Virtue Edgeplay

Уэнсдей

***

      — Ты выглядишь так, что я готова съесть тебя заживо, — прошептала я ему.       Ксавье прочитал фразу по моим губам и выключил плиту. — Да. Внезапно я понял, что не очень-то голоден, но мечтаю, чтобы ты оказалась в моей постели… сейчас.       — Твоя еда выглядит очень аппетитной.       — Отложим ужин на потом. К черту все! Сними с себя одежду… сейчас.       Я поняла, что он имел в виду, прямо там, на месте. Скинула пальто и бросила его на пол. Свитер из викуньи облегал моё тело, гладкой шерстью дразня болезненно напряжённые соски.       — Быстрее… Или тебе нужна помощь? — Ксавье говорил о раздевании, так, как большинство людей рассуждали бы о погоде.       — Не нужна, но я отчаянно хочу получить её. От тебя.       Ксавье отодвинул блюдо на край плиты и накрыл крышкой. Быстро двинулся ко мне, и прежде чем я успела что-то вымолвить, его губы впились в мои в страстном поцелуе, и я тут же обвила его шею руками.       Язык Торпа был восхитительным на вкус, и когда он раскрыл мои губы в идеальное положение и слегка запрокинул мою голову назад, у меня подкосились ноги и перехватило дыхание. Его руки скользнули вниз по моим ребрам, прежде чем тепло мужского тела окутало мою кожу. Я почувствовала ладони Ксавье на своей груди, прежде чем он пальцами болезненно-приятно потянул мои соски, и я отдалась ему без лишних раздумий.       Торп медленно стянул мой свитер через голову и выпустил его из рук. Снова погладил мою грудь и зашептал мне на ухо: — Встань на колени.       Я без раздумий подчинилась и расстегнула пуговицу на его дорогих чёрных джинсах, прежде чем опустить молнию и потянуть его член наружу правой рукой. Он был твёрдым, но поддавался любым моим плавным, умелым касаниям. У Ксавье сразу перехватило дыхание, и тогда меня переполнило ощущение полного господства над ним. Это была моя правда — я стояла на коленях, но вся власть была в моих руках, и в глубине души мы оба это знали.       Было так легко смотреть на член Ксавье как на отдельную часть тела, тёплую и гладкую под моими пальцами; твёрдое как камень свидетельство того, как легко я могла управляться с ним, а я ещё даже не использовала свой рот.       Я осторожно провела руками по всей длине, и на выпуклом кончике выступила прозрачная капля его вожделения. Было так приятно провести языком по головке члена и быстро облизать, прежде чем я раскрыла губы и приняла Ксавье в свой теплый рот дюйм за пульсирующим дюймом.       — Твою мать, Уэнсдей… — Ксавье замолчал, когда я начала заглатывать его целиком, его член скользнул мимо миндалин и расширял моё горло восхитительно болезненным, напряженным образом.       Я вытащила его изо рта и начала медленно водить языком вверх и вниз по стволу, а левой рукой массировала яички. Ксавье был полностью в моей власти; от осознания этого у меня закружилась голова. Я чувствовала как возбуждение увлажняет мои узкие стринги.       Когда я снова взяла член Ксавье в рот, он вздохнул и полностью отдался удовольствию, которое я ему предлагала.       Мои ладони скользнули ниже, к его мошонке, и стали ласкать промежность, которую я безжалостно дразнила несколькими пальцами. Чувствительная полоска плоти заставила его бёдра слегка дрожать под моими умелыми прикосновениями. Его анус сжался в предвкушении, но мне было так легко ввести в него два пальца, лаская простату.       Торп с самого начала знал, что между нами произойдет, и подготовился. Это была одна из немногих причин, по которой я не чувствовала себя виноватой из-за того, что мне приходилось терпеть перед анальным сексом, потому что Ксавье всегда предупреждал меня. Это была обязательная подготовка к нашим анальным играм, которые теперь всегда были обоюдными.       