Virtue Edgeplay

Уэнсдей

***

      После того, как Ксавье уснул у меня на животе, я долго лежала, глядя в ночную тьму комнаты. Чувствовала влагу от его слёз и хотела спросить, в чём дело, но он спал, и дыхание его было глубоким, но мягким и размеренным.       Встречала ли я когда-нибудь кого-то настолько же эмоционально ущербного, как Ксавье? Я так не думала, и это ранило меня сильнее, чем когда он грубо трахнул меня в задницу. Могла ли я просто уйти и забыть его? Я не понимала сама себя, но это было не моё решение, и все переживания мне откровенно не нравились.       Мои внезапные и неожиданные чувства к Ксавье пугали меня тем, что в нём я увидела родственную душу. Мы словно были двумя сторонами одной медали: полностью и безвозвратно испорченными, но неспособными винить в этом своих родителей или кого-либо ещё. Мы оба были холодными, эмоционально отстранёнными людьми, которым было трудно общаться с окружающими. И хоть я была помолвлена с другим мужчиной, мои чувства к Торпу, то что я делала с ним, ни капли не противоречили тому, что было для моей совести единственно правильным.       Как и Ксавье, я жаждала боли так же сильно, как и любила причинять её.       Однако я и представить себе не могла, что буду так восприимчива не к физической боли, а к психологическим, душевным терзаниям. Я была идеальной маленькой мазохисткой, потому что разве я не практиковала отказ от оргазма с Уильямом? Мой жених никогда не доводил меня до финальной точки, потому что я никогда не позволяла себе расслабиться в его присутствии настолько, чтобы дать ему полный контроль над моим телом. Я не считала, что это делает его плохим любовником, но, скорее, это делало меня мастерицей в блокировании любого удовольствия, которое он мог мне предложить, потому что я отказалась принять это от Уильяма.       Меня устраивали его деньги и материальные подарки, но когда дело дошло до того, чтобы по-настоящему открыться и отдаться ему, я не могла такого допустить. Он использовал моё тело, но так и не увидел всей глубины моей души и не пронзил моё сердце.       Эти мысли заставили меня усмехнуться, потому что я осуждала мужчину, который только что грубо трахнул меня и занимался со мной нежной любовью одновременно, но я была не в том положении, чтобы выносить вердикт кому-то, кроме себя.       Я была эгоистичной и не заслуживала Уильяма. Я определённо не достойна была и Ксавье, потому что тот не хотел меня по-настоящему. Я была лишь жалкой заменой сестры, в которую он, вероятно, был влюблён и по которой ужасно тосковал. Мы с Гуди были в достаточной степени похожи, чтобы он мог погрузиться в воспоминания на одну ночь, но, вероятно, он не захотел бы прикасаться ко мне снова, когда очнулся от сна.       Он быстро понял бы, что я плохая замена Гуди, и избавился бы от меня как можно скорее.       Я не винила его и в глубине души надеялась, что, проснувшись, Ксавье найдёт меня отвратительной. Я не могла вынести ещё один сеанс его любовных утех, потому что это буквально подтолкнуло бы меня к краю пропасти.

***

             Утром я выплыла из ночного сна от нежного поцелуя в шею.       Ночью Ксавье передвинулся ко мне и потянул мою голову, чтобы поцеловать в губы, о чём я тут же пожалела.       Он явно давно встал, потому что от него пахло свежестью, а от его теплого тела — дорогим мужским гелем для душа, в то время как от меня, должно быть, воняло ужасно. Я ещё не приняла душ и не почистила зубы, и мне не хотелось целовать его своим утренним дыханием, но Ксавье не согласился бы ни на что другое.       Его язык проник между моими сомкнутыми губами, и я позволила ему вторгнуться мой рот, хотя и старалась дышать через нос, чтобы не отпугнуть его. Моё тело напряглось, когда ловкие мужские пальцы нашли мои соски и сильно сжали их. Я громко застонала, хотя и старалась сдерживаться.       Ксавье перевернул меня на живот и, удерживая за талию, выгнул моё тело дугой, пока его язык исследовал мои и без того влажные складки. Я хотела возразить, но у меня не было выбора, потому что обеими руками он прижимал мои запястья к простыне, а его рот и язык исследовали каждый дюйм моей кожи ниже талии.        Лицом я уткнулась в подушку, а руки вытянула, казалось, до предела, мне было немного больно, но в этой боли было удовольствие, и оно доминировало над всеми ощущениями в тот момент. Я знала, что должна удержаться от оргазма, хотя язык и губы Торпа делали это почти невозможным. По звукам, которые вырывались из моего рта, и по моему телу, которое сопротивлялось его силе, Ксавье должен был понимать, что я полностью в его власти. Каждая часть моего тела подчинялась ему, и он мог делать со мной всё, что хотел.       