Детка в отрыве

Дину категорически не хотелось просыпаться в эту грёбаную субботу. Не потому, что с похмелья башка гудела, как дизельный трактор, и не потому, что учёбы не было, а потому, что это был тот самый день. День жопы. День, когда Кас сваливал. Чемодан, аккуратно собранный ещё с вечера, напоминал о разлуке, как будто специально насмехался. Даже пахнущие райским маслом блины от Мэри не могли вернуть Дина к жизни. Всё было вкусно, но — как с похорон. Кас держался молодцом перед Джоном и Мэри. Такой весь спокойный, как будто не улетает на другой грёбаный континент. Но стоило взрослым отвернуться, как взгляд у него становился… ну пиздец какой грустный. В последние дни он просто молча заползал к Дину на кровать, обнимался и засыпал, рассказывая на ушко какую-то свою ботанскую хрень про теорию относительности. Дин, понятное дело, не врубался ни слова, но слушал, кивал и периодически целовал, облизывал, покусывал, а потом мирно сопел в плечо. Счастливо, как кот под пледом. Мэри, наблюдая всё это, в какой-то момент не выдержала и с нежной улыбкой предложила Касу приехать к ним на Рождество. — Спасибо, Мэри. Я должен обсудить это с мамой, всё-таки праздник семейный, — мягко ответил Кас. Дин внутренне застонал: «Спасибо, мама, за попытку… но лучше бы ты предложила ему переехать к нам навсегда, блин». До аэропорта оставалось пару часов, и всё это время они просто сидели на кровати, тупо пялясь в стену. Даже Джон, почувствовав уровень трагедии, решил не вмешиваться — знал, что лучше не тревожить сына, который буквально теряет остатки своей гетеросексуальности. Разговоров об этом у них, кстати, не было. И не предвиделось. Потому что по глазам Дина всё было ясно: он нашёл своего сраного соулмейта и теперь отрывался от него, как пластырь с волосатой ноги — больно и со скрипом. — Дин, спасибо тебе за эти три месяца. — Да не начинай, слышать не хочу вот это всё, — отмахнулся Дин, а потом всё же улыбнулся. — Мы будем общаться, есть же интернет, видеосвязь, приложения всякие… — Кас, да конечно будем, ты чего. — А летом ты ко мне приедешь. — Я не доживу до лета. — Доживёшь. У тебя Сэм, друзья, тебе не будет скучно, ты найдёшь себе кого-то… — Блядь, Кас, не нужен мне никто. Хорош нести чушь. — Ты без секса и недели не выдержишь, — выдал ботаник. — У меня есть рука. И твои нюдсы. — Что?! Откуда?! — У меня в ванной скрытая камера. — Что?! — Шучу, блядь. Ты просто очень крепко спишь. — Дин, покажи, что ты там насобирал. Ну-ка, быстро… — Да шучу я, обычные фотки… Но вот если бы ты захотел сделать необычные — я бы не обиделся. — Ты неисправим. — Новый год не за горами, можно устроить обмен подарками — нюдсы у ёлочек, член в гирлянде… Включи фантазию. Кас рассмеялся, хоть и покраснел. — Дин, я буду скучать. — Я уже, блядь, скучаю, ботаник, — буркнул Дин, крепко обнимая его. В дверь постучали. — Кхм… это… поехали уже, — послышался голос Джона. — Идём, — кивнул Кас, развернулся и, прежде чем выйти, поцеловал Дина. Нежно, с проникновением, языком и всем прочим, как в лучших сценах с рейтингом 18+. «Если он так же будет целоваться с кем-то ещё, я приеду и надену ему на голову его ебаную анатомическую модель», — подумал Дин и прижал Каса к себе ещё крепче. Через час Импала остановилась у аэропорта. В машине была и Мэри — хотела не только проводить Каса, но и встретить Сэма, который должен был прилететь через пару часов. Дин молча тащил чемодан, а Мэри выдавала инструкции уровня «не забудь пристегнуться» и «не ешь всякую фигню в аэропорту». Мамы — они и в Америке мамы. — Ну что, Кастиэль, ты был замечательным гостем. Приезжай ещё, умничка. — Спасибо, Мэри. — А за Дином мы приглядим, не переживай, — вставил Джон. — Лично прослежу, чтобы не съехал с катушек. Дин поставил чемодан, подошёл, обнял Каса и шепнул: — Жду тебя, ботаник. Каждый день. — И я тебя, — прошептал Кас в ответ, зарываясь лицом ему в шею. Как по грёбаной иронии судьбы, ровно в тот момент, когда Дин начал думать: «Ну хоть бы ещё минутку», — объявили рейс Каса. Кастиэль обнял Мэри — нежно, как будто обнимал свою собственную мать. Джону пожал руку с достоинством, будто передавал дела по защите