Я чувствовала себя комфортно в своей сексуальной ориентации и не возражала против его бисексуальности, даже если он не искал других мужчин для секса. Мне просто приятно было жить с кем-то, кто не считал, что есть «правильный» или «неправильный» способ заниматься сексом, а делал то, что доставляло обоюдные удовольствие и радость.       Я была полностью поглощена своими мыслями, поэтому, когда чьи-то руки, которые не могли принадлежать Ксавье, обхватили мою грудь и чувственно её сжали, я испытала сильнейший шок и удивление. Ксавье запустил руки мне в волосы, но те, другие прикосновения были достаточно знакомыми, и я поняла, кто это, ещё до того, как незваный гость задышал мне на ухо.       А потом я услышала низкий и соблазнительный голос, который прошептал: — Мне жаль, что мы начали наше танго не с той ноги. Уверен, что смогу исправить это сегодня вечером. Обещаю.       Я лишь слегка улыбнулась, услышав дыхание Кассия у своего уха. Его умелые пальцы сжали мои соски сильнее, чем это когда-либо делал Ксавье, но, честно говоря, я с нетерпением ждала обоюдного ménage à trois со вторым братом.       Я подняла глаза на Ксавье, и он ответил мне взглядом, прежде чем провести рукой по моей щеке: — Не сердись, любовь моя. Я пригласил его присоединиться к нам за ужином. Если ты не хочешь, чтобы он участвовал, я отправлю его в комнату для гостей, и он сможет подрочить там.       Нет, так не пойдёт. Я не хотела, чтобы Кассий рылся в личных вещах Гуди, потому что в прошлый раз, когда была там, я не запечатала коробки.       — Всё в порядке, он может остаться, но сегодня вечером никакого анального секса, так что ему придётся найти другие способы развлечься с моим телом, — ответила я, прежде чем снова наброситься на член Ксавье с голодом и страстью.       — О, я согласен на все, поверь мне, — сказал Кассий, стягивая с меня джинсы и медленно выпутывая меня из них, пока я продолжала целовать достоинство его брата.       Кассий настойчиво терзал пальцами мои упругие соски, медленно спускаясь поцелуями по моей спине. Его ладони скользнули по позвоночнику и остановились на моей пояснице, и он провокационно раздвинул мои ягодицы, прежде чем я почувствовала тепло его рта на своей заднице. Он немного подразнил меня языком, прежде чем одна из его рук скользнула ниже и стала ласкать мой клитор, обводя его кругами.       Мое тело немедленно отреагировало, хотела я того или нет. Низ живота мгновенно наполнился жаром, а когда Кассий скользнул двумя пальцами в мои влажные складки, я почувствовала головокружение от всех этих прекрасных ощущений. Его пальцы быстро нашли мою точку G, и он двигал пальцами внутрь и наружу с экспертной точностью. Мне не потребовалось много времени, чтобы достичь чувственной вершины, но когда я кончала, было трудно сосредоточиться на оральном удовлетворении Ксавье.       — Этого достаточно, — сказал мой любовник голосом, сочащимся вожделением. — Раз ты сказала, что не хочешь анала, Кассию придётся воспользоваться твоим прекрасным ртом.       Я коварно улыбнулась, но не могла поверить, что снова позволила этому случиться. Я поклялась никогда больше не подпускать Кассия к своему телу, но вот он был тут и прикасался к самым интимным местам, которые, как я считала, принадлежали только Ксавье. Я была в замешательстве, но решилась плыть по течению. Я всегда могла обсудить это с Ксавье позже. Я всё ещё не была уверена, что я из тех женщин, которые занимаются сексом с несколькими партнёрами одновременно, но в тот момент мне определённо нравилось делать нечто настолько греховное и развратное.       Я стояла на трясущихся ногах, прежде чем Кассий без особых усилий поднял меня и понес в спальню. Он положил меня на кровать, и прежде чем я успела устроиться поудобнее, Ксавье раздвинул мои ноги и яростно провел по моему клитору своим горячим языком. Я громко застонала, прежде чем прикусить губу, чтобы сдержаться. Ему нравилось ласкать меня языком, и в этом он был талантливее большинства мужчин.       