Он целовал меня, поднимаясь поцелуями вверх по спине, и отпустил мои руки, так что я с большим трудом смогла приподнять верхнюю часть тела над кроватью. Мои мышцы всё ещё были как ватные, но мне каким-то образом удалось собраться с силами.       Ксавье слегка прикусил меня за ухо. — Это был вкусный завтрак. Готова к десерту?       Я с энтузиазмом кивнула и закрыла глаза.       Он схватил меня за волосы и потянул; я открыла глаза и посмотрела в его.       — Ты была очень хорошей девочкой, что не кончила, но это не освобождает тебя от дальнейшего наказания за прошлую ночь. Я хочу, чтобы ты трахнула меня ртом, и когда я кончу, ты проглотишь все до последней капли, ясно?       Я смотрела в его кристально-зеленые глаза, но ничего не сказала. Он крепче сжал мои волосы, и я, наконец, выдавила: — Да.       — Хорошо. Я не заставлю тебя называть меня «Мастер» или «Сэр», потому что у нас нет настоящих отношений, но если бы они были, ты бы каждое утро поклонялась моему члену, потому что именно так поступают хорошие маленькие девочки вроде тебя.       Не знаю, почему его грязные разговоры возбудили меня, но это было так, и я поползла к нему. Он лежал на спине и ласкал себя, пока я не оказалась между его раздвинутых бёдер.       — Ты знаешь, что такое римминг?       Я иронично посмотрела на него. — Я не вчера родилась и выросла во Франции. А ты как думаешь, чёрт возьми?       Ксавье улыбнулся. — Ты знаешь, что только что заработала порку, но мы позаботимся об этом позже. Открой рот и отсоси мне, наконец, сучка.       Я хорошо разбиралась в играх и сама могла неплохо в них играть, поэтому не обиделась на его слова, которые были ещё одним способом отделить себя от того, что он показал мне прошлой ночью. Мы уже прониклись друг к другу симпатией, но признаться в этом было бы святотатством по отношению к нашему соглашению. Я отдалась ему только на одну ночь, а потом он обещал меня отпустить.       Я растянула губы чтобы вместить его член, который легко скользнул по моему языку. В чём я преуспела давным-давно, так это в искусстве делать очень хороший минет. Я хранила девственность до тех пор, пока в девятнадцать лет не появился Рено, потому что я могла так хорошо отсасывать у парней, что они забывали, что на моём теле есть и другие отверстия, кроме рта.       Самое сложное, чему мне пришлось научиться, — это не царапать зубами чувствительную мужскую плоть и расслаблять мышцы горла настолько, чтобы делать глубокий минет, не давясь. На это ушёл год и несколько случаев, когда парень был весь в рвоте из-за того, что я не могла контролировать рвотный рефлекс, но вскоре у меня всё получилось.       Я готова поспорить, что единственная причина, по которой мы с Уильямом обручились, — это была его зависимость от моих оральных ласк, хотя он никогда бы не признался в такой вульгарности. Он называл меня мастерицей орального секса и говорил, что никогда не сможет вернуться к американке, потому что мой французский поцелуй его развратил.       Я знала, что у меня получается гораздо лучше, чем я ожидала, потому что, когда Ксавье схватил меня за волосы, чтобы засунуть свой член мне в горло, я подчинилась и открылась для него, а не подавилась. Его лобковые волосы, те немногие, что у него были, пахли мылом, и я подумала, что он принял душ перед тем, как разбудить меня.       Я ласкала его яички руками, а несколькими пальцами водила вверх и вниз по промежности.       Как вдруг ещё одна пара рук, мягких и тёплых, коснулась моей спины, и я вздрогнула. Я едва могла повернуть голову, чтобы посмотреть, кто этот таинственный человек, но я просто поняла кто это.       Ксавье?       Но если он прикасался ко мне сзади, то чей член был у меня во рту?       Боже правый, я попалась на самый старый трюк с однояйцевыми близнецами, но, к счастью, меня нельзя винить, ведь я была полусонная, да и как я могла догадаться, в полумраке спальни всего лишь раз посмотрев Ксавье в глаза, когда он лежал рядом со мной в постели?       Я так много раз ошибалась, но почему из-за того, что произошло сейчас я чувствовала себя такой потерянной?       Да, это было правдой, прошлой ночью мы с Ксавье сблизились, но он не собирался выводить меня из себя, называя всеми грязными словами, какие только есть в словаре. Он собирался поделиться мной со своим братом и таким образом разрушить каждый священный и драгоценный момент, который мы провели вместе. Это был гениальный план — макиавеллиевский с примесью маркиза де Сада — более чем адекватный, но от этого не менее блестящий.       