Земли. Потом взял чемодан и гордо пошагал к стойке регистрации, как какой-то грёбаный Гэндальф Серый, уходящий за горизонт. А Дин стоял и охуевал. Каждый шаг, отдаляющий Каса, был как удар по сердцу — будто кто-то забил туда гвоздь с размаху и молотом. «Это чё, блядь… любовь? Ненавижу. Вернись, урод», — подумал Дин, вяло махнув ему рукой. Если бы не присутствие родителей и скорый прилёт Сэма, Дин бы уже сидел в «Импале», давил газ и гнал к Бенни, чтобы зарыться в объятия годового запаса пива и выть, как сука на луну. Но семья — это святое. Даже если эта семья иногда смотрит на тебя так, будто ты привёл домой голого инопланетянина и назвал его женихом. Так что следующие два часа Дин безвольно втыкал в телефон, листая рилсы, не вдумываясь ни в одно видео. На автомате лайкал собак, жрал «Сникерс» и пил кофе, который больше походил на жидкий бензин. Очнулся он только тогда, когда в зале появился высокий силуэт в худи, с диким рюкзаком за спиной и вечной лыбой на лице. — Блядь, ЛОСЬ! — вырвалось у Дина, и он рванул вперёд, как будто увидел айфон по скидке. Сэм — загорелый, довольный, как будто не учился в Дании, а бухал на яхте с викингами — сразу схватил брата в медвежьи объятия. — Ну, здорово, мелкий! — хохотнул Дин, потеряв в этих объятиях дыхание и половину позвоночника. — Ты чё, опять похудел? — уставился Сэм, разглядывая его. — Это не я похудел, это ты вырос. У тебя ноги до небес, блядь. Что ты там ел — шпинат с допингом? Сзади подошли Джон и Мэри, обняли младшего сына, поулыбались, позадавали миллион родительских вопросов в стиле: «Ел ли ты суп?» и «Не было ли сифилиса в Европе?». — Ну чё, поехали домой, а? — спросил Дин, когда семья немного отошла от формального восторга. — А Кас где? — тут же спросил Сэм. — Улетел. Я теперь вдовец, — Дин сложил руки на груди и скорчил траурную рожу. — Блин… ты же реально выглядишь, как будто развёлся с Касом, и он забрал детей. — Спасибо, Сэм, как раз хотел услышать что-то ободряющее, а не вспомнить, что моя жизнь — ситком. «Импала» ждала на парковке, как старая добрая бабка, которая всегда готова отвезти всех домой. Джон сел за руль, Мэри — на переднее, а два брата рухнули на заднее сиденье. — Ну, Сэмми, рассказывай, как там в Дании? — О, Дин, было нереально круто! Там такой другой учебный процесс, мы изучали такие темы, которые ты бы точно… — Ясно, ахуенно, молодец, — лениво выдал Дин, снова утопая в телефоне. — Сэмми, а как тебе жилось в семье Каса? — поинтересовалась Мэри, рассматривая вид за окном, но явно жаждая сплетен. — О, они… приятные люди. Совсем другой стиль жизни, конечно. Йога с рассветом, камбуча вместо кофе, мама у него, кажется, видит ауру. Но в целом поладили. — Жалко, что вы с Касом не пересеклись, — мечтательно сказала Мэри. — Такой милый мальчик. — Да, Дин к нему вообще так прикрепился, — буркнул Джон. Но тут Мэри молча шлёпнула мужа по колену с такой силой, что тот чуть не выронил руль. — Конечно, путешествовать — это важно, даёт молодёжи… эээ… перспективы. Может, в следующий раз Дина куда-нибудь отправим? Ему тоже полезно будет. — Да, мам, желательно подальше. В Европу, — хмыкнул Сэм. — Ага. В Данию, например… — выдал Джон. Мэри усилила хватку. Джон зашипел: — Сэмми, как я рад, что вся семья в сборе! Когда вся честная винчестеровская компания приехала домой, начался классический семейный трэш. Сэм, как истеричный чистюля после трёх месяцев в коммуне педантичных скандинавов, тут же засучил рукава и принялся дезинфицировать свою кровать. — Вы точно ничего не делали на моей кровати? Ох, Господи… — бормотал он, меняя и так чистое бельё. — Извращенцы, блин. — Сам такой, понял? Мы с Касом не такие, мы выше всего этого, — фыркнул Дин, раскидываясь на своей кровати и разваливаясь, как король. В этот момент телефон в его руке завибрировал. Пришла СМС от Каса: «Дин, я знаю, что ты будешь грустить. Поэтому я придумал для тебя небольшой квест. Думаю, к зиме ты справишься 😉. Я уповаю на твою внимательность, Дин. Или на память. В любом случае, первая отгадка лежит в той книге, которую я часто использовал для проведения эксперимента… по мохнатым насекомым и их среде обитания». — Сэм, а