Virtue Edgeplay

Уэнсдей

***

      Утром я должна была пересчитать вещи, которые хотела взять с собой в поездку в Париж, хотя уже спланировала это больше недели назад. Мой Kindle Fire, iPad и iPod уже лежали в моей ручной клади вместе со сменой одежды, туалетными принадлежностями и несколькими комплектами нижнего белья.       Большая часть нашего багажа и важных вещей, включая все личные вещи Гуди, уже были отправлены в наш дом в Вокрессоне. Все, что я сохранила из ее имущества — это был дневник моей сестры, поскольку он был путеводителем, помогавшим мне в работе над первой частью книги. Несмотря на многочисленные предупреждения, сделанные Ксавье и Энид, я была полна решимости довести этот проект до конца.       Я знала, что оба любящих меня человека хотели как лучше, но не они потеряли сестру — это была моя утрата, — и я собиралась сделать то, что хотела, независимо от того, правильным это было решением или нет. Все их предостережения привели лишь к тому, что исследователь внутри меня начал активно действовать. Я ненавидела несправедливость и презирала сокрытие фактов.       Тот, кто убил мою сестру, должен был заплатить за своё преступление, хотя я не была уверена, что так сработает система уголовного правосудия. Я была не против самосуда и рискнула бы нанять кого-нибудь, кто позаботился бы о возмездии за меня. Хоть у нас и были не самые стабильные отношения, я верила, что именно Кассий поможет мне, если дело дойдёт до вендетты. Я не соблюдала все каноны Библии, но в данном случае считала принцип «око за око» вполне достаточным и справедливым.       Я едва ли написала больше пятнадцати страниц, хотя разница между книгой и журналистским расследованием заключалась лишь в объёме. Позже я планировала разделить всё написанное на главы. Пока же я просто сосредоточилась на том, чтобы задокументировать историю жизни моей сестры. Я также хотела рассказать об её отношениях с Ксавье и о том, как это повлияло на ее карьеру как модели.       Я даже не задумывалась как описать ситуацию с Ксавье и его братом, потому что всё ещё была сосредоточена на самом начале карьеры Гуди. Я знала, что, скорее всего, не буду писать о её личной части жизни до самих похорон, и это давало ощущение, что не нужно браться за этот отрезок её прошлого сейчас, хотя я постоянно об этом думала.       Подобные мысли терзали мое сознание, и я больше не чувствовала себя комфортно, разговаривая обо всем произошедшем с кем-либо из близких, потому что они уже двигались дальше. Хотя мать или отец, и тем более Ксавье, выслушали бы меня, я не хотела обременять их своими проблемами. Это казалось неправильным; чувство вины разъедало меня, и я должна была нести свой крест в одиночку.       Я поступила с Гуди неправильно и была эгоистичной, поэтому неудивительно, что её смерть так сильно повлияла на меня. Если бы я была хорошей сестрой, то нашла бы время, чтобы связываться с ней довольно регулярно, хотя бы просто для того, чтобы узнать, как у неё дела. Я бы взяла трубку и позвонила Гуди. Или хотя бы написала ей сообщение или электронное письмо. Она так много хотела мне рассказать, но я решила не вмешиваться, потому что считала, что у нас еще было достаточно времени, чтобы наладить отношения. Много минут, часов, дней, недель, месяцев, лет, потому что мы обе были молоды, и в ближайшем будущем с нами ничего плохого не должно было случиться. Да, у нас было много времени, пока оно не не исчезло совсем, и, к сожалению, я не могла повернуть время вспять.       Экран моего телефона Ulysse Nardin неожиданно засветился, и я сразу же предположила, что звонит Ксавье или Энид, поэтому не стала проверять входящий номер.       — Хеллоу? — ответила я через несколько секунд.       — Уэнсдей? — отозвался женский голос.       — Да?       — Это… Кайса Уайт. Я хотела спросить, не сможешь ли ты зайти ко мне в обед? Или если ты предпочитаешь не встречаться здесь, в квартире, то я могла бы зарезервировать нам столик в кафе «Boulud». Это удобно и для тебя, и для меня, — торопливо начала объяснять она.       — Обед в «Boulud» — идеально, дорогая. Ты в порядке?       — Лучше, чем когда либо. Я просто хотела увидеть тебя перед твоим отъездом в Париж. Я уверена, что Гарольд и я приедем на похороны, но у него есть некоторые личные дела во Франции, так что мы, вероятно, заглянем к вам ненадолго. Мы можем не увидеться друг с другом лично.       — Хорошо. Во сколько тебе удобно встретиться?       — Тебя устроит час дня?       — Да, отлично.       Кайса чуть прокашлялась: — Хорошо, тогда увидимся. До встречи.       Я положила телефон и задалась вопросом, как Кайсе удалось раздобыть мой номер, но какая уже была разница? На мое сознание обрушилось предчувствие, что этот разговор может оказаться тем самым крупным прорывом в деле моей сестры и, я надеялась, продвижением в расследовании. Мне нужна была вся помощь, которую я могла получить на этом этапе.

***

      Я выбрала очень простой наряд для ланча в Café Boulud, настолько повседневный, насколько это было возможно, чтобы не торчать там как забинтованный больной палец на здоровой руке.       Я надела асимметричное платье Versace, плотные колготки и черные ботильоны Chanel, каблуки которых были всего четыре дюйма, так как я не хотела поскользнуться и упасть на обледеневших улицах Манхэттена.       Такси высадило меня за десять минут до часу дня у скромного, но элегантного ресторана. Я немедленно обратилась к метрдотелю, который с радостью провел меня к нашему столику. — Миссис Уайт ​​скоро к Вам подойдет.       — Спасибо, — ответила я, снимая черное шерстяное пальто и вешая его на спинку стула.       Я села, и официант тут же подошел к столику. — Хотите что-нибудь выпить, пока ждете?       — Да, Evian со льдом, пожалуйста, — ответила я, прежде чем начать изучать меню.       Хотя Café Boulud был одним из моих любимых ресторанов, расслабится я не могла. Общий тон голоса Кайсы предполагал гораздо больше, чем просто светский визит. Что, черт возьми, она скрывала или знала о смерти моей сестры, чего не знала я? Я пока не могла понять; кусочки головоломки все еще не вставали на нужные места.       У меня не было времени на размышления, когда я заметила, как Кайса идет к нашему столику в сопровождении метрдотеля.       Она выглядела элегантно, шикарно, как обычно, в классическом бежевом костюме Chanel, белых чулках и бежевых туфлях Mary Jane Tribute. Светлые волосы, гладкие и блестящие, были подстрижены в идеальный боб и подчеркивали алебастровый цвет ее лица и небесно-голубые глаза.       Внешний вид Кайсы был как у светской львицы, и никто бы не заподозрил, какой образ жизни на самом деле она вела со своим мужем. По иронии судьбы, с тем же самым мужчиной, который стал бы моим шурином, если бы я осталась с Уильямом.       Я широко улыбнулась, когда Кайса села, прежде чем она попросила у засмотревшегося на ее ноги официанта принести бокал шампанского «Dom Perignon». Она посмотрела на меня с моