Virtue Edgeplay

Уэнсдей

***

      Ужин оказался мучительным развлечением потому, что вскоре я поняла, что после мы уедем на «Порше Кайенн» Ксавье, и он отвезёт меня обратно в Сити под предлогом моего возвращения домой.       Я приняла решение, которое давно назрело. Я не могла продолжать обманывать Уильяма и притворяться, что между мной и Ксавье ничего не произошло. Хотя я никогда бы не рассказала Уллу подробности, я хотела разорвать нашу помолвку, намереваясь выяснить, кто же все-таки убил мою сестру.       В комнате рядом со столовой уже стояла шкатулка с вещами Гуди, которую доставили в тот же день, когда я отправилась в «X-Tasy». Мне не хотелось читать не дневники, но они занимали половину коробки, и справедливо было узнать, что моя сестра писала о своём романе с Ксавье.       Я могла с уверенностью сказать, что больше не подозревала его, но я верила, что кто-то из его ближайшего окружения был способен на такое чудовищное преступление. Ксавье никогда не узнал бы об этом, особенно если убийцей оказался кто-то из знакомых Кассия. Я ничего не сказала Ксавье, потому что, честно говоря, это было не его дело. Он провёл бы собственное расследование, но не стал бы смотреть на очевидное и не смог бы быть объективным, как я.       Гуди была моей сестрой, но мы уже много лет не были близки. Мы были детьми общих родителей, и вели себя именно так. Сестра то звонила нашим родителям, то просто обрывала с ними всякую связь.       Странным во всей этой истории было то, что не произошло ни одной крупной ссоры, ни серьёзного разногласия. Гуди просто перестала заботиться о нас — своей семье. Она начала игнорировать наших родителей и меня, как будто мы умерли. Мы больше не были людьми, о которых, по её мнению, она должна была заботиться.       Всё, что я знала, — это то, что ее отдаление произошло после того, как они с Ксавье начали встречаться, и я надеялась, что её дневники дадут мне подсказку. Это была веская причина, по которой я больше не подозревала Ксавье. Если ему было что скрывать, то почему он не отдал дневники полиции, а вручил их мне? Возможно, это доказывало, что у него всё-таки оставалась информация, которую он не хотел выдавать копам. Теперь, когда Торп заставил меня заниматься сексом со всеми подряд, он надеялся, что мне будет стыдно обращаться в правоохранительные органы. Однако мои многочисленные сексуальные связи не помешали бы мне, если бы я узнала что-то, не соответствующее моим убеждениям.       Я не могла не согласиться с тем, что Ксавье привёл веские доводы в свою защиту, с которыми мне будет трудно спорить в суде. Будто я завидовала своей сестре и хотела жить так, как она, поэтому после её смерти я переспала с её бывшим парнем, а когда он бросил меня, обвинила его в том, что он как-то причастен к смерти моей сестры. Доказать обратное было бы очень сложно. Кассий мог дать показания о моей навязчивости и о том, что я не могла отпустить его брата после того, как Ксавье ясно дал понять, что наш роман будет лишь интрижкой. На самом деле это было спланировано идеально; я больше не сомневалась, что Ксавье подстроил всё так, чтобы у него было идеальное алиби. И хотя косвенных улик против меня набралось не много, хороший адвокат легко мог бы выставить меня виновной.       — Как поживает лосось? — услышала я голос Кассия.       — Что? — переспросила я совершенно рассеянно.       — Я спросил, как там лосось? Ты, кажется, немного погрузилась в свои мысли.       Я посмотрел на Кассия, прежде чем оглядеть стол. Рядом сидел только Ксавье, по левую руку от меня, а двое рабов Кассия сидели у его ног, и он кормил их с отдельной тарелки, раздавая кусочки еды пальцами.       