Virtue Edgeplay

Уэнсдей

***

      Мы с Ксавье должны были остановиться в «Уолдорфе» только на один день, но дела задержали его на Манхэттене дольше, чем нам хотелось бы. Полиция всё ещё не завершила расследование и не выдавала тело Гуди, пока не пришли результаты вскрытия.       Дошло до того, что в дело вмешалась не только моя семья, но и Ксавье пришлось звонить Габриэлю и личному адвокату его семьи, чтобы узнать новости о расследовании. Это возмутило департамент, и нам пообещали, что её тело можно будет доставить во Францию через несколько дней.       К тому времени мы провели в городе, из которого я отчаянно стремилась сбежать, больше недели с половиной. Я не хотела объяснять, почему уволилась из CNW, и уж точно не хотела, чёрт возьми, сталкиваться с Уильямом или кем-то из семьи Уайтов.       Никто не был удивлён моим переездом или сменой статуса больше, чем я сама, и я решила, что будет справедливо рассказать родителям о случившемся. В типичной для французов манере моя мать ничуть не удивилась переменам. Она никогда не любила Уильяма, и хотя у неё были подозрения, она держала своё мнение при себе.       — Полагаю, ты ещё не знакома с Иоганном и Лорелеей? — громко спросила она по-французски.       — Нет, пока нет. Мы всё ещё на Манхэттене, а его родители вернулись в Германию. Ты не… думаешь, что то, что я делаю, немного… не знаю… это не может быть безобидным, — я расхаживала по гостиной роскошного номера, который почти две недели называла своим домом.       — Какое тебе дело до того, что думаю я или кто-то ещё, Уэнсдей? Это твоя жизнь. Твоя сестра мертва, и ты не отнимала его у неё, хотя, наверное, хорошо, что вы не встретились при её жизни. Похоже, он без ума от тебя, а для Ксавье это редкость, — объяснила она.       — Маман, мы когда-нибудь общались с детьми Торпов, когда были маленькими?       Моя мать помолчала. — С чего ты взяла? В твоём возрасте много взрослых людей, Уэнсдей. То, что вы одного возраста, не должно влиять на твоё решение и на то, хочешь ли ты связать с ним свою жизнь.       — Это не то, о чем я спрашивала, и никто никогда ничего не говорил о личной жизни. Мы говорим об очень взрослых отношениях, в которых мы наслаждаемся сексом друг с другом, и это все.       — Если ты так говоришь. Возможно, дети Торпов приходили на твой седьмой или восьмой день рождения, но не более того. Твой день рождения в конце сентября, а у близнецов в конце мая или в начале июня. Я плохо запоминаю даты рождения — ты же знаешь.       — Маман, я начинаю думать, что ты не разбираешься ни в чём, что тебя напрямую не касается, — быстро сказала я по-французски, повернувшись и неожиданно увидела Кассия. Его выдавали глаза, как обычно, и он выглядел недовольным.       — Что ж, мы скоро увидимся с вами, да? Я приготовлю воскресный ужин, и вы сможете прийти. Как тебе такая идея?       — Звучит здорово, мама. Вы уже получили… деньги из наследства Гуди?       — Да, Габриэль справился довольно быстро. Мы с твоим отцом смогли расплатиться за наш маленький домик и очень счастливы. После похорон Гуди мы отправимся в отпуск на круизном лайнере Norwegian Cruise Line. Мы едем на Аляску.       — Звучит заманчиво, мама. Я скоро с тобой поговорю. Люблю тебя.       — А я — тебя! — воскликнула она, и я тут же нажала кнопку выключения.       — Что ты здесь делаешь? — спросила я Кассия.       — Я мог бы спросить тебя о том же, но ты так мило разговаривала по телефону со своей любимой мамочкой, что я не хотел показаться грубым, — поздоровался он, оглядываясь по сторонам, прежде чем сесть на диван.       В номере было не так много мест, которые мы с Ксавье еще не успели обесчестить, поэтому моё лицо вспыхнуло от смущения, когда я села рядом с ним. — Чем я могу тебе помочь?       — Он определённо быстро продвинулся с тобой. На самом деле, я не видел, чтобы мой брат двигался так быстро с тех пор, как… ну, та метиска турчанка, которая была недостаточно хороша для него. Эта маленькая шлюшка получила именно то, что заслуживала, но теперь я должен наблюдать, как история повторяется. Ксавье совершает ту же ошибку с тобой — он слишком сильно и слишком быстро влюбляется. Я был бы плохим братом, если бы я не беспокоился о нем.       Я встала и подошла к бару. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?       — Для выпивки ещё рановато. Бутылка воды подойдёт.       — Сан-Пеллегрино или Эвиан? — спросила я вслух, взяв, конечно, французский бренд.       — То же самое, что и себе.       Я взяла две бутылки «Эвиан» и подошла к Кассию, прежде чем протянуть ему бутылку воды. — Ты здесь только для того, чтобы запугать меня? В конце концов, именно это я от тебя и чувствую. Ты прекрасно знаешь, что Ксавье здесь нет.       — Да, я точно знаю, где мой брат. Я пришёл сюда не к нему, я пришёл сюда к тебе.       Я прикусила губу и поставила бутылку с водой на стеклянный журнальный столик. — О чём нам вообще может быть нужно поговорить?       — О, ты удивишься, когда узнаешь, что нам нужно обсудить. Ты должна знать это заранее, милая, если ты разобьёшь ему сердце, я убью тебя и глазом не моргну.       Я не сомневалась в серьёзности его слов, хотя репортёр во мне тут же вылез на поверхность. — Это ты сделал с Матильдой?       — Ах, он назвал тебе имя этой сучки? Эта чёртова шлюха не заслуживала любви Ксавье, а он считал, что у неё золотая задница. Я ненавидел её с момента нашей встречи, как и тебя.       Меня застало врасплох его признание: — Что я тебе сделала, что ты думаешь, будто я использую твоего брата? Более того, как ты можешь ненавидеть, если даже не знаешь меня?       — Я ненавижу тебя за то, что ты заняла место Гуди и заменила её в его мыслях. Её нельзя забывать, но он постепенно растворяется в тебе. Что мне так неприятно во всей этой ситуации, так это то, что он не был влюблён в неё, хотя она и была идеальна для него. По словам Ксавье, у неё был какой-то «недостаток», который его смущал, и он чувствовал, что никогда не сможет по-настоящему доверять ей. Однако он смог влюбиться в тебя, хотя мы оба знаем, что эти отношения обречены на провал, — объяснил Кассий, наклонившись ко мне в гневе.       Я даже не знала, как реагировать на его язвительные слова. Более того, я не была уверена, чего именно он от меня хочет. Что-то внутри меня кричало, что он не имеет права обвинять меня в том, что я пытаюсь украсть воспоминания Ксавье о моей сестре, потому что это было неправдой.       Я не ревновала к Гуди, и мои отношения с мужчиной, который был её любовником, не имели ничего общего с тем, что было у них. Мы не практиковали доминирование и подчинение нигде, кроме как в спальне, и не каждый раз, когда занимались любовью. Я не хотела быть покорной, и Ксавье не ожидал, что я буду такой. Он был более чем счастлив принимать меня такой, какая я есть, но я не могла объяснить это Кассию, потому что, честно говоря, это было не его дело.       — Кассий, я не сомневаюсь, что ты очень заботишься о Ксавье и уверена, что желаешь ему добра, но я не пытаюсь отнять у тебя брата и не пытаюсь заменить ему мою сестру. Их отношения закончились, потому что Гуди мертва. Я не собираюсь гадать, что ты к ней чувствовал, потому что это действительно не моё дело, но… твои опасения необоснованны. Мы с Ксавье оба взрослые люди, и что бы между нами ни происходило, ничего общего с тобой это не имеет.       — Вот тут-то ты и ошибаешься, дорогая, потому что так оно и есть. Всё, что касается меня, — он не только мой брат, но и деловой партнёр. Ты убедила его передать мне право собственности на клубы? Он не просил денег — он просто попросил Габриэля перевести все его доли в клубах на моё имя. Единственное, что у него осталось, — это отель «Вог», казино и спа-центр, и для наших родителей это всегда было чем-то вроде «Да пошёл ты», потому что они считают такие места, как Макао и Лас-Вегас, неприличными и ни за что не стали бы играть в азартные игры где-либо, кроме Монте-Карло. Они ужасные снобы, знаешь ли.       Я почувствовала себя так, будто он ударил меня под дых. Так вот почему он спросил меня о работе в «Vogue» — он владел этим чёртовым казино, ради всего святого!       Я откашлялась и поняла, что никогда в жизни так сильно не хотела закурить, хотя мне удалось бросить и я не курила больше шести месяцев, за исключением той ночи, когда я узнала о смерти сестры. Я встала и разгладила чёрный облегающий свитер из викуньи, который надела с узкими джинсами цвета индиго. Этот наряд был недавним подарком от Ксавье, который никогда не уставал покупать мне всё, что я хотела. Это было приятно, но я могла бы получить такие же вещи от Уильяма, так что это никак не связано с тем, почему я предпочла Ксавье своему бывшему жениху. Я подошла к окну и посмотрела на все эти здания и на Центральный парк вдалеке.       — Насколько хорошо ты знаешь Астрид Шмидт? — наконец-то спросила я вслух после долгой паузы.       — Почему ты вдруг так заинтересовалась Астрид? Она не имеет никакого отношения к тому, о чём мы говорим, — будто защищаясь, ответил Кассий.       Я повернулась к нему лицом, потому что не хотела стоять к нему спиной. — Она была менеджером по персоналу в казино «Vogue» и, судя по всему, купила пентхаус Ксавье на Парк-авеню. Тебе не кажется это странным?       Его аквамариновые глаза были ясными, но холодными, как лёд. — Она наша кузина, и у неё всегда были близкие отношения с Ксавье. Они встретились сегодня за обедом, поэтому я знал, что его здесь не будет.       — Он назвал её «гребаной сукой», когда узнал, что она приходила в его пентхаус той ночью после того, как мы ушли из участка. Почему он так разозлился на неё?       — Вероятно, потому, что ему было крайне неприятно, что она осматривала его квартиру в тот же день, когда вынесли тело Гуди. Вероятно, он счёл всю эту ситуацию немного бесчувственной с её стороны, как будто смерть его возлюбленной ничего для неё не значила. Или, по крайней мере, она не придала этому значения настолько, чтобы отложить осмотр на следующий день. К чему ты клонишь?       — Если честно, то ни к чему… он не очень много говорит о вашей семье, и я бы хотела узнать, кто вы все и как я вписываюсь в эту картину. Я бы не хотела, чтобы все думали, что я просто мошенница, которая хочет занять место моей сестры в его жизни. Этого вообще не должно было случиться, но это произошло, и пути назад нет.       Кассий встал и подошёл ко мне. — Когда будешь готова уехать, дай мне знать, и я с радостью помогу тебе собраться.       Двойные двери открылись, и я никогда в жизни не был так рада видеть Ксавье. Я подошла и крепко обняла его, а потом прошептала на ухо: — Он здесь уже минут двадцать и быстро становится моей главной головной болью.       Ксавье посмотрел на меня и улыбнулся, прежде чем поцеловать в губы и обнять за талию. — Что ты здесь делаешь? Разве это не в стороне от твоего пути, раз ты собрался в Трайбек? Почему ты не присоединился к нам с Астрид за обедом?       — Без особой причины. Я просто хотел зайти и посмотреть на твою новую любовь. Она кажется счастливой и здоровой… Ты пытаешься заменить её, чтобы быстрее забыть Гуди?       — Мы оба знаем, что мое прошлое не имеет никакого отношения к Уэнсдей.       Кассию подошел к нам, бормоча что-то по-немецки, и все, что он говорил, звучало не совсем приятно. Я могла судить о содержании его монолога только по тону голоса. Он говорил быстро, его слова были отрывистыми, и единственное имя, которое я уловила в их разговоре, было «Матильда».       Пальцы Ксавье впились в мой бок, как будто он боялся, что я могу попытаться сбежать. — Послушай, я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Мы можем обсудить это в другой раз, когда оба будем более уравновешенными. То, что я чувствую в этот конкретный момент — это хочу убить тебя на хрен только за твои гнусные инсинуации. Ни у Гуди, ни у Матильды нет ничего, что связано с моими чувствами сейчас, и с твоей стороны предполагать иное — чистое безумие. Ты слышишь себя?       — Да, брат, живи в своём мире грёз со своей шлюхой-фантазией, но если ты думаешь, что можешь просто уйти в закат и жить обычной жизнью с этой новой сучкой, то ты, к сожалению, ошибаешься. Она разобьёт тебе сердце так же верно, как-то что восходит солнце. Ей нельзя доверять, потому что она тебя не понимает, и мы оба знаем, что происходит, когда такие, как она, сходят с ума, потому что мы уже проходили этот путь.       Кассий подошёл к нам, пока их с Ксавье не разделили всего несколько дюймов. Это было слишком страшно и жутко. Он положил руку на челюсть брата и сказал: — Она тебе не подходит, и ты это знаешь, так зачем ты снова делаешь это с собой? Я устал спасать и защищать тебя. В следующий раз, когда ты попадёшь в неприятности, я заставлю тебя рыть себе могилу. У меня есть свои границы, и я устал быть твоим сторожем.       