Virtue Edgeplay

Уэнсдей

***

      Я лежала у бассейна рядом с Ксавье и благодарила Бога за то, что это был один из тех крытых бассейнов с подогревом. Все окна открывались, а в тёплые и влажные дни можно было полностью задвинуть великолепный стеклянный потолок, но сейчас становилось холодно, и погода за пределами нашего стеклянного дворца выглядела зловещей. Из бассейна мы могли видеть море, и оно было неспокойным, с высокими волнами, которые разбивались о естественные морские преграды.       К моему крайнему огорчению, Кассий не уехал. Он лишь расположился в свободной спальне, прежде чем спуститься в распахнутом чёрном халате и чёрных плавках. Его рабы — Клодетт и Ганс — следовали за ним на поводках, прикреплённых к изысканным серебряным цепочкам на их шеях.       Похоже, мужчина был в хорошем расположении духа, потому что, хотя рабы сидели по обе стороны от него, они расположились на плюшевых подушках, а не на твёрдом мраморном полу у бассейна.       — Ну что, Габриэль уже позвонил? — спросил он вслух.       Я оглянулась и поняла, что он обращается ко мне. Хотя на мне было скромное белое бикини, которое великолепно смотрелось на моей нежной коже, мне все равно хотелось накинуть халат и прикрыть свое тело. Несмотря на то, что Кассий знал, как выглядит каждый дюйм моего тела, я чувствовала себя обнаженной под его пристальным взглядом.       — Кто?       Кассий усмехнулся, допивая остатки мартини. Он поставил дорогой бокал Baccarat на еще более изысканный и отвратительно дорогой стеклянный столик в стиле ар-деко. — Габриэль Клуме. Он наш личный адвокат. Ксавье и мой — то есть — а также наш финансовый консультант.       Я старалась не смотреть на него. Это было как-то неправильно: утром я держала его член во рту, а теперь мы ведем обычный разговор. Я все время пыталась напомнить себе, что для кого-то вроде него подобное совсем не странно, разве что, возможно, он хотел бы, чтобы я стояла на коленях на этих мягких подушках с белой золотой цепью на шее и поводком, прикрепленным к ней.       Если он думал, что это когда-нибудь произойдёт, он сильно ошибался, потому что тогда я не была бы собой — до тех пор, пока дышала. Мне было очень комфортно в своей собственной шкуре, несмотря на периодические приступы неуверенности, которые испытывал каждый человек. Я не особенно доверяла людям, и у меня не было ложной уверенности, что кто-то, кроме меня самой, может уберечь меня от беды.       — Нет, я ещё ничего от него не слышала, — ответила я, когда зазвонил iPhone, который Ксавье дал мне накануне вечером. Было очевидно, кто это, но моё сердце забилось быстрее, прежде чем я ответила на звонок.       — Привет, милый, — тепло поздоровалась я. — Я уже начала думать, что ты никогда не позвонишь.       — Этот сукин сын не держит тебя в заложниках, не так ли? Я думал, ты уже дома, — ответил Уильям голосом, полным сдерживаемого гнева.       — Нет, ничего подобного. Он на самом деле отвёз меня на день в Хэмптонс. Мы просто обсуждали приготовления к похоронам Гуди.       Вау, это была такая гладкая ложь. Откуда только все взялось?       — Он ведь еще не пытался тебя трахнуть, не так ли?       Внезапно в моей голове промелькнул образ нас двоих прошлой ночью — Ксавье берет меня сзади на этом странном треугольном губчатом устройстве в своем подвале, и как сильно это меня возбуждает, несмотря на мою боль и его силу. Мое лицо тут же вспыхнуло, и мне пришлось сжать ноги вместе, чтобы остановить внезапно нарастающий жар и соки, которые затопили мое ноющее лоно странной тоской.       — Конечно, нет, милый. Зачем ему это делать?       — Не говори ерунды, Уэнс. Этот человек питается сексом. Ты правда думаешь, что его похотливые взгляды в участке ускользнули от меня? Он хотел тебя так сильно, что трахнул бы перед всеми нами, если бы мы были в его игре. У него нет абсолютно никакого стыда, и такие люди не мыслят как нормальные.       — Ты имеешь в виду нас, любителей ванильного секса?       Я прикусила язык и вместо этого ответила: — Я тоже это заметила, но он вёл себя как настоящий джентльмен. Он всё ещё так переживает из-за Гуди, что выпил три бутылки «Cristal», прежде чем вырубиться на диване. Я спала в старой комнате моей сестры.       — В окружении всех этих отвратительных секс-игрушек и странных садистских приспособлений, которые она там хранит? Одних масок было достаточно, чтобы напугать меня до чёртиков.       Это заявление сразу же насторожило мою журналистскую часть. — Откуда ты знаешь, как выглядит её комната?       Даже я не знала, как выглядит комната сестры, потому что Ксавье никогда не водил меня туда.       Теперь настала очередь Уилла отступить и попытаться придумать подходящее оправдание. — Э-э, помнишь, в прошлом году ты не смогла поехать в Хэмптонс из-за задания в Дарфуре, от которого не могла отвертеться?       — Да, — ответила я, так крепко сжимая в руке проклятый телефон, что думала, будто он вот-вот сломается.       — Ну, я решил провести время в Хэмптонсе с Гарольдом и Кайсой. Мы остановились у Ксавье, и Гуди была там. Ты же знаешь, каков мой брат и его жена. Кассий пришёл со своими рабами, Клодетт и Гансом и своим любимым рабом, у которого не было имени… Всё, что произошло той ночью, было таким развратным и отвратительным, милая. Этого бы никогда не случилось, если бы мы поехали в отпуск вместе, как и планировали, но ты снова поставила карьеру на первое место. Ты всегда так делала.       — Что ты сделал? — я постаралась, чтобы мой голос звучал нейтрально, хотя слёзы вот-вот должны были хлынуть потоком.       — Я не хочу об этом говорить. Бедняжка уже умерла, не так ли?       — Да, но прошлым летом она была очень даже жива, так что, чёрт возьми, ты сделал, Уилл?       — Черт… — он тяжело вздохнул. — Чертовски уверен, что это неправильно. Я участвовал в сексуальной оргии. Все парни устроили массовый трах с Клодетт, Гуди и Кайсой. Это было довольно… грубо. Гарольд тогда совсем спятил, из-за ревности к Кассию. Он заставил меня, ну, ты знаешь, это не то, что я обычно делаю, но это напомнило мне колледж. Мы напились и накачались, и ты знаешь, какими могут быть мужчины…       — Да… Я знаю, какими могут быть мужчины. Это потому, что я сказала тебе, что меня изнасиловал Рено?       — Ну, на момент произошедшего вы двое состояли в отношениях, так это действительно было изнасилование?       — Бесценно, — пробормотала я. — Я поняла. Если двое людей в романтических отношениях, то женщина автоматически теряет право сказать «нет», если она не хочет заниматься сексом? Так это работает? Забудь, что я сказала. Я вернусь в город сегодня вечером.       Я завершила звонок и бросила телефон на мраморный пол. Лицевая панель iPhone разбилась, но, что удивительно, сам телефон не сломался.       Яростно вытерла слёзы с лица, не в силах сдержать ярость и гнев, прежде чем встать и зайти в дом, чтобы немного прийти в себя. Но вместо того, чтобы взять себя в руки, я расклеилась в гостиной и рухнула на диван.       Это было так давно, и Рено тогда извинился за свое поведение. Мы сумели пережить это, и он все равно бросил меня в конце, так почему я плакала из-за того, что произошло более десяти лет назад? Возможно, большинство людей думали так же, как Уильям, и на самом деле не считали женщину в отношениях жертвой изнасилования, если это произошло с ее партнером?       Я глубоко вздохнула и открыла глаза. Мой взгляд все еще был опущен, когда я увидела пару идеальных, особенно для мужчины, ног. Я медленно подняла глаза и сразу поняла, что это Ксавье.       — Ты в порядке?       — Да, я в полном. Только что я говорила о твоем личном финансовом консультанте с твоим братом, а в следующую минуту поссорилась по телефону с моим женихом по поводу того, что считать изнасилованием. На самом деле, я просто великолепна.       