Детка в отрыве

Ночь была в самом разгаре и, судя по всему, останавливаться вообще не планировала. Короткий, но внезапный салют должен был бы привлечь внимание хотя бы соседей или, в идеале, полиции. Но, видимо, даже они решили не ввязываться в это ёбнутое веселье. Дин с Касом, причесав себя как могли (и причесав друг друга чуть больше, чем надо), спустились вниз, пытаясь среди хаоса полуобнажённых и пьяных туш найти хоть одну знакомую рожу. И — о чудо — наткнулись на своих на заднем дворике. Бенни всё ещё стоял на ногах и с энтузиазмом что-то орал остальным, отчего компания ржала как сумасшедшая. Дин с Касом попытались по-стелсу влиться в толпу, но выглядели они, мягко говоря, так, как будто их только что выкинули из порнофильма на ходу. — Опа, голубки вернулись! — заорал кто-то, и толпа взорвалась свистом, смешками и подначками. — Да ну вас нахуй, — отмахнулся Дин, пытаясь разрулить ситуацию, пока Кас становился всё более красным, как выжатый помидор, и прятался за банкой пива. Алкоголь немного помог — они выпили, потом ещё, потом ещё пару шотов… А потом прибыл главный пиздец: неизвестная жидкость в красных пластиковых стаканах, пахнущая так, как будто её гнали из тоски и боли. Казалось, всё под контролем, но Кас с каждой минутой всё меньше был уверен, что выживет до утра. Зато стал неожиданно развязным: то руку на колено Дина положит, то прижмётся в порыве смеха, то начнёт что-то шептать в ухо на уровне «я теорему Гёделя переосмыслил, прикинь», — от чего Дин нервно ржал и пытался не сдохнуть на месте. В какой-то момент Кас, уже с глазами в полглаза и лицом «я слишком трезв, чтобы это терпеть», решил удалиться на поиски туалета. — Где тут ватерклозет? — спросил он у Бенни, на что тот на автопилоте ткнул рукой куда-то в сторону первого этажа, промямлив: — Там, где машинка, бля. Кас поплёлся как обречённый. Толпу пройти было как штурмовать Мордор, но он справился. Подойдя к одной двери, он дёрнул за ручку — заперто. Следующая — отворилась с лёгким скрипом, и в лицо Касу въебался плотный серый дым, такой густой, что можно было на хлеб намазывать. Он моргнул, кашлянул, сделал шаг — и оказался в прачечной, где посреди комнаты, в окружении нескольких человек, на стиральной машине сидел его профессор по философии. В халате. В носках с единорогами. И с огромным стеклянным бонгом, из которого в этот момент жадно тянул, как будто пытался вдохнуть вселенную целиком. — …Профессор Кидман?.. — сипло выдавил Кас, стоя на пороге как школьник, застуканный с сигаретой за школой. — …Кастиэль? — профессор выдохнул облако дыма размером с маленькое облако и как ни в чём не бывало добавил: — А ты, оказывается, внеучебное тоже уважаешь. — Я… Я думал, это туалет. — В каком-то смысле… — Кидман медленно оглядел прачечную, пожал плечами и шлёпнул по крышке стиралки. — Тут можно и поссать, если душа просит. Но сейчас тут сеанс философского отрыва. Присаживайся? Кас медленно покачал головой, развернулся на пятке и вышел так, будто увидел Сократа, сосущего бонг у посудомойки. Как раз в этот момент из соседней двери — уже настоящего туалета — вылетели две девицы. Одна тащила вторую за талию, та еле шла и выглядела так, будто пережила апокалипсис. Помада, тушь, остатки достоинства — всё было размазано в одну унылую кучу. Кас, быстро справившись со своей миссией, снова пересёк эту бесконечную толпу — как проклятую «тройную сплошную из людей» — и вышел на задний двор. И тут… всё стало резко плохо. На лужайке, прямо посреди шумной компании, он увидел Дина. Пьющего. Текилу. Из пупка. Голой девицы. Даже не полуголой. ГОЛОЙ. Как в дурном стриптиз-клубе на бензоколонке в Неваде. У Каса передёрнуло глаз. Дин поднял голову, облизал губы, явно не врубаясь сначала, кого видит… и завис нахрен, когда взгляд наткнулся на каменное лицо Каса. Новак ничего не сказал. Просто развернулся и ушёл, как герой боевика, у которого за спиной только что взорвался вертолёт. Дин обернулся к ребятам, пробормотал что-то типа «ща, погодите» и метнулся