Ксавье вздрогнул и оттолкнул его руку от своего лица. — Иди домой, Кассий.       — С удовольствием, — пробормотал он, проходя мимо нас и хлопая дверью.       Я с трудом выдохнула и поняла, что не дышала всё то время, пока они говорили. В комнате было слишком напряжённо, и всё из-за меня. Я знала, что была не единственной причиной, но на этот раз я определённо послужила катализатором и чувствовала себя парализованной и шокированной.       Ксавье отпустил меня, и я вернулась к окну.       Вид был великолепным, и мне нужно было что-то, что отвлекло бы меня от напряжённого разговора, свидетелем которого я стала между двумя братьями. Я почти чувствовала себя незваной гостьей, которая стала свидетельницей того, что не имела права наблюдать, и это чувство сводило меня с ума от разочарования.       Я почувствовала, как мой возлюбленный встал позади меня и вложил в мою руку бокал с шампанским. Я посмотрела на него, прежде чем сделать глоток «Cristal».       — Не рано ли для выпивки?       — О чём ты говоришь? Сейчас где-то пять часов, и, кроме того, после того, что только что произошло, ты бы солгала, если бы сказала, что тебе не хочется выпить.       Я снова отвернулась от окна и посмотрела на Ксавье, но он выглядел гораздо приятнее, чем Кассий, несмотря на то, что они были близнецами. — О чём он говорил?       — Почему ты не сказал мне, что Астрид — твоя кузина или что ты владеешь отелем «Vogue», казино и спа-центром? Чёрт, почему ты не сказал мне что отказался от своей доли в клубах? Он винил меня за это, но ты не сказал мне ни слова, так почему я должна терпеть такое дерьмовое обращение?       Ксавье посмотрел на меня решительным сине-зелёным взглядом, но в нём было что-то ещё. Он не хотел лгать, но и не хотел говорить мне всю правду. Протянул руку, чтобы отвести нас обратно к дивану, и, хотя я была немного раздражена тем, что не была так хорошо осведомлена, как мне казалось, я всё равно последовала за ним. Сев на диван рядом с ним, повернулась к нему с обвиняющим видом.       Я осушила свой бокал с шампанским в пару глотков и поставила его на стеклянный кофейный столик. Тут же скрестила руки на груди, приняв оборонительную позу, которая ясно давала понять, что я не в настроении выслушивать чушь. Я хотела знать правду, даже если Ксавье считал, что я пока не заслуживаю знать грязные подробности.       — Я не отказался от контрольного пакета акций клубов навсегда, я просто передал их Кассию на время. Он расстроен и зол из-за сложившейся ситуации, но она не так ужасна, как ему, вероятно, показалось. Клубы работают сами по себе, поскольку там набран штат первокласных сотрудников, а Габриэль следит за заработной платой и всеми налоговыми отчислениями.       — Всё, что нужно сделать моему брату, — это просто появляться в клубах, когда он захочет. — Ксавье усмехнулся одними губами, — Ему нравится тусоваться там, и на данный момент я бы предпочёл не иметь ничего общего с чем-либо, что хоть отдалённо связано с БДСМ. Моя боль ещё слишком свежа, и я не хочу, чтобы мне напоминали о Гуди каждый раз, когда я захожу в одно из наших заведений. Кроме того, теперь у меня есть ты — и я не хочу кого-то другого. Больше нет.       Он откашлялся, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.       — Полагаю, именно об этом он говорил по-немецки, хотя ты не поняла ни слов, ни их значения. Он сказал, что я беру «Всё до крайности, и в любовной игре тоже» — и он был как никогда прав. Со мной не бывает полумер. Мы с Матильдой были очень страстными, но наша пара также была разрушительной силой природы. Я был безумно влюблён в неё, но она плохо на меня влияла. Мы были обречены на крах и гибель. Он беспокоится, что это может случиться снова, потому что я никогда ни к кому не испытывал таких чувств… до тебя.       Тогда я громко рассмеялась. Я ничего не могла с собой поделать, пока не взглянула ему в лицо и не поняла, что он не подыгрывает мне и не смеётся вместе со мной. Он был смертельно серьёзен, и я не знала, что сказать. В кои-то веки я потеряла дар речи, но это не означало, что я не могла вонзить нож поглубже в сердце Ксавье и провернуть лезвие.       — Серьёзно, Ксавье, это очень… проникновенно и мило. Я знаю, что тебе было очень тяжело после смерти Гуди, но давай будем взрослыми и поговорим о нашей нынешней ситуации. Я говорю это сейчас, потому что понимаю, что ты испытывал к ней сильные чувства, даже если не был влюблён, но тебе не нужно говорить о нас в поэтических выражениях, чтобы мне стало легче. Мне тридцать два, а не двадцать два, и что возможно, это сработало бы со мной тогда, но уж точно не сработает сейчас. Зови меня циничной и старой. Тебе нужно попробовать эти заезженные старые трюки на пустоголовой двадцатилетней девчонке, которая, скорее всего, покраснеет от счастья и намочит свои стринги La Perla по твоей команде.       — Это не… шутка, Уэнсдей. Я не влюбляюсь, потому что это не то, что я обычно делаю, и ты знаешь это. Если бы я мог предчувствовать все, я бы вообще не повез тебя в Саутгемптон. Предполагалось, что это будет немного забавно. Я уже знал, что никогда не почувствую к тебе ничего, кроме жалости и отвращения, после того как мы с братом воспользуемся тобой. Таков был план, и я должен был придерживаться его, если бы ясно мыслил тогда.       — Да, Кассий всегда был частью нашего плана, даже если я тебе не говорил. Я никогда ничего не делаю без него, и мы всегда планировали делить тебя вместе. Он должен был унижать тебя физически, а я — морально. Это то, что мы делали со многими и получали от этого удовольствие. Кассий выполнил свою часть сделки, но я не выполнил свою, потому что не хочу так поступать с тобой. Ты можешь это понять?       Мне хотелось дать ему пощёчину за его тщательно разыгранное раскаяние и уйти, но я не могла. Я ведь тоже не следовала своему собственному плану.       Ни один мужчина не должен был прикасаться к моему сердцу. Чёрт возьми, я построила такую неприступную крепость, что никому не удавалось проникнуть за её стены… до сих пор. Как этому зеленоглазому мужчине удалось пробраться сквозь мою защиту и вызвать во мне хоть какие-то эмоции, было полной и абсолютной загадкой?!       Ксавье знал, что моей единственной настоящей любовью был Рено. Я бы никогда больше не позволила себе быть такой наивной или позволить кому-то так мной манипулировать. Я была слишком взрослой и всегда сомневалась в мотивах поступков людей. Это было одной из причин, по которой я так чертовски хорошо справлялась со своей работой.       Однако я чувствовала, что Торп был предельно серьёзен, но что больше всего ранило меня в его несвоевременном признании? То, что он признался, что они с братом использовали меня, или то, что я испытывала к нему те же чувства, но он никогда не услышал бы подобные откровения из моих уст?       Я не могла и никогда больше не смогла бы признаться кому-либо в любви. Но я любила тебя, Ксавье, любила тебя сильнее, чем когда-либо любила мужчину за долгое время, и, возможно, я тоже не планировала влюбляться в тебя.       Эти фразы никогда не покидали моих мыслей, но, может быть, Ксавье смог прочитать их в моих глазах? Это было бы неплохо, потому что я бы никогда не призналась бы ему в любви с бухты-барахты. Я была не из тех, кто влюбляется с первого взгляда, и никогда бы не стала такой.       Даже сейчас я винила во всём те необычные обстоятельства. Наши чувства, казалось, возникли за одну ночь, потому что мы оба потеряли кого-то очень важного. Его возлюбленную и мою сестру, и благодаря этой уникальной связи мы естественным образом сблизились и нашли утешение друг в друге.       Нам было очень легко потерять контроль над эмоциями, потому что мы проводили много времени вместе. Наши сердца были открыты и уязвимы — мы переживали утрату человека, который так много значил для нас обоих. Вместо того, чтобы признать боль, мы цеплялись друг за друга в крайне дисфункциональных отношениях.       Также не мешало отметить, что Ксавье был очень опытным любовником, с которым я чувствовала себя живой, свободной и готовой к сексуальным экспериментам. Я никогда не находилась в такой уверенности в своём теле и не жаждала секса так сильно, как сейчас. Ксавье заставлял время течь стремительно, и, что было особенно важно — наши занятия любовью проносились сквозь меня, оставляя за собой огненный след, желание и потребность. Всё моё тело было оголённым проводом двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю — конечно, я хотела что-то чувствовать к нему.       