что значит «уповаю»? — с серьёзной рожей спросил Дин. — Это типа «надеюсь». Почему ты спрашиваешь?.. — Сэм, у тебя есть какая-нибудь книга про… ну, мохнатых насекомых? Их среду там, обитания? — Прости, ЧТО, блядь?! — прыснул Сэм. — Уже закинул за воротник, да? — Блядь, Сэм, хватит ржать! Просто скажи — есть у тебя такая книга или нет?! Сэм почесал затылок: — Ну… была энциклопедия какая-то. Где-то… Сейчас… — он начал шарить по полке. — О, вот она! — потянулся. Но Дин резко вскочил, подскочил к полке и буквально вырвал книгу у него из рук. — Спасибо, брат, ты настоящий… — Ты чё такой странный, а? Мне становится реально страшно. — Забей, умник, мне квест проходить, — фыркнул Дин и раскрыл книгу. Начал листать страницы, перевернул, потряс — и из неё выпала записка. — Ага… — он развернул её и начал читать. На клочке бумаги размашисто было написано: «Первая загадка: в том месте, где холод и тайна, где ты прятал носки, я спрятал желание…» — Вечер перестаёт быть томным, нахуй, — выдал Дин, расплываясь в ехидной ухмылке. — Мда, а у тебя парень-то с фантазией, — выдал Сэм, пятясь к двери с выражением «я тут ни при чём». — Иди в жопу, сучка! — Сам иди, придурок, — хлопнул дверью Сэм, как всегда оставляя за собой шлейф братской любви. Следующие несколько дней Дин тупо забивал хер на учёбу. Ну а нафига, если жизнь — боль, мотивация — мертва, а Кас — в другой стране? Возить никого не надо, будильник нахрен не нужен, даже Сэм не орал по утрам. В общем, Дин валялся овощем, пока его не застукала Мэри. Пришлось свалить из дома под честный предлог «на учёбу». Врал, как дышал. Касу он о своей тоске не говорил. Ну, как баба ныть — не по-пацански. Отгадки из квеста он находил в самых, блядь, непредсказуемых местах — в сахарнице, в коробке из-под хлопьев, даже в кармане старой рубашки Сэма (брат до сих пор не понял, почему его одежда обнюхивалась в полночь). Сэм помогал из жалости и лёгкой паники. Но всё застопорилось на следующей записке: «Следующая подсказка — в том месте, где я впервые получил с тобой оргазм». И вот тут начался полный пиздец. Потому что Сэму это точно нельзя было показывать. А сам Дин облазил весь дом, включая Сэмову кровать (на случай, если там что-то было… вдруг…). Ничего. Последним вариантом оставался честный вопрос Касу. Но гордость, как всегда, сильнее здравого смысла. Неделя без ботаника подходила к концу, и хоть пару пивных вылазок с Бенни и лечили, но не спасали. В пятницу вечером Дин не пошёл к друзьям, не включил приставку, не громил город — сидел дома. В комнате. Тихо. Сэм пришёл, скинул рюкзак, уставился на брата и завис. Это был знак. Дин никуда не пошёл? В пятницу? Жив? Не бухой? Нужно вызывать экзорциста. Или маму. — Чё лыбишься, придурок? — буркнул Сэм, развалившись на своей кровати. — Ботаник фото прислал. — Нюдсы, что ли? Дай посмотреть! — Да иди в жопу, Сэмми! Ты сдурел? Я тебе такое никогда не покажу! Не нюдсы, смотри… — Дин повернул экран. — Сидит мой Кас, за книжками, ботанит где-то далеко… — Дин, вы реально как пара голубков, что ли? Каждый день переписываетесь? — А тебе что, завидно? Может, у нас любовь до гроба! — Может. Но он в Дании, а ты — в жопе. Какой смысл? — Мы договорились. Я к нему на Новый год приеду. — Думаешь, его мама будет в восторге от нового бойфренда сына? — Главное, чтоб отец оценил, — усмехнулся Дин. — Ты давай, переведись уже в какой-нибудь университет в Копенгаген. Мне комната освободится, и родственники в Европе появятся. — А может, это ты переедешь? Опять махнёшься с Касом? — Обойдёшься. Мне и здесь норм. — Найдёшь себе какую-нибудь датскую девицу и будете вместе право изучать. — А ты, я смотрю, уже нашёл себе датского принца. — Нарываешься, многоэтажка волосатая! — с этими словами в Сэма полетела подушка. — Я тебе не твой Кас! Могу и в бубен прописать! — Сэм кинул подушку в ответ. — Вот как, — ухмыльнулся Дин. — Тогда советую сменить ещё и подушку с одеялом. Мы с Касом… ну… часто пользовались смазкой. — Фууу, бляяядь! — завыл Сэм, скидывая постель и трясясь от отвращения. — Дин! На хрена ты это сказал?! — А хули ты мне про нюдсы спрашивал? — заорал тот, смеясь. — Сам напросился!