, ледяной. А под тобой пиздец какой айсберг. Глубокий, короче. Не знаю, чё я несу, но… ты понял. Кас молча кивнул, но потом всё же добавил: — Я понял. Спасибо. И тишина снова вернулась. Только на этот раз она не давила. Она была… спокойной. Тёплой. — У тебя голос, — пробормотал Дин сквозь сон. — Такой… будто читаешь лекции по звёздам. Аж спать хочется. Кас чуть улыбнулся. — Я могу и вправду рассказать что-нибудь, если хочешь. Например, о спектральных классах звёзд или о том, как устроен мозг пчелы. — Бля… — выдохнул Дин, уже закрывая глаза. — Только не пчёлы.