Я влюбилась в Ксавье и наслаждалась нашей дружбой, общением и, конечно, сексом, даже если это было не совсем то, к чему я привыкла. У меня было гораздо больше анального секса, чем я когда-либо испытывала в своей жизни, но с ним это казалось особенным и сексуальным, а не грязным и неестественным. Мне нужно было выполнять небольшие ритуалы, чтобы подготовиться, и во время этих странных занятий он заставлял меня ощущать себя чувственной, распутной, но абсолютно нормальной.       Большинство женщин постеснялись бы делиться своими привычками с любовниками, но для Ксавье не было ничего тайного в моём теле. Он знал как я хожу в туалет и когда у меня месячные. Он спрашивал меня о моём рационе и о том, что я ела. Он говорил мне, что можно есть, а что нельзя.       Мы посетили его личного врача, и мне удалили внутриматочную спираль. Врач прописал мне противозачаточные таблетки с низким содержанием гормонов, чтобы регулировать мой цикл. Ксавье также мог сам решать, хочет ли он заниматься со мной сексом в это время.       Мне не было стыдно признаться, что я не возражала против секса с Ксавье во время менструации, в то время как с любым другим мужчиной я бы громко возмутилась. То же самое было, когда мне нужно было подготовиться к анальному сексу, хотя мы оба согласились, что он будет использовать презервативы. Я просто не хотела, чтобы он вводил свой член туда, а потом внутрь меня. Мне было всё равно, насколько чистой я была после «подготовки», мне всё равно нужно было время, чтобы привыкнуть к этому новому образу жизни.       — Ты не всегда будешь чувствовать себя так. Со временем это станет нормой, — заверил он меня.       И постепенно, в течение последних трёх недель, моя жизнь с ним стала казаться нормальной, свободной и ни капли не необычной.       Я могла понять, почему моя сестра была так очарована им, несмотря на разницу в возрасте и то, что ей было всего двадцать с небольшим. Я чувствовала, что в моём возрасте должна была знать лучше, но по какой-то причине не хотела этого, потому что мне нравилось всё, что мы делали вместе. Чувство вины за то, что я была с любовником моей умершей сестры, — за то, как он трахал меня, заявлял права на моё тело, ласкал мою вагину, лизал мою задницу и использовал на мне свои игрушки с моего разрешения уходило с каждым днем.       И всё же он стоял там и смотрел на меня так, словно я действительно смутила и удивила его, потому что я не могла сказать, что тоже влюблена в него.       Возможно, я всё-таки недооценила его. Я не ожидала, что он первым поднимет белый флаг и признается в чувствах ко мне.       Он был сильным альфа-самцом. Ему ничего не было нужно от меня, кроме физического удовольствия, которое я мог ему доставить. Почему мое эмоциональное состояние вообще должно было повлиять на это? Внезапно я почувствовал себя настоящим мужчиной между нами. Я не хотела, не могла и не готова была признать, что испытываю к нему какие-либо чувства. Не сейчас, возможно, никогда. Мне нравилось то, что он делал для меня в спальне, но именно там нас связывали эмоциональные узы, и именно за дверью они должны были оборваться. Почему это стало такой сложной ситуацией для понимания, особенно когда он был Хозяином, а я — его добровольной подчиненной?       Ксавье ни о чём меня не просил. У него была гордость, и в глубине души я знала, что он бы не стал попрошайничать.       Вместо этого он громко вздохнул. — Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом и прогуляться. Я вернусь чуть позже.       — А как насчет ужина? — поинтересовалась я.       — Я возьму что-нибудь на вынос. Не волнуйся.       Он быстро поцеловал меня в губы, и, хотя я пыталась удержать его за талию, его тело напряглось от физической близости между нами.       Его сердце закрылось, а эмоциональные связи разорвались, он больше не хотел, чтобы я прикасалась к нему, если только мы не занимались сексом. И даже сейчас он не мог этого понять. Язык его тела говорил о многом без лишних слов, которыми мы могли бы обменяться.       На самом деле, он не мог убежать от меня достаточно быстро.       Что я сделала, что он не понимал, что всё, что мне было нужно, — это немного времени, которое он не хотел мне дать? Разве это справедливо по отношению ко мне? Почему он не мог дать мне время, чтобы я всё обдумала, прежде чем он окончательно от меня откажется?

***