Блюдо было более чем идеальным, если бы вечер не казался таким чертовски неприятным. Лосось в восхитительном сливочно-чесночном соусе, свежие овощи на пару и воздушный сладкий картофель. Все доставили из элитного ресторана в центре города, и еда была безупречной, но в тот момент я думала не о рыбе.       — Очень вкусно, — ответила я на автопилоте, облизывая пересохшие губы.       — О чём ты думаешь? Обо всех тех деньгах, которые Ксавье собирается подарить тебе на прощание? Ты их не заслуживаешь, знаешь ли. Если кто-то и должен сидеть здесь прямо сейчас, так это Гуди, а не ты.       Я проигнорировала колкость Кассия и продолжила есть. Он был полон решимости вести себя со мной как придурок, и было очевидно, что я ему не нравлюсь. Нет, это было неверное слово. Он терпеть меня не мог. Он никогда не относился ко мне с симпатией, даже накануне вечером, когда заставил своих рабов ублажать меня в клубе только ради того, чтобы записать это.       Это было тем, что скрепило сделку и помешало бы мне когда-либо выдвигать обвинения против него или Ксавье. Действительно ли я хотела, чтобы эту запись воспроизвели в зале суда перед присяжными? Мой авторитет был бы сведён к нулю, так как наручники, вероятно, не были видны на видео, и, вероятно, казалось, что я намеренно держала руки за спиной. Это была непринуждённая поза, не так ли?       — С чего ты взяла, что кто-то вроде тебя стоит пятнадцать миллионов долларов? Что ты сделала со своей жизнью, кроме как притворялась, что тебе не всё равно, хотя тебе было плевать? Ты помолвлена с мужчиной, чей отец владеет телевизионной сетью, в которой ты работаешь, и всё же кто-то должен воспринимать тебя всерьёз? Перестань. Ты ничтожество. По крайней мере, Гуди была полезна.       Я отказалась отвечать, и это довело Кассия почти до белого каления.       — Отвечай мне!       — Нет, я так не думаю. Не тогда, когда ты ведёшь себя как избалованный ребёнок, — отрезала я, отделяя кусочек лосося и отправляя его в рот.       Я почувствовал лёгкий аромат розмарина и морской соли. Это определённо был озерный лосось, и на вкус филе было восхитительным. Рыба таяла во рту, и это было почти так же приятно, как наблюдать за тем, как Кассий с красным лицом теряет самообладание перед своими рабами. Почему-то я не думала, что именно так подобает вести себя предполагаемому господину Доминанту.       — Оставь её в покое, Севен. Если она не хочет говорить, то кто мы такие, чтобы заставлять её? — голос Ксавье был холодным, усталым.       — Легко. Она должна быть здесь, на полу, с моими рабами, потому что она не ровня нам! Сегодня утром она стояла передо мной на коленях, отсасывая мой член, как будто это было самое изысканное блюдо, которое она когда-либо пробовала. И знаешь, что самое смешное, она хотела угодить мне, потому что думала, что я — это ты. Если твоя глупая маленькая шлюшка не видит разницы между нами, то почему я должен её уважать?       — Ради всего святого, оставь все как есть, Кассий. — Ксавье ущипнул себя за переносицу. — Ты вызываешь у меня чертову мигрень всеми своими безвкусными разговорами и идиотскими теориями заговора.       — Да, только не влюбляйся… ты же помнишь, что происходит, когда ты влюбляешься… — загадочно протянул он.       Ксавье покачал головой, прежде чем в гневе швырнуть салфетку на свою тарелку. — Ты только что испортил отличный ужин своей чушью. Уэнсдей, пойдём отсюда.       Я хотела сказать, что мне жаль уходить — и в каком-то смысле мне действительно было жаль, потому что, как только он высадит меня на Манхэттене, я больше никогда его не увижу, — но я не могла больше ни минуты находиться рядом с Кассием. Я не совсем понимала, что связывает Ксавье с братом, но не нужно было быть доктором Фрейдом, чтобы понять, что их отношения нездоровые.       Если бы я не знала братьев достаточно близко, то подумала бы, что Кассий влюблён в своего брата и не хочет, чтобы тот достался кому-то другому. Наверное, это просто моё воображение разыгралось. Возможно ли, чтобы между братьями произошло что-то настолько отвратительное и кровосмесительное?       