Я бы никогда не подумала об этом, но тогда я тоже не была частью сообщества, и мне многое пришлось узнать об образе жизни БДСМ.       Что-то подсказывало мне, что я должна была догадаться. Прикосновения были другими; врождённое знание моего тела было другим. И зачем ему спрашивать меня о римминге, если он делал это со мной прошлой ночью? Ответ был прост: это был не тот человек, который использовал меня или моё тело.       Я была выведена из задумчивого состояния, когда Кассий кончил мне в рот и в горло, а прикосновения Ксавье были плавными, умелыми и совершенными. Его пальцы обвели мой клитор, прежде чем он начал дразнить мои влажные складки умелыми пальцами второй руки.       Кассий потянул меня за волосы, прежде чем отпустить, как будто я была игрушкой, с которой он решил развлечься позже. Он лёг на кровать и начал обрабатывать свой член, всё ещё твёрдый как камень, несмотря на предыдущий оргазм. Кто он такой? Супермен?       Ксавье с силой прижал меня к своему крепкому мужскому телу и ущипнул за соски на глазах у брата. — Он принимает виагру, так что может заниматься этим весь день, но я обещаю, что ты будешь дома к двум, — выдохнул он мне в ухо.       Он развернул меня лицом к себе и медленно толкнул на спину, но вместо того, чтобы лежать на кровати, я оказалась сверху на Кассие. Тот без зазрения совести ввёл свой член в мою задницу и протолкнулся внутрь. Жгучая боль от вторжения, казалось, никогда не утихала, потому что Кассий без колебаний грубо трахал меня в самое нежное место.       Ксавье присоединился к нам, сев под углом и одновременно вводя свой член в мою влажную от возбуждения вагину. Я никогда не участвовала в сексе втроём, не говоря уже о двойном проникновении. Конечно, я видела это в порнофильмах, но была достаточно наивна, чтобы думать, что большинство людей не утруждают себя практикой за кадром и в реальной жизни.       В отличие от фильмов для взрослых, которые я видела, движения братьев были скоординированными, и они перешёптывались друг с другом по-немецки. Ксавье убрал волосы с моего лица и страстно поцеловал, его язык искал мой, и я вздохнула, пытаясь привыкнуть к тому, что меня трахают сразу двое мужчин.       Я могу с уверенностью сказать, что это было одно из самых тяжёлых и унизительных положений, в которых я когда-либо оказывалась, потому что я не знала, чего ожидать, но я не чувствовала себя ни в малейшей степени раскрепощенной, только униженной и низведенной до уровня какого-то человеческого объекта с тремя отверстиями и ничем больше. Мой разум, моё сердце и моя душа не имели значения, а всё моё образование значило ещё меньше. Их интересовало не то, что у меня между ног, а то, что я могла сделать для них в сексуальном плане.       В какой-то момент мы поменялись позициями, и я наконец-то получила возможность поцеловать член Ксавье медленными, томными движениями, пока он стонал от удовольствия. Кассий воспользовался возможностью нанести ещё смазки, прежде чем снова войти в меня анально. Я пришла к быстрому и твёрдому выводу, что он находит вагинальный секс неприятным — по крайней мере, со мной — и ему не нужно практиковаться в нём, чтобы кончить. На самом деле, ему нужно было войти в меня сзади, чтобы вообще почувствовать хоть какое-то удовольствие.       — Чёрт, у тебя такая тугая задница. Ты была девственницей «там» до того, как Ксавье познакомил тебя с нашей извращённой развратной жизнью? Я с трудом могу представить, как Уильям трахает тебя сзади, — холодно объяснил Кассий.       Я перестала лизать член Ксавье вверх-вниз и ответила: — Это не твоё дело.       — Не моё дело? Ты серьёзно или просто заблуждаешься? У тебя стальные нервы — ты это знаешь? Тебя трахают в задницу и твой рот занят вторым членом, но ты пребываешь в ложном убеждении, что всё здесь контролируешь, хотя на самом деле ты не управляешь ничем, кроме своего рта.       — Прекрати, Севен, — предупредил брата Ксавье.       По-видимому, Кассия не слишком впечатлил тон брата, потому что он входил в меня жёстко и глубоко, снова и снова, с более чем достаточной яростной сексуальной энергией, и наша влажная кожа шлепала друг о друга. Он вышел из меня и кончил мне на спину, прежде чем встать с кровати и выйти из номера.       Я закончила обслуживать Ксавье, и он застонал, когда я довела его до оргазма. Он встал и пошёл в ванную, а потом вернулся с полотенцем и аккуратно вытер мои ягодицы влажной тканью.       