Он сел рядом со мной, хотя изо всех сил старался не прикасаться ко мне физически. Моё обнаженное правое бедро прижималась к его левой ноге, обтянутой джинсами, и я могла поклясться, что чувствовала жар его тела сквозь ткань. На нём была чёрная футболка, подчеркивающая его подтянутое, худощавое тело.       — Это не моё чертово дело, но что там с изнасилованием, не хочешь ли ты рассказать мне, что случилось?       Я снова перевела дыхание. — Это было между мной и моим бывшим парнем, так что это не был чужак, как в случае с Гуди.       Ксавье ничего не сказал, и я посмотрела на него. Его кристально-зеленые глаза удивлённо уставились на меня: — Ты знала об этом?       — Да, она сказала мне, потому что знала, что произошло между мной и Рено, и не хотела закончить так же, как я… измученной, сломленной и совершенно неспособной доверять мужчинам. Я имею в виду, если бы меня так сломало то, что произошло с моим тогдашним парнем… что бы случилось с ней, если бы она знала насильника? Она подумала, что проще что он был каким-нибудь случайным человеком, и ей никогда не пришлось бы его видеть снова, а я повсюду натыкалась на Рено в Версале, даже после того, как мы расстались.       — Это была одна из причин, по которой я уехала из Франции. Я просто не могла перестать видеть его лицо и этот самодовольный взгляд. Не знаю, сделал ли он тогда все, чтобы причинить мне психологическую боль, или потому что был так пьян, как утверждал, но в глубине души я всегда понимала, что он знал, что сотворил и что разрушил, так что… насколько же он был пьян, понимаешь?       — Изнасилование — это не конец света, даже если кажется, что это так. Если ты сможешь это понять и научишься справляться с этим инцидентом, то это уже половина дела. Это случилось, и иногда нам приходится двигаться дальше. Разрушительные последствия для человеческой психики зачастую хуже, чем сам акт насилия. Это ранит нас сильнее, чем мы можем себе представить, но мы должны продолжать двигаться вперёд, и в конце концов с каждым днём боль будет немного меньше, но сначала ты должна признать, что это случилось. В тот момент ты чувствовала себя слабой и беспомощной, но никто никогда больше не заставит тебя чувствовать себя так, — мягко объяснил Ксавье.       Я перестала шмыгать носом и уставилась на него. Ему не нужно было ничего говорить, потому что я уже знала. — С тобой ведь тоже такое случилось, да?       Ксавье улыбнулся, хотя в его выражении лица не было ни капли веселья. — Это был мой первый раз в БДСМ-клубе. В хардкорном жестком клубе в Гамбурге… Мне был двадцать один год, и Кассий был со мной, но мы разделились. Он хотел, чтобы мы остались вместе, и я не понимал, почему он так беспокоится, но вскоре я узнал, что в его безумии был смысл, и что он не был чрезмерно параноидальным. Клуб был ориентирован на гомосексуалов, хотя там были и женщины. Я стал свидетелем того, как на женщину напали, и по выражению беспомощности на её лице я понял, что ей это совсем не нравится.       Он сглотнул, и я увидела, как его кадык подпрыгнул вверх-вниз.       — Ты должна понимать, что в нашем сообществе много сомнительного согласия. Я имею в виду, у нас есть шлюхи боли — люди, которые получают удовольствие от унижений и оскорблений. Это физически возбуждает высших людей, когда они мочатся и гадят на низших, оскорбляют их сверх того, что любой… здравомыслящий человек… сочтет нормальным или даже приемлемым. Эта женщина не была одной из таких, и там располагалась просто вереница мужчин, которые использовали и оскорбляли ее. Они были в парах и тройках, а я постарался включить доброго самаритянина. Я просто хотел положить конец ее страданиям.       — Я не буду вдаваться во все подробности этого отвратительного эпизода, — продолжил он, — Но на меня… нападали несколько раз. Честно говоря, я не знаю, как долго это продолжалось, потому что я потерял сознание, и меня нашёл брат. Мне пришлось поехать в больницу, мне наложили швы, и я провел целую неделю в больнице, лёжа лицом вниз. Мой кишечник был перевязан и прикреплён к калостоме, чтобы моя задница могла нормально зажить из-за многочисленных внутренних повреждений. Скажем так, это усложнило задачу стать настоящим Домом когда с тобой происходит что-то подобное потому, что как бы ты ни старался отделиться от кого-то другого, ты всегда задаешься вопросом, что он чувствует, о чем думает… если он действительно наслаждается тем, что с ним происходит по твоей инициативе.       — Поэтому у тебя нет рабов?       — У меня нет рабов, потому что я их не хочу. Я не хочу ломать психику человека, как Кассий сделал с Клодетт и Гансом. До этого нужно много работать, а после — ещё больше. Я просто благодарю того, кто стоит подо мной, за то, что он не наскучил мне, потому что переходный период будет для любого из нас очень… трудным. Последние пару лет низшие, по сути, живут в мире грез, и когда их служение доминанту прискучит и закончится, сабы будут полностью свободны и смогут самостоятельно принимать решения, которых им не приходилось принимать уже целую вечность.       — Кассий — прирождённый Дом. Он буквально говорит им, когда они могут воспользоваться туалетом, принять душ, когда им разрешено чувствовать боль и удовольствие. Я не одобряю образ жизни моего брата, но я не могу его и осуждать, потому что он всегда был рядом со мной, и ты не сможешь этого понять, раз вы с сестрой не близнецы. У нас очень странные отношения, но… они функциональны и работают. Полагаю, я не настоящий Дом, особенно если я завишу от кого-то другого, чтобы чувствовать себя в безопасности, и этот человек — Кассий, а не я.       Я не знаю, почему мне вообще захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но мне нужна была человеческая связь, и я могла только надеяться, что он не отвергнет меня. Я обняла Ксавье за талию и прислонилась к нему. Он обнял меня за обнаженную талию и притянул ближе к себе. В этом не было ничего сексуального; на самом деле мы были двумя людьми, которые желали контакта кожа к коже, лишь бы не чувствовать себя одинокими в этом темном, пустынном и холодном мире.       — Пойдём выпьем. Одна птичка напела мне, что ты не вернёшься в город до вечера. Так что, не хочешь выпить со мной бокал-другой «Cristal»?       Я не знала, что именно в нём было такого, но то, как он небрежно предложил мне остаться подольше, заставило меня улыбнуться, прежде чем я ответила: — Конечно.       Мне было так странно, как легко мы смогли вернуться к тому состоянию друзей. Я могла понять, почему моя сестра чувствовала себя в безопасности с ним и почему она не хотела его оставлять, несмотря на их довольно странные сексуальные практики. Если это делало ее счастливой, то кто я такая, чтобы судить ее?       Я задумалась о не совсем обычных сексуальных практиках, когда в то утро испытала двойное проникновение. Это определённо не то, о чём я стала бы рассказывать будущим поколениям, если бы когда-нибудь решила родить одного или двух детей.       Мы встали и вместе пошли на кухню, и только там я поняла, что его левая рука держит мою правую. Когда это случилось? Когда мы стали настолько близки, что могли прикасаться друг к другу, не испытывая ни капли сексуального влечения?       Ксавье отпустил меня и открыл холодильник, чтобы достать бутылку «Cristal». Пока я смотрела, как он откупоривает и наливает шампанское, у меня перехватило дыхание, а сердце заколотилось в груди с такой силой, что я испугалась до чёртиков.       Какого черта происходит, в чем никто из нас не хочет признаться друг другу вслух?       Что это означало для будущего — было ли оно у нас вообще?       И самое главное, что это означало для меня и.... Для нас?

***