Virtue Edgeplay

Ксавье

***

      Ксавье не мог поверить в свою удачу, когда Уэнсдей ответила «да» на его просьбу.       Он знал о девушке всё, потому что, как и Уэнсдей, любил быть во всеоружии и настаивал на том, чтобы знать людей, с которыми спал, потому что секс с незнакомцами уже давно потерял для него свою привлекательность.       Уэнсдей, наверное, удивилась бы, узнав, что не смотря на общий с Ксавье возраст, его жизнь сильно отличалась от её собственной. Не только из-за наличия денег, но и из-за сексуальных пристрастий, а люди, которые были частью его окружения, как правило, являлись такими же богатыми и развращёнными, как и он сам.       Ксавье гордился тем, что считал себя лучше Кассия потому, что не держал рабов, и были месяцы, когда подобный образ жизни ему просто претил. Он держался подальше от клубов, но в то же время продолжал отношения с Гуди в стиле «хозяин-рабыня». Они потерялись в своём собственном мире, и со стороны выглядели как идеальная ванильная пара, но дома он доминировал над ней. Девушка доверяла его решениям о том, что ей носить, что есть, как заниматься сексом и сколько раз за ночь. Всё было очень обыденно, за исключением того, что вместо клубов они ходили в оперу, на бродвейские шоу или в балет. Гуди любила балет и хотела стать балериной из-за матери, но, увы, у неё были слишком плоские ступни, и из неё получилась бы ужасная танцовщица. Она также любила современные танцы, сочетающие в себе гимнастику и балет. Гуди была большой поклонницей Цирка дю Солей, и они никогда не пропускали представления, если Ксавье брал девушку с собой в Вегас.       Он владел отелем «Вог», спа-центром и казино, поэтому для него стало настоящим потрясением узнать, что Уэнсдей работала на него, а он об этом даже не подозревал. Казино было построено, когда ему исполнилось всего двадцать два года, на деньги, которые его родители дали ему и Кассию, чтобы братья уехали из страны. Семья слишком устала от двух своенравных сыновей, которые не приносили им ничего, кроме проблем и долгов из-за своего разгульного образа жизни. Родители считали, что близнецы будут счастливее в Америке, где смогут влиться в общество и найти таких же людей, как сами. Богатых мужчин и женщин, разделяющих их пристрастия, но не входящих в узкий круг друзей их родителей в Мюнхене.       А после Ксавье встретил Гуди, прожил с ней почти два года и так трагически потерял её. И как бы он ни старался убедить себя, что не пытается заменить Гуди ее сестрой, Торп не мог отрицать, что ему нужен был кто-то в жизни, а в его возрасте он был слишком пресыщен, чтобы просто завести послушную любовницу. У него сложились особые требования, и, сама того не зная, Уэнсдей соответствовала всем критериям, которые он искал в женщине.       Ему не нужна была безмозглая кукла, которая делала бы всё, что он скажет, в точности по его указаниям, потому что он сам такого не хотел. Как и его брат, он когда-то наслаждался полным контролем над другим человеком, но вскоре это стало слишком утомительным.       Когда взрослые люди, обладающие полноценным интеллектом, позволяли обращаться с собой как с животными, они переставали быть красивыми объектами его привязанности. Страх и потребность в том, чтобы другой человек контролировал каждый аспект жизни, разрушали их физическую привлекательность и уничтожали их предназначение в его жизни. Он больше не желал их как вместилища его удовольствия и считал, что они превращаются в жалкие оболочки, на которые Торп больше не мог смотреть с вожделением, а лишь страстно презирал.       Именно по этой причине Ксавье не верил в отношения между господином и рабом и никогда бы не вступил в подобное дерьмо снова. Его совесть была далеко не чиста, и ему приходилось жить с осознанием того, что за свою короткую жизнь он стал причиной чьей-то смерти.       Он произнёс тогда страшные слова, хотя на самом деле их произнесла другая женщина, но сказанная ею фраза пришлась как нельзя кстати: — Ты такая отвратительно жалкая, и не заслуживаешь дышать тем же воздухом, что и я, и ты оказала бы мне и всему миру услугу, если бы покончила с собой. Тебе лучше умереть, глупая, никчёмная шлюха!       И ушёл, потому что её умоляющие глаза, просящие найти способ угодить ему, всегда заставляли его видеть окружающее залитым красным светом гнева. Причиняя боль другим людям, Ксавье больше не мог удовлетворять свои садистские наклонности.       Когда он вернулся домой и обнаружил, что его любовница мёртва, Торп запаниковал и позвонил Кассию.       Хотя они и были близнецами, Кассий родился на два часа сорок пять минут раньше Ксавье, и тот безоговорочно доверял своему старшему брату, что бы ни случилось и каковы бы ни были их сексуальные предпочтения.       Кассий обнимал его, пока Ксавье открыто рыдал, торопливо рассказывая на немецком что случилось с молодой женщиной. Кассий отчитал его, прежде чем отправить в Лас-Вегас. Ксавье так и не спросил брата, что случилось с телом Гуди, а Торп-старший сам не стал распространяться что он сделал, но Ксавье знал что обязан ему жизнью и свободой.       Ксавье знал, на что способен его брат, но, несмотря на это, он не мог заставить себя поверить, что тот причинил бы вред Гуди. Кассий знал, что она была единственной, кого Ксавье когда-либо искренне любил, и поэтому не тронул бы и волоска на её голове.       Торпу-младшему было важно убедить себя в этом потому, что именно Кассий, а не Ксавье, наказал Гуди за пять дней до её безвременной кончины. Его брат записал этот инцидент и отправил ему запись, пока Ксавье ещё был в Германии. Он даже полетел в Мюнхен, чтобы дать Ксавье алиби, сказав, что он улетел, а потом развернулся в аэропорту и полетел обратно. Кассий провёл дома в Лос-Анджелесе меньше двенадцати часов, прежде чем отправиться обратно в Нью-Йорк.       В то время Ксавье не было на Манхэттене. Это подтвердили его слуга, повар и экономка. Там никого не было, кроме Астрид Шмидт, и она заходила ненадолго за день до смерти Гуди, чтобы сообщить кое-какую информацию, которую хотела лично передать Ксавье. Он до сих пор не посмотрел, что это были за документы, которые она передала, но если бы ему пришлось гадать, то он бы предположил, что кузина, вероятно, тогда делала ставку на его квартиру. Она знала, как сильно его начинает раздражать городская жизнь, и он чувствовал, что зря снимает квартиру, когда мог жить в постоянном номере, который родители купили в «Уолдорф Астория».       Ксавье почти не ездил в город, разве что пару раз в неделю, и на самом деле не было причин, по которым его дом в Саутгемптоне не мог полностью удовлетворять его потребности, пока он был в Нью-Йорке. Он не жил там подолгу, но и не хотел проводить все свое время в угнетающей атмосфере Манхэттена.       Ему нужны были открытые пространства: пляжи, океаны, озёра, горы и ничего более, кроме красоты природы, раскинутой насколько хватало глаз. Ксавье жаждал этого, потому что природа успокаивала его душу и давала безмятежность. Жизнь за городом также дарила ему покой, необходимый для того, чтобы подходить к реальности осторожно и разумно, но никогда не упускать возможности, которые могли представиться.