Вскоре после этого я легла в его объятия, и он аккуратно прижал меня к себе, словно защищая.       — Это твой способ попрощаться? Разделить меня со своим братом?       Ксавье погладил меня по волосам, прежде чем поцеловать в лоб.       — Нет, на самом деле, это не было моим планом. Я проснулся рано, принял душ и поехал в город. Зашёл в местную пекарню и купил кофе со всеми добавками для вкусного барбекю у бассейна, прежде чем отвезти тебя обратно в город сегодня вечером.       — Когда я приехал, то увидел его серебристый «Рейндж Ровер», припаркованный в гараже, и понадеялся, что он не причинил тебе вреда. Кассий был в плохом настроении — я понял это по тому, как он с тобой разговаривал. Он упрекнул меня по-немецки за то, что я не поделился с ним своей «новой игрушкой». Когда я ответил, что ты не игрушка и не принадлежишь мне, его гнев только усилился. Боюсь, он выместил на тебе всю свою агрессию и разочарование. За это я прошу прощения.       Я посмотрела в интригующие сине-зелёные глаза Ксавье. — С чего он взял, что ему позволено обладать мной в сексуальном плане? Он что, тоже играл с Гуди и притворялся тобой? Он думал, что владеет частью её и имеет право на адекватную компенсацию, используя меня? Помоги мне понять, что здесь происходит.       — У Кассия нет ничего, что можно было бы чётко определить и понять, Уэнсдей. Чёрт, он мой брат-близнец, но даже я не всегда до конца понимаю его поступки. Если честно, я думаю, что он страдает от эмоционального выгорания. Он совершал самые развратные и экстремальные поступки, которые только можно себе представить, но, как и всё остальное, это может надоесть. Я могу только благодарить его за то, что он не устроил тут жесткий порнотрах для взрослых. Обычно, когда члены нашего сообщества… срываются… последствия бывают серьёзными для всех участников.       Ксавье вздохнул с обречённостью. — Прости, но я не видел другого выхода. Если бы ты помогла ему удержаться на краю пропасти, я был бы рад, но это не значит, что я хочу такого. Каким-то образом, которого ты никогда не поймёшь, ты моя, и хотя я не имею права заявлять о своих правах на какую-либо часть тебя, я всё равно чрезмерно оберегаю тебя и буду защищать любой ценой.       Не знаю почему, но я наклонилась и поцеловала Ксавье в губы. — Спасибо.       — За что?       — За всё. Вся эта ситуация могла обернуться так плохо, и хотя это было не совсем приятно, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, потому что ты был рядом, — я уткнулась лицом ему в грудь и вдохнула его запах. — Должно быть, я выгляжу совершенно сумасшедшей. Я никогда не делала ничего подобного и не думаю, что захочу делать это снова, но… пообещай мне, что ты никогда не поставишь меня в положение, когда у меня не будет выбора.       — Не думаю, что это должно тебя беспокоить, учитывая, что сегодня вечером я должен доставить тебя обратно в город, в объятия твоего жениха.       Я больше ничего не сказала, и он тоже не стал меня расспрашивать. Я не собиралась возвращаться к Уайту.       Вся моя жизнь изменилась в тот момент, когда я узнала о безвременной кончине Гуди, и я всё ещё планировала расследовать это дело и погрузиться в этот новый мир, в который меня ввёл Ксавье, но это означало отъезд из страны и долгое пребывание за границей. Я считалась гражданкой Франции и по умолчанию имела гражданство Европейского союза. У меня также было американское гражданство по линии матери, хотя я родилась во Франции. Поездка в консульство Соединённых Штатов и регистрация моего рождения за пределами США были довольно забавным занятием, по крайней мере, так она мне сказала.       Отдав всю себя за одну ночь чистого и неподдельного экстаза, я на самом деле вернула себе ту часть личности, о существовании которой забыла. Я не хотела быть обязанной ни одному мужчине, и хотя я знала, что это причинит боль Уильяму, он был прирождённым выживальщиком и вскоре продолжил бы жить без меня.       Мне досталось скромное наследство моей сестры, и хотя Ксавье так и не озвучил сумму, в день смерти Гуди целью моей жизни стало хотя бы попытаться выяснить, как она оказалась в сообществе БДСМ и что с ней случилось на самом деле? Это была бы самая большая история в моей жизни, обещающая стать журналистским прорывом, но если бы я не нашла доказательств нечестной игры, то никогда бы не выпустила статью в эфир.       Я делала это не ради собственной славы. Я чувствовала себя обязанной выступить от имени моей сестры, которая потеряла свой звонкий голос в подвале очень дорогой квартиры в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена.

***