Вскоре всё моё тело превратилось в один сплошной комок чувственности, и мои нервы, казалось, были привязаны к тому месту удовольствия между моих ног.       Кассий забрался на кровать и сел верхом на моё лицо. Мне было легко взять его член в руку и направить его в свой рот. Хотя весь этот процесс подразумевал, что я тянула его член вниз, он наслаждался болью, смешанной с удовольствием от моих действий. Кассий не произнёс ни слова, но я могла догадаться по лёгкой дрожи в его бёдрах, что он был близок к экстазу.       Ксавье прекратил ублажать меня как раз в тот момент, когда я была на грани очередного оргазма.       Он встал с кровати и подошёл к ящику, из которого достал нашу любимую игрушку — зажимы для сосков на цепочке, как чётки, с одним зажимом на конце для моего клитора. Я не видела его, но слышала звон металла, а затем почувствовала его вес на кровати, когда он надевал на меня эти приспособления.       — Это должно помешать тебе кончить раньше времени, — сказал мне Кассий, прежде чем вынуть свой член из моего рта и встать с кровати.       Ксавье перевернул меня на живот и заставил встать на четвереньки: — Когда почувствуешь, что она близка к оргазму, потяни, и это должно привлечь её внимание.       — Спасибо, но я думаю, что справлюсь с этим лучше тебя, — усмехнулся Кассий откуда-то из-за моей спины. — Я научил тебя основам, помнишь? Я могу с ней справиться.       — Это командная игра, а значит, ты не будешь трахать её до тех пор, пока не кончишь, но с перерывами. Не трать больше пары минут, а потом мы поменяемся, пока не достигнем оргазма, хорошо? И ещё, ты не можешь кончить в неё. Если она разрешит, ты можешь кончить ей на грудь или в рот, но не внутрь, понял?       — Ладно, прекрасно.       — Я просто устанавливаю правила и напоминаю, что, как бы соблазнительно ни выглядела её задница, ты не можешь трахнуть её туда. Она сказала «нет».       — Ты можешь заткнуться на хрен, чтобы я мог начать? Я не идиот, знаешь ли. У нас просто уютный маленький ménage à trois, и ничего больше. Очень ванильно, но в данный момент мне нужно поменьше извращений в жизни.       Я почувствовала, как прогнулась кровать, когда Кассий встал позади меня и стал дразнить мой анус пальцами, одновременно вводя в меня свой член. Я ахнула от его размера, и он подождал, пока я привыкну к нему. На собственном горьком опыте я убедилась, что даже у близнецов не бывает одинакового размера. Кассий был на дюйм выше своего брата, и ощущения от его члена внутри меня были не такими, как от Ксавье.       Он трахал меня сзади, и я старалась не стонать, потому что через каждые пару толчков он дёргал за цепь, и мой клитор и соски загорались огнём. Это было болезненно-приятное ощущение, и потом у меня несколько дней болело всё тело, но оно того стоило хотя бы ради множественных оргазмов.       Ксавье подполз ко мне спереди, схватил за голову и притянул к себе для чувственного поцелуя. Нежные и сладкие, его губы стали требовательными, когда его язык встретился с моим, прежде чем он завладел мной.       Внезапно Ксавье отстранился. — Не сопротивляйся, не борись с этим, и тебе станет намного приятнее, — шептал он мне на ухо.       Я позволила своему телу полностью расслабиться, и как только я начала получать удовольствие от мучительно медленных движений Кассия внутри меня, он вышел из меня и встал с кровати.       Ксавье развернул меня к себе и погрузился с такой силой, что мне пришлось напрячься. Поначалу он был груб, но постепенно его прикосновения стали успокаивающими, и я чувствовала, что он не столько трахает меня, сколько занимается со мной любовью; это было восхитительно и порочно.       