***

      Ксавье увидел Уэнсдей впервые пару лет назад, на благотворительном мероприятии по борьбе с ВИЧ/СПИДом среди детей на Манхэттене. Они с братом были давними друзьями с сыновьями Уайтов; Кассий позже познакомил их из-за своих отношений со старшим братом Уильяма в БДСМ-сообществе. Севен и Гарольд были довольно близки, в основном потому, что одна из ценных рабынь Севена влюбилась в Гарольда, и он предложил ей выйти за него замуж, признавшись в вечной любви и преданности.       Не то чтобы Кассию было не всё равно; Ксавье знал, что его брат с поразительной скоростью избавлялся от рабов.       — В любом случае, я устал от этой плаксивой маленькой сучки, — ответил его брат, глядя на них на той вечеринке.       — Я уверен, что тебе просто немного грустно из-за потери такой красавицы, как она, — тихо поддразнил его Ксавье.       Гуди, стоявшая рядом с ним в бледно-розовом платье за двадцать пять тысяч долларов и с украшениями на сумму более ста тысяч долларов, лишь рассмеялась: — Сильно сомневаюсь, что Кассию приходится выбивать двери в комнатах женщин, чтобы переспать с ними.       — Это приглашение? — спросил Кассий, глядя на нее ледяными изумрудными глазами.       — Только с разрешения моего Хозяина я разделю свое тело с другим, — молниеносно ответила она.       — Почему бы тебе не освежить мой напиток? Прогуляйся, милая, — предложил Ксавье, и Гуди слегка кивнула, прежде чем уйти с его пустым бокалом для шампанского.       — Ого. Ты её дрессируешь, хотя… Тебе не надоедает относиться к ней как к равной?       — Она мне не ровня. То, что я не надеваю на неё собачий ошейник с поводком, не значит, что она не понимает своего места в моей жизни. Да, она не ползает на четвереньках, но это не отменяет статуса наших отношений. Она здесь, чтобы служить мне и выполнять обязанности, которые я ей поручаю. Я не бью её плетью и не унижаю, потому что мне это ничего не даёт, и ей тоже. Мы перепробовали множество игр и определили, в каких из них она преуспевает. Она анальная шлюшка, и ей нравится, когда я шлёпаю её по заднице, но не слишком сильно. Нам обоим по душе это соглашение, и я… доволен. В конце концов, это и есть конечная цель, не так ли? Счастье? Я не чувствую, что она слишком сильно зависит от меня, но она будет делать то, что ей говорят. На что ещё я мог надеяться в этом соглашении?       — Это зависит от того, что вы считаете идеальным вариантом, но, увы, если ты доволен, то наслаждайся тем, что чувствуешь. — Кассий отпил из своего бокала коньяк, склонив голову набок. — Ух ты, посмотри на этот сочный кусок задницы? Я бы не отказался от этих двух шлюшек в качестве сексуального сэндвича.       Ксавье почувствовал приближение мигрени и попытался сосредоточиться на том, что болтал его брат. Торп выписал чек на благотворительность и почувствовал себя лучше, сделав пожертвование такой достойной организации, но всё равно поглядывал в ту сторону, куда с явным интересом смотрел Кассий. Гуди выглядела и вела себя крайне раздражительно в сложившейся ситуации с женщиной, которая вполне могла быть её сестрой или, возможно, была ею.       Пожилая женщина свободно держала руки на бёдрах и тихо разговаривала с Гуди. Его подчинённая оглядывалась по сторонам и редко встречалась взглядом с другой женщиной. Хотя разговор казался непринуждённым, на лицах обеих женщин было напряжённое выражение.       — Я знаю её — ну, не лично, но я узнал её по телевизионным шоу. Это Уэнсдей Фрамп-Аддамс, репортёр одной из кабельных новостных сетей. Как ты думаешь, откуда она знает твою саб? — вслух удивился Кассий.       — Уэнсдей — её сестра. Она нечасто общается со своей семьёй, но, очевидно, она тоже не в восторге от их встречи.       — Как ты думаешь, твоя приведет ее сюда, чтобы нас познакомить?       — Ни за что, — прошептал Ксавье.       — Ты знал, кто она, до того, как я тебе на нее указал? — его брат был мастером манипуляций и знал, что Ксавье понятия не имел, кто такая Уэнсдей и чем занимается. Торп-младший не следил за новостями так, как его брат, по крайней мере, не за такими легковесными как на канале CNW.       Они оба понимали, что Ксавье был более серьёзным человеком, который действительно читал о том, что происходит в таких странах, как Дарфур, давал деньги порабощённым мексиканским рабочим, которых держали на приграничных фабриках, и поддерживал беспризорных детей в Бразилии. Его не интересовали модели — хотя, по иронии судьбы, у него были напряжённые и захватывающие отношения с одной из них, — репортёры или суперзвёзды. Ксавье просто был устроен иначе, и в его отношении к женщинам не было ничего дурного.       Кассий подошёл к нему сзади и прошептал на ухо: — Она прекрасна, не так ли? Не то чтобы она была красивее Гуди, но они обе по-своему прекрасны, и именно это делает их такими уникальными и дополняющими друг друга, тебе не кажется?       — О, конечно, она совершенно потрясающая и захватывающая. Ты сказал, она журналистка?       — Да, для CNW, если не ошибаюсь. О, чёрт, — выругался Кассий себе под нос. — Вот идет «бог траха» и его «рабыня боли» — моя бывшая рабыня, заметь.       Ксавье не смог сдержать смешка. Сколько бы благотворительных мероприятий они ни посещали вместе, Кассий всё равно терпеть не мог сталкиваться с Гарольдом, если Кайса сопровождала его. Бедняжка, похоже, так и не смогла забыть Кассия, и это было для него неприятным конфузом. Он так и не смог полностью избавиться от раздражающего и назойливого присутствия бывшей рабыни.       — Ксавье. Кассий. Как всегда, рад вас видеть. — Гарольд огляделся с таким видом, будто ему немного скучно и он хотел бы оказаться где угодно, только не там, где он был в тот момент.       Его золотисто-русые волосы были коротко подстрижены, но всё же достаточно длинные, чтобы показать, что он состоятельный человек, а его прозрачно-голубые глаза оценивали всех людей так, словно они были его собственностью. Поскольку он и на свою жену смотрел подобным образом, Ксавье едва ли был удивлен отношением к мужчине своего брата. Он тоже хотел покинуть эту фальшивую лицемерную вечеринку как можно скорее в социально приемлемый час.       — Ты знаешь вон ту женщину? — спросил Ксавье у Гарольда, указывая в сторону Уэнсдей и Гуди.       Гарольд бросил на них короткий взгляд, прежде чем встретился глазами с Ксавье, — Полагаю, ты говоришь об Уэнсдей? Она очень умная, талантливый журналист и потрясающая женщина, и мой брат положил на неё глаз. Неважно, что она совершенно не подходит нашей семье, Уилл считает, что предназначен ей судьбой.       Ксавье сложил руки на груди и пристально посмотрел на блондина. — Что ты имеешь в виду?       Гарольд закатил глаза. — Их родители ужасны — типичные представители буржуа среднего класса, если вы понимаете, о чём я. Мать Уэнсдей и Гуди — прима-балерина, по крайней мере, была… теперь она учит избалованных, страдающих анорексией богатых девочек с больными ногами и неподходящим для танцев телосложением, но, судя по всему, это хорошо оплачивается — а их отец служил в оркестре. Они раньше говорили людям, что присматривают за детьми сестры Мортиши, поскольку та лечилась от наркомании в ​​Америке и не удосужилась присмотреть за ними сама. Можешь представить, чтоб ты называл своих родителей тетей и дядей перед незнакомыми людьми? Не семья, а сплошная катастрофа.       — В любом случае, я удивлялся, как ты заполучил Гуди, но теперь, кажется, понимаю. С такими неблагополучными родителями кому нужны нормальные отношения, верно?       Ксавье ничего не сказал, хотя и улыбнулся в ответ.

***