искать Каса по дому, петляя между телами, мусором, странными звуками и чьей-то бабушкиной вазой, которая почему-то была набита чипсами. Нашёл его на кухне. Кас стоял у раковины и умывался, как будто хотел смыть с себя всю грязь мира — и этой вечеринки заодно. — Кас… — начал Дин, но тот даже не повернулся. Винчестер подошёл ближе, поправил воротник и выдал с улыбкой: — Перестань дуться, а то я начну петь. Кас фыркнул, но продолжил тереть лицо, как будто это спасёт его от происходящего. Дин пожал плечами, пододвинулся ближе и запел: — Привёл к себе девчонку для половых утех… Кас дёрнулся. — Стянул с неё юбчонку и посадил наверх… — с трудом сдерживая смех, продолжал Дин. — Не смей, — прорычал Кас, уже из последних сил сдерживая гримасу. — Хотел уже присунуть, но почему-то так… — чуть ли не смеясь, продолжил Дин, наблюдая за реакцией. Кас ещё больше покраснел. — Не смог себя настроить на яростный… Кас не выдержал, молча развернулся и накрыл рот Дина ладонью. Дин тут же расхохотался прямо в его руку, от чего и Кас сдался — фыркнул, потом захихикал и, наконец, разразился смехом. — Иди ты к чёрту, Дин, — выдохнул он сквозь смешки. Но сбежать не успел — Дин резко обнял его и накрыл поцелуем: горячим, пьяным и каким-то до обидного нежным. — Всё нормально, Кас… Это было на спор. Меня просто подловили, ну я и… выпил. Из пупка. Я даже имени её не знаю, клянусь. Мне никто, кроме тебя, нахрен не нужен. — Дин… Я не в обиде. Я сам не понял, почему сорвался. Просто… — Это называется ревность, умник, — внезапно раздался голос со стороны холодильника. Оба вздрогнули и синхронно повернули голову. Возле холодильника, прислонившись и уткнувшись в телефон, сидел какой-то чел с бородой и бейсболкой. — Спасибо, брат, — хмыкнул Дин. — Видишь, Кас? Это ревность. Это нормально. — Да я в курсе. Я читал, что ревность — неотъемлемая часть привязанности. Но я не думал, что… — Что, Кас? — Что у меня, блин, к тебе чувства. — Агась, — довольно кивнул Дин. — Но откуда?! — Кас… мы встречаемся. Алло. — Мы… гейская пара? Парень у холодильника заржал так, что чуть не подавился пивом. Дин зло зыркнул на него, а Кас уже приготовился, что сейчас Винчестер отшутится в стиле: «Да это всё эксперимент ради науки»… Но Дин сказал серьёзно: — Получается, да. Но суть не в ярлыках, Кас. Суть в доверии. Мы с тобой — и этого достаточно. Это было… пиздец как странно слышать от Дина. От человека, который однажды сказал: «Я не романтик, я практик», — после того как подарил девушке свечку из автомагазина. — Но мне не нравится, когда ты прикасаешься к другим, и… — Ты прав. Прости. Я оплошал. Пойдём, попрощаемся с ребятами и поедем домой? — с щенячьим взглядом спросил Дин. Кас только кивнул. И прежде чем что-то успел сказать, его рот опять был занят — языком Винчестера. Ну а что, любвеобильный он, капец. Они реально собрались прощаться. Уже стояли рядом с ребятами на заднем дворе. Дин обнимал Бенни, Кас жал руку какому-то рандомному парню в костюме медузы, и всё шло по плану. Но в какой-то момент всё снова пошло по пизде. Игра в бутылочку, потом танцы на столе, потом какая-то блиц-викторина «назови 10 способов удовлетворить Дина за минуту» — и вообще стало как-то слишком хорошо, чтобы останавливаться. Алкоголь лился. Музыка хрипела. Люди дрались подушками. Кто-то ел лапшу с пола. Кто-то плакал, сидя в ванне, хотя она была пуста и без воды. Кас уже вообще перестал моргать — просто стоял, обняв Дина сзади, и наблюдал, как какой-то чувак в костюме тостера орёт на колонку. Ночь не заканчивалась. Ночь, сука, жила. И только ближе к рассвету, когда небо стало бледно-голубым, а в доме Бенни всё ещё горланил какой-то диджейский ад из колонок, они, захохотавшись и запнувшись о чьи-то кроссовки, выскочили на улицу как два ебнутых единорога. — Серьёзно, Дин, я чувствую, как мои клетки стареют, — промямлил Кас, хватаясь за фонарь, чтобы не упасть. — Подожди, сейчас будет пизже, — с загадочной улыбкой выдал Дин, размахнулся и вскочил на капот Импалы. Кас