Кассий схватил меня за затылок и прошептал на ухо: — Он хорош, не так ли? Я не привык к такой «любви», потому что испытываю лишь жалкую привязанность к своим рабам, но он искренне заботится о тебе. Если ты всё испортишь, я вернусь и испорчу тебя, и, поверь мне, это будет очень неприятно.       Он скрыл свои намерения, делая вид, что покусывает моё ухо, прежде чем его губы завладели моими. Его поцелуй был другим: грубым и страстным одновременно. Наши языки не танцевали, а скорее пожирали друг друга, и восхитительный вкус его губ был почти невыносимым.       Не знаю, как долго мы так двигались, но в какой-то момент нашего ménage à trois один из братьев снял с меня зажимы, и Ксавье разрешил мне кончить, и это было потрясающе.       Потом мы отдыхали, сплетясь тремя обнажёнными телами, и я лежала посередине, потому что ни Ксавье, ни Кассий не хотели обниматься.       — Вы двое когда-нибудь… ну, знаете… друг с другом? — спросила я Ксавье, когда решила, что Кассий заснул.       — Ради всего святого, это просто… слишком отвратительно, чтобы даже думать об этом, — громко ответил Кассий. — Нет, мы такого никогда не творили. Мы не против делить женщин, но нет, я не хочу сосать член брата, а он не хочет мой. И я не желаю знать, что чувствует мой брат. Мы, знаешь ли, однояйцевые близнецы. Думаю, мы достаточно времени провели вместе в утробе матери. Это была строгая политика «делиться и делить одинаково», но мы ничего не делаем друг другу.       — Ну, и что это тогда между нами? — спросила я. — Я не очень-то хороша в полиаморных отношениях…       — Расслабься, ты никогда не окажешься в такой ситуации, — неожиданно перебил меня Кассий. — У меня есть люди, с которыми я связан… даже если отношения немного односторонние, но сейчас я очень доволен своими рабами. Клодетт ушла, и её место заняла прекрасная Ингрид. Она абсолютно идеальна, и, хочешь верь, хочешь нет, они с Гансом неплохо ладят.       — Итак, что же это будет?       Ксавье повернул моё лицо к себе. — Это то, что есть, Уэнсдей. Это больше никогда не должно повториться, или ты можешь потребовать этого в любой момент. Вся цель в том, чтобы ты кончила. Дело не столько в нас. Я думаю, что моему брату нужно… заново познакомиться с опытом, который не связан с его собственным удовольствием. Ты ему нравишься — на этом всё.       Я повернулась к Кассию и посмотрела на него, а он оглянулся на меня. — Я тебе правда нравлюсь? Я имею в виду, как человек или… ты всё ещё думаешь, что я пытаюсь стереть память моей сестры из головы твоего брата?       — Что я думаю, не имеет значения. Ты делаешь Ксавье счастливым, а всё остальное — не моё дело.       — Да, но не так давно ты думал, что это тебя касается. Я честно хочу знать, как ты ко мне относишься. Я хочу быть с твоим братом, но если ты постоянно будешь пытаться нас разлучить, то ничего хорошего из наших отношений не выйдет, — объяснила я рациональным тоном.       — Верно, но твои отношения с моим братом на самом деле не влияют на меня, Уэнсдей. Я должен доверять решениям Ксавье — он взрослый мужчина и сам знает, кто ему нравится и кого он любит. Всё остальное — мелочи. Обещаю тебе, что никогда не стану вмешиваться в твои отношения с моим братом.       Я понимала, что Кассий намеренно избегает ответа на мои прямые вопросы, но в то же время не могла заставить его отвечать о том, о чем он не хотел говорить, поэтому прекратила разговор.       — Послушайте, с вами очень приятно, но я должен поспешить. Меня дома ждет рабыня, которую нужно тренировать и всё такое. Ещё раз спасибо за приятное времяпрепровождение, и я надеюсь, что вы двое вместе хорошо проведёте остаток вечера.       Кассий соскользнул с кровати, схватил свою одежду и вышел из спальни.       Я хотела продолжить разговор с Ксавье, но когда он обнял меня и прижал к себе, растаяла, и все мои страхи рассеялись. Мы были вместе, и в тот момент это было самым важным.