Я молча последовала за Ксавье в гараж.       Моё вчерашнее платье было аккуратно упаковано в небольшую дорожную сумку Louis Vuitton, которую он мне подарил, а я переоделась в розовый спортивный костюм Juicy Couture, который Ксавье принёс мне накануне вечером. Это был не самый любимый дизайнер, но, по крайней мере, к костюму идеально подходили удобные слипоны на плоской подошве от Chanel, а мои высокие каблуки тоже были в сумке вместе с маленькой сумочкой и шерстяным пальто, которое я надела накануне вечером.       Когда я забралась на пассажирское сиденье рядом с Ксавье, он, казалось, не обратил на меня внимания, плавно завёл двигатель и включил обогрев в машине и на кожаных сиденьях, потому что ночью стало довольно холодно. Я то и дело поглядывала на него, но не знала, что сказать, чтобы облегчить его боль. Ему, должно быть, было нелегко, когда я прямо отказала в отношениях, но не по тем причинам, которые он, вероятно, предполагал. Мне нужно было высказаться, иначе я бы сожалела об этом всю оставшуюся жизнь.       Я повернулась к Ксавье, а он продолжал смотреть на дорогу. Милен Фармер со своей «Bleu Noir» звучала тихо в стереосистеме, и я подумала, что этот альбом — идеальный саундтрек для наших прошлых выходных.       — Итак, ты большой фанат? — поинтересовалась я наконец.       — Кого? Мадам Фармер? Это выбор Кассия — и со временем к ней привыкаешь, хотя она немного эксцентрична, не так ли?       — Что ж, это правда, во Франции её музыка нравится многим гомосексуалам, но она популярна и среди обычных людей. Я выросла, слушая её, поэтому мне очень нравится её музыка. Это не ускользнуло от моего внимания — «Point de Suture» играла в клубе вчера вечером. Это… соответствовало обстановке.       — Кассий сам выбирает плейлисты, когда приезжает в город. В клубе часто бывает много европейцев, поэтому мы, как правило, играем много британских и французских исполнителей. Несмотря на то, что посетители окружены самыми развратными занятиями, весь разврат творится под отличную музыку. Мы стараемся избегать «клубной атмосферы» с пульсирующей басовой музыкой, так как это немного банально. Таких БДСМ-клубов много, но все наши клубы эксклюзивные, и мы стараемся поддерживать эту атмосферу.       — А почему ты не спросил меня, проверялась ли я на ЗППП? — спросила я, меняя тему.       — Что?       — Ну, ты спросил меня, какие противозачаточные я принимаю, но не спросил, являюсь ли я «Тифозной Мэри». А могла бы. Я выгляжу здоровой, но мы оба знаем, что это ничего не значит… — и я смущенно замолчала.       Ксавье громко рассмеялся. — Ты должно быть шутишь, верно? Человеку в моём положении не нужно задавать такие глупые вопросы. Я просто хотел узнать, будешь ли вы говорить правду, но у меня есть свои способы… узнать.       Моё сердце начало биться быстрее. — Что ты имеешь в виду?       — Послушайте, я знаю всю твою историю болезни, включая аборт, который ты сделала в двадцать один год. Это был ребенок от Рено?       Моё лицо вспыхнуло, и я поняла, что в тот момент оно было пунцовым. — Как ты получил доступ к моим медицинским картам?       — Сейчас, когда всё данные хранятся в интернете, это проще, чем ты думаешь. Большинство врачей хранят свои медицинские файлы на сайтах больниц, например, в DropBox, и многие из них используют облачные программы, предоставляемые Amazon и Apple. И это глупо и опрометчиво, потому что хороший хакер может взломать эти программы. Я знаю отличного хакера, и она держит меня в курсе медицинских карт моих знакомых за небольшую плату. Я лучше заплачу, чем совершу ужасную ошибку.       Я ничего не сказала, потому что мысль о том, что кто-то так вторгается в мою личную жизнь, бесила меня до чёртиков. Я сразу же вышла из себя, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать свой вспыльчивый характер.       — Послушай, ничего личного. Я делаю это со всеми своими сексуальными партнёрами. Может показаться что я веду очень распутный образ жизни, но это не так. Когда я в клубе и вступаю в отношения с клиентом, я всегда надеваю презерватив, без исключений. Единственный человек, с которым я не использовал никаких средств защиты, — это твоя сестра. Я знал её, и она бы не осмелилась изменять мне. Кроме того, у меня был доступ к её медицинской карте, потому что она ходила к врачу, которому я платил, и он знал, чего от меня ожидать.       — У меня никогда не было заболеваний, передающихся половым путём, и я бы хотел, чтобы так и оставалось. Я ничего не имею против тебя, но я должен быть осторожен. Как ты знаешь, это не самая безопасная профессия, но мне нравится то, что я делаю, и клубы, которыми я управляю. Я предоставляю услуги, и люди очень довольны тем, что находят в наших заведениях. Так и должно быть.       — Когда у тебя был твой хакер, получивший доступ к моим медицинским записям? — спросила я вслух.       — В тот же день, когда умерла твоя сестра. Тогда это была всего лишь мера предосторожности. Я хотел убедиться, что в вашей семье нет болезней, которые могли бы стать причиной смерти Гуди…       — О чём ты говоришь? Ей перерезали горло. Какое отношение к этому имеет наследственная болезнь? Не будь глупцом и перестань оскорблять мой интеллект.       — Детектив О’Нил и детектив Возняк уже получили это дело, но оба отказались рассказывать мне, как она умерла, пока я не приеду в страну. Они просто позвонили мне на мобильный и спросили, где я, а я в тот момент летел обратно в Штаты. Когда я спросил, как она умерла, они отказались вдаваться в подробности и сказали, что я должен буду встретиться с ними в участке по прибытии. По иронии судьбы, я добрался до участка всего за пятнадцать минут до того, как ты с Уильямом вошли в двери управления полиции. К тому времени я уже всё знал.       — Я забеспокоился и подумал, что, может быть, она умерла из-за чего-то, что сделал я, поэтому я просмотрел её медицинские записи и заказал твои и ваших родителей у своего друга-хакера. Она открыла их через пару часов, и к тому времени, как я добрался до полицейского участка, я понял, что это дело рук преступников. Ты ведь расскажешь мне, если найдешь что-то подозрительное в её дневниках, правда?       — Еще бы, — огрызнулась я. — Погоди… ты серьёзно хочешь сказать, что никогда их не читал?       — Нет, никогда. Я бы не осмелился так вторгаться в её личную жизнь.       Я рассмеялась, хотя это было крайне неуместно: — Ты не против взломать чью-то медицинскую карту, но не хочешь читать дневник своей любовницы, опасаясь нарушить её личное пространство? Я почти уверена, что ты не видишь иронии в этом утверждении.       — Ну, одно могу сказать. Её здоровье было важно для меня, а другое… её дневники… это не моё дело.       — Что ж, я полагаю, в этом есть смысл.       Я немного помолчала и больше ничего не говорила, пока мы не выехали на шоссе 495, ведущее на запад, в сторону Манхэттена.       — Итак, ты сказала, что не останешься с Уильямом, когда вернёшься. Могу я спросить, что ты планируешь делать дальше?       Я пристально посмотрела на Ксавье, прежде чем что-то ответить. — Не думаю, что это твоё дело. Скажем так, мне больше не нужно оставаться здесь, в Нью-Йорке, и я уеду отсюда в ближайшее время. Я не в восторге от Манхэттена и никогда не была в восторге. Я просто переехала сюда ради работы, а после того, как я обручилась с Уильямом, стало ясно, что мы будем жить здесь.       — Я всегда знал, что ты из тех, кто страдает от тоски по путешествиям. Ты вернешься в Европу?       — Может быть, — ответила я.       — Значит, ты вообще не скажешь мне, куда собираешься ехать? Ты не можешь просто исчезнуть с лица земли. Думаешь, это помешает мне тебя найти?       — Найдешь меня? Нет, но я надеюсь, что ты будешь уважать мою частную жизнь, если я не захочу, чтобы меня нашли.       — Полагаю, у меня нет выбора. Так мне будет проще следить за тобой и убедится, что с тобой всё в порядке. То, что у нас нет отношений, не значит, что ты мне не нравишься. Ты сестра Гуди, а это опасное положение в наше время, если она не покончила с собой. Ты же понимаешь, что тебе может угрожать опасность, и если я не буду знать, где ты…       Я подняла руку, чтобы остановить его. — Так будет лучше, Ксавье. Так будет меньше искушения для нас обоих, потому что… ты тоже запал мне в душу, и если бы ты постоянно будешь рядом, я не уверена, что смогу устоять перед искушением. Ты прекрасный человек, но вместе мы — два серьёзно травмированных человека с большим багажом за плечами, но каким-то образом у нас получается. Иногда это просто… Это не должно так работать, и сейчас как раз такой случай. Мы с тобой… Одним словом — это невозможно.       — Это из-за того, что у меня были отношения с Гуди? Тебе кажется, что ты предаёшь её память, если будешь со мной?       Я бросила на него взгляд. — Нет, она не имеет к этому никакого отношения. Мне нужно побыть одной какое-то время и, возможно, найти какое-то… решение этой проблемы. Я знаю, что это не вернёт её, но пусть это будет причиной — моим личным крестовым походом, если хочешь, — когда я действительно могу что-то сделать, потому что она — моя сестра, и я любила её всем сердцем. Я ничего не могу сделать со всеми этими конфликтами, которые происходят далеко отсюда, но, возможно, я смогу уладить тот, что бушует внутри меня. Я вёл себя глупо и эгоистично — я была старше её на семь лет и должна буду сделать всё, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию.       Ксавье вздохнул, и я поняла, что чертовски его раздражаю. — Твой ответ, хоть и красноречив, но неубедителен. Я бы сделал всё, чтобы ты была в безопасности, но ты не возьмёшь от меня абсолютно ничего. Что, если я пригрожу не отдавать деньги?       — Я всё равно уйду — с деньгами или без, Ксавье. После того, что между нами произошло, я не могу просто продолжать жить своей жизнью и притворяться, что всё в порядке. Я никогда не умела лгать, и я скажу Уильяму правду, но я не буду винить тебя. В этом случае я точно знала, во что ввязываюсь, и делала это с открытыми глазами.       Он больше ничего не сказал, и когда яркие огни Манхэттена начали освещать ночное небо, у меня болезненно сжалось сердце, и мне стало трудно дышать. К тому времени, как он подъехал к зловещему зданию, где я жила с Уильямом, у меня началась настоящая паническая атака.       Ксавье долго смотрел на меня, прежде чем схватил меня за руку и крепко сжал. — Ты хочешь зайти внутрь?       — Не совсем, — выдавила я из себя тихим голосом. — Если честно, я боюсь, но мне нужно забрать кое-какую одежду и вещи Гуди. Уилл, возможно, не захочет их отдавать, и я не хочу устраивать грандиозный скандал, но, полагаю, на данном этапе этого не избежать. Это моя вина. Если бы я с самого начала была честна со своим женихом и с самой собой, этого бы не случилось.       — Послушай, у тебя есть код от парковки?       — Конечно.       — Тогда я припаркуюсь на гостевой стоянке и провожу тебя наверх. Вы всё равно расстаётесь, так что я не вижу, чем моё присутствие может навредить ситуации.       В тот момент я ничего не могла делать, поэтому просто кивнула, соглашаясь с его решением.       Мы припарковались и вышли из машины. Когда вошли в частный лифт, ведущий в гараж, он притянул меня к себе, и я не сопротивлялась его прикосновениям и объятиям. — Где ты остановишься?       — Честно говоря, я не думала так далеко вперед…       — Я не могу сегодня вечером ехать обратно в Хэмптонс… Я устал от всех этих сексуальных утех. Ты можешь остаться со мной в «Уолдорфе», пока мы не решим, что тебе делать.       — Ксавье, не надо…       Он перестал прикасаться ко мне и вместо этого поднял руки в притворном жесте капитуляции. — Почему бы нам не покончить с этим прямо сейчас? Ты мне очень нравишься, но я никогда не заставлю тебя переступить черту, которую ты не хочешь пересекать, так что давай заключим сделку. Останься со мной, пока не разберёшься со своими делами. По крайней мере, пока не закончатся похороны Гуди. У меня есть дом в Вокресоне, который чаще всего пустует, и я был бы рад время от времени принимать там гостей. Когда ты поймёшь, чего ты хочешь, я отпущу тебя. Одну — без меня — понятно?       — Мы не будем делать ничего, чего ты не хочешь, в том числе и в сексуальном плане. Мы заберём твои вещи и уедем во Францию, как только это будет возможно, договорились? Я должен убедиться, что полиция исключила меня из списка «лиц, представляющих интерес», прежде чем я смогу покинуть страну.       — Ты можешь отдохнуть и заняться любыми исследованиями, которые тебе нужны. На самом деле, я представлю тебя некоторым её друзьями, которые тоже были в сообществе. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за этого. Тебе нужно выяснить, что с ней случилось, и мне тоже. Возможно, ты лучше подходишь для этого расследования, и я могу это принять.       Он замолчал и коснулся моей щеки пальцем. — Я пока не могу освободиться от тебя и знаю, что не имею права просить, но, пожалуйста… Будь со мной. Больше всего меня удручает одиночество. Я скучаю по её улыбке, смеху и по тому, что она была в моей жизни. Ты можешь это понять? Я не хочу быть один, потому что я иду по пути самоуничтожения вслед за своим братом. Однако, боюсь, на этот раз мне не удастся восстановиться.       — Я никогда ни о чем не прошу — я беру это, требую этого и… Просто прими это. Я такой, какой есть, и таким останусь, но на этот раз мне нужно, чтобы ты со мной согласилась. Ты думаешь, смерть Гуди была тяжёлой только для тебя и твоей семьи? Конечно, ты не настолько наивна, чтобы думать, что в нашем сообществе не было людей, которые любили и заботились о ней. Пожалуйста, я умоляю тебя.       Я скрестила руки на груди. — Насколько велик этот дом в Вокресоне, и придётся ли мне видеться с тобой каждый день?       — Нет, если ты не хочешь. У меня тоже есть загородный дом, и как только ты уйдёшь от меня, обещаешь ли ты остаться там? Без обязательств? Тебе не нужно беспокоиться, потому что Кассий ничего об этом не знает, и у тебя будет столько уединения, сколько тебе нужно. Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя. Ты не представляешь, как сильно её смерть терзает мою совесть, потому что я не могу не думать, что во всём случившемся виноват я.       — Нет, это не так.       Я приподнялась к нему и сразу почувствовала, как его левая рука обхватила мой затылок, прежде чем он притянул меня к себе для страстного поцелуя. Его язык исследовал мой, и я почувствовала, как поддаюсь ощущению полного и абсолютного экстаза. Его правая рука опустилась мне в спортивные штаны и погладила чувствительный бугорок через трусики, и я вздохнула ему в рот.       Двери лифта звякнули, обозначая нужный этаж, прежде чем открыться.       — Что, черт возьми, здесь происходит?       Мы оба уставились на Уильяма, стоящего с красным как рак лицом. Выражение его глаз было такое, будто он застал нас с поличным, когда мы оба запустили руки в пресловутую банку с его печеньем. Я со смущением осознала, что левая рука Ксавье собственнически сжимает мою правую грудь. Если я хотела убедиться, что мои отношения с женихом окончательно разорваны, то сегодня вечером я сделала это с размахом.

***