посмотрел на него как на психа, а потом… полез следом. Через минуту они уже танцевали на крыше машины — дико, пьяно, под скомканные слова типа: «О, бля, держись, Кас, я сейчас ебанусь». Целовались. Смеялись. Дин споткнулся, и Кас поймал его. Потом Кас споткнулся, и оба чуть не улетели под машину. Это была та самая ночь, которая не заканчивается — только теперь она была уже утром, которое как будто не начиналось. И вот… именно в этот светлый, романтический момент, когда солнце только выглядывало из-за горизонта и птицы щебетали свой «ебитесь уже дома», появился он. Джон Винчестер. На пикапе своего друга. В джинсовке. С двумя мужиками в кузове и с лицом, которое говорило: «У кого-то сейчас оторвутся яйца. Возможно, прямо в рот». Он вышел из машины и застыл, уставившись на сцену перед собой: Дин, его сын, и Кас, ботаник из универа, стояли на крыше Импалы, обнявшись и целуясь, как в дешёвом музыкальном клипе. — ДИН. — Пап… — Дин замер, как бандит на пороге церкви. — Ты. Забрал. Импалу. — Ну… да… но… — У меня. СЕГОДНЯ. ОХОТА. С МУЖИКАМИ. — Пап, я… мы просто… ну, мы типа… — А ТЕПЕРЬ ТЫ НА НЕЙ ТАНЦУЕШЬ, КАК БЛЯДЬ В МЮЗИКЛЕ. Мужики в кузове начали угорать. Один даже захлопал. — Красавчик, Дин! — подбросил один из них, на что Джон зарычал как дизель. Дин попытался незаметно соскользнуть с машины, но треснулся пяткой об антенну, поморщился и просто упал на капот. — Дин, ты жив? — тихо спросил Кастиэль. — Я не уверен. Я, кажется, покинул своё тело. Джон стоял, вцепившись в бока, щёки дёргались, глаза — тоже. Он не знал, то ли орать, то ли уйти в лес и кричать на белок. — Пап, ну пожалуйста… я… ну, блядь, мы просто отдыхали. — Отдыхали?! Да ты только что пытался задушить Каса своим языком, а потом жопой по капоту прошёлся, Дин! — Это было… по любви, — серьёзно добавил Кас, как будто это оправдание. — Господи, спаси меня от этой херни… — простонал Джон, глядя, как два дебила — его родной сын и его новый бойфренд — исполняют пьяный брейкданс на крыше Импалы под басы, доносящиеся из дома, из которого, к слову, давно пора было бы уйти. — В машину, блядь, оба! — рявкнул он, как генерал на утреннем построении. — А мы… — Дин сполз с крыши и, качаясь, попытался выдать что-то похожее на объяснение. — Мы… это… физкультура. Поддерживаем активность. Антиоксиданты, понял? — Активно сейчас получишь в лоб. Сел быстро, грехи твои исповедуешь по дороге. Кас, хихикая и обнимая Дина за талию, тоже полез в машину. Джон, матерясь себе под нос, сам хлопнул дверью, сел за руль и со злым рычанием завёл Импалу. Путь домой был тихий. Машина покачивалась, и парочка на заднем сиденье убаюкалась — Кас уснул, уткнувшись лбом в плечо Дина, а тот захрапел в затакт поворотникам. Когда они добрались до дома, солнце уже поднималось, обещая новый день и головную боль. Джон открыл заднюю дверь, вытащил одного, потом второго, как мешки цемента, и попёр их в дом. — Еб твою мать, вот нахрена мне это всё… — бурчал он, таща тела по коридору. На шум вышла Мэри — сонная, с кружкой ромашкового чая и лицом «что за пиздец происходит?» — Обоже… — только и смогла сказать она, увидев, как Джон волочит двух пьяных парней по полу, словно два куска теста для пельменей. — Просто помоги мне, пожалуйста, пока я их не придушил, — огрызнулся Джон. Они вместе уложили мальчиков на кровать. Мэри сняла с Каса кеды и принялась укрывать его, как вдруг заметила что-то блестящее под его кофтой. — Что это у него под… — она аккуратно отогнула край ткани и чуть не выронила одеяло. — Твою ж мать… — выдохнула она, округлив глаза. — Чё опять? — Джон, закинув ноги Дина на кровать, подошёл и взглянул на поясницу Каса. Там, под тонкой плёнкой, красовалась свежая татуировка: «Property of Dean Winchester», ровно 10 сантиметров счастья. Джон выпрямился, молча посмотрел на Мэри, потом снова на надпись, потом снова на Мэри — и сказал: — Я, блядь, даже спрашивать не буду. — Лучше не надо, — кивнула Мэри, прикрывая одеялом то, что, видимо, теперь уже нельзя было «отпечатать обратно».