***

      Мы сидели за огромным обеденным столом вдвоем в одинаковых черных махровых халатах и ​​ужинали при свечах. К приготовленным блюдам Ксавье подобрал несколько бутылок шампанского «Cristal». Еда казалась мне такой же пьянящей, как и занятия любовью с Торпом, а может, дело было в выпитом алкоголе. В любом случае, мне настолько безумно нравилось проводить время с любимым, что разделить с ним трапезу было не менее приятно, чем оказаться в одной постели.       — Мой комплимент шеф-повару… Это одно из лучших домашних блюд, которые я когда-либо пробовала. Благодарю тебя. — улыбнулась я, и хотя мои слова, должно быть, прозвучали чересчур, я ничего не смогла с собой поделать.       Улыбка Ксавье стала шире, когда он схватил мою руку через стол и сжал ее в своей.       — Пожалуйста. Я понял, что всегда ты кормила меня, но я никогда не готовил еду для тебя до сегодняшнего вечера. Я знаю, это прозвучит глупо, мне следовало бы лучше соблюдать психологию отношений, но я так чувствую, чувствую, что должен постоянно напоминать тебе, что с тобой меня связывает не только секс. Мне нравится твоя компания, твой глубокий ум, твоя душа и твое горячее сердце. Секс никогда не привязывал меня к кому-либо, но в тебе есть то, что держит меня на крючке, и то, что ты делишься со мной своим телом, — это прекрасный бонус.       — А Кассий? Распространяется ли это на то, что мне придется делить свое тело с ним? — эти слова вырвались неожиданно, и я совсем не хотела произносить их вслух.       Ксавье осушил свой бокал шампанского и поставил его на стол. — Нет, это другое. Он заходил раньше, после того, как ты ушла, и спросил, может ли он присоединиться к нам, так как он был непостижимым ублюдком и хотел загладить свою вину перед тобой. Я сказал ему, что тебе теперь будет позволено устанавливать свои правила, и если ты захочешь, чтобы он ушел, ему придется уважать твои желания.       — Я знаю… тебе трудно это понять. Как я могу делить тебя с другим, если я влюблен в тебя, но… для меня делить тебя с Кассием — это не столько отдать тебя другому мужчине, сколько позволить тебе увидеть другую часть меня. Мы однояйцевые близнецы, то есть мы были зачаты из одной яйцеклетки и одного сперматозоида, которые срослись и образовали двух разных людей. Связь, которую мы разделяем, неописуема. Если бы я мог объяснить это простыми словами, я бы это сделал, но нет таких фраз, которые заставили бы тебя понять, насколько мы близки и как много значим друг для друга.       Он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Liebling , то, чего ты достигла… в сочетании с твоими ограниченными знаниями об этом образе жизни за столь короткое время, просто поразительно. Я бы первым признал, что никогда не собирался вступать в отношения с новичком в БДСМ. Так просто не принято, но то, что существует между нами, — это гораздо больше, чем образ жизни и правила этого сообщества.       — Так мы в БДСМ-отношениях или нет? — спросила я. — На самом деле я хочу знать, являюсь ли я сабмиссивом для своего доминанта?       — И да, и нет. — Ксавье снова наполнил свой бокал шампанским. — Пойми, что у нас как и в большинстве мужских гомосексуальных отношений нет «верха» и нет «низа». Это не значит, что один из партнеров не будет находиться на самом низу в большей степени, чем другой, но он также будет на самом верху, потому что отношения считаются равноправными.       — Настоящие отношения доминирования и подчинения работают примерно так же. Нет такого, чтобы Доминант или Саб всегда были в этой роли, если только это не отношения 24/7. У нас не так. Мы занимаемся сексом, и часто ты занимаешь подчинённую позицию, но сегодня ты была Доминантом, а мы — твоими Сабами. Ты унижала нас? Нет, но истинное подчинение — это не унижение, и ты должна это понимать.       — Итак, если вкратце, то когда ты хочешь, чтобы мы развлекались с Кассием, мы можем это делать, но если ты не захочешь, то это нормально и не является частью наших отношений. Мне не нужно привлекать своего брата, чтобы кончить, и если тебе некомфортно, то он не нужен и никогда больше не будет участвовать.       — А как насчет моногамии? Она когда-нибудь влияет на отношения? — я отрезала кусок лосося и долго жевала, прежде чем проглотить. — Я всегда считала, что моногамия немного переоценена, но в то же время для меня есть особая уверенность в том, что пара глубоко заботится друг о друге, когда они могут поклясться, что у них сексуальные отношения только друг с другом. Даже если это часто оказывается чистой иллюзией.       — Я никогда не был моногамным, но, опять же, я никогда не состоял в отношениях с женщиной, которая требовала бы от меня этого, потому что она всегда была частью моей жизни. Я практикую безопасный секс, когда сплю с кем-то вне нашего союза, но этого не случалось с тех пор, как мы вместе… официально, я имею в виду. Честно говоря, я не хочу никого, кроме тебя. Я не прикасаюсь к своему брату, пока мы с ним развлекаемся, так что если кто-то и был неверен, то это ты, но это чисто формальность. Я хотел этого так же сильно, как и ты, и раз уж я был там, то получил столько же удовольствия, наблюдая за тем, как Кассий занимается с тобой сексом, сколько и когда занимался с тобой любовью.       Я допила остатки шампанского, чтобы набраться смелости. — Я собиралась рассказать тебе до того, как всё началось между тобой, Кассием и мной, что мне позвонила моя лучшая подруга Энид. Она сказала, что говорила с тобой — ну, ты же должен был с ней поговорить, иначе как бы она узнала номер, который ты мне дал? Суть в том, что теперь ты знаешь правду и то, о чём я тебе никогда не рассказывала. Это Энид в итоге осталась с Рено, и я не хочу, чтобы ты когда-либо винил её за это.       — Она хороший человек, и предложила нам поужинать всем вместе, как только мы устроимся в Париже. Ниди также сказала мне, что вы знакомы и что у неё были отношения с Кассием, хотя это, конечно, не самые приятные воспоминания для неё. Я хочу, чтобы ты знал, что я возобновила нашу дружбу — не то чтобы я когда-либо рассматривала Энид иначе, чем просто как подругу, но… я снова хочу вернуть наше близкое общение.       Ксавье аккуратно дожевал последний кусочек, прежде чем вытереть рот тканевой салфеткой. — Это приятно слышать. Я думал, что только мое общество и смерть твоей сестры могут свести тебя с ума. Надеюсь, ты забыла ту книжную чушь, потому что это был бы огромный риск, на который ты пошла бы и поставила бы под угрозу все наши жизни, включая жизнь Энид.       — Да, знаю, я продолжу свои исследования, но обещаю не делиться никакими результатами или открытиями ни с кем, кроме тебя, — гладко солгала я.       — Хорошо. И отвечая на твой вопрос, да, я знаю Энид довольно хорошо. В конце концов, её мать немка, а отец — французский промышленник-миллиардер. Наши семьи довольно близки; на самом деле, её мать — троюродная сестра нашей матери.       — Значит, Кассий встречался со своей кузиной?       — Она наша троюродная сестра. В ней не так много нашей крови, и это вряд ли можно считать кровосмесительными отношениями. То же самое с Астрид. Я никогда не занимался с ней сексом, но Кассий спал с Энид, и она наша кузина. Мы бы, наверное, не общались, если бы не вели одинаковый образ жизни.       — Наша семья всегда была немного странной в том, что касалось посторонних. Да, мы ходили на семейные посиделки с бабушками и дедушками, на которых присутствовали дети, внуки, тёти и дяди. Однако ни один из наших родителей не был близок со своей семьёй. Если не считать редких вечеринок по случаю дня рождения, свадьбы или похорон, моя семья, за исключением родителей, братьев, сестёр и нескольких близких родственников, остаётся для меня загадкой.       — Матери было особенно стыдно, потому что её отец занимал важную должность в армии во время Второй мировой войны. Он женился на бабушке, когда ему было под сорок. Он родился вскоре после Первой мировой войны, но его дочь, моя мать появилась на свет только в 1956 году. Неважно, что наш дедушка был очень молод и, вероятно, достаточно глуп, чтобы поддаться моде того времени… а мама могла думать только об унижении, которое испытывала из-за того, что её родители были нацистами.       — Она была восьмым ребёнком Акселя Эриха фон дем Буше-Штрейторст и Урсулы Хартманн. Её отец на самом деле участвовал в операции «Валькирия», но высокопоставленные чиновники, на которых он работал, не знали об этом, потому что он очень хорошо скрывал своё участие. После войны с ним обращались как с любым другим военным преступником, и, возможно, это ожесточило его и превратило в бессердечного садиста, каким он стал.       Я снова наполнил свой рифленый бокал шампанским. — Вы с Кассием когда-нибудь… оставались на его попечении?       — Однажды, когда нам обоим было по восемь лет. Я помню тот случай так, будто это было вчера. Кассий вёл себя особенно плохо и нашёл военные медали старика, которые тот хранил в тайнике. Наш дедушка был в ярости, когда увидел, что мы держим в руках его драгоценные медали, и нас обоих отвели в странную темницу и выпороли чёрным кожаным ремнём.       — Наша мать узнала об этом, и не было ничего страшнее чрезмерно заботливой матери. Она прокляла своего отца и сказала, что он больше никогда нас не увидит. Я помню, как старик улыбнулся и сказал, что рад, потому что мы оба были её испорченными отродьями. «Ты позоришь нас, Лорелея, и я ненавижу твою мать за то, что она тебя родила». Мать плакала, но сдержала слово, и мы больше никогда не появлялись в присутствии старика.       — Зачем ты мне это рассказываешь, Ксавье? — спросила я после затянувшейся паузы.       — Ну, я просто поддерживаю беседу, дорогая. Мы должны иметь возможность делиться друг с другом историями из детства, не так ли? Это не имеет никакого отношения к тому, почему я увлекаюсь БДСМ, но каждое событие, которое происходит в нашей жизни, формирует нас как людей, не так ли?       — Конечно. — я вытерла рот и положила салфетку на жалкие остатки еды на своей тарелке. — Я должна поделиться с тобой и признаться во всех своих грязных семейных секретах?       Ксавье покачал головой, прежде чем поцеловать мою ладонь. — Нет, совсем нет. Ты делишься тем, чем хочешь, и я ничего не прошу у тебя взамен. Я рассказываю тебе только то, что у меня есть, потому что чувствую, что могу тебе доверять. Когда я буду готов, я расскажу тебе свои секреты, но не раньше, понимаешь? Если я не думал, что ты справишься с простой историей о том, как меня избил мой дедушка, то я уж точно не стал делиться с тобой тем, что в итоге оттолкнёт тебя. Ты понимаешь?       — Да, хочу. Больше, чем ты думаешь.       — Хорошо, тогда пора ложиться спать. Нам ещё многое нужно сделать, а наш рейс в Париж завтра вечером. Я не хочу, чтобы ты что-то забыла, и это даст тебе возможность попрощаться перед отъездом.       Каким-то чудом я не хотела спорить с Ксавье. Вместо этого я встала и позволила ему взять меня на руки и отнести в спальню. Там он снял с меня халат и осторожно положил в постель. Обнял меня сзади, и это меня успокоило. Мне нравилось ощущать жар и твёрдость его тела. Я чувствовала себя в безопасности, и сразу закрыла глаза. И прежде чем я успела подумать о прошлом или будущем, сон перенес меня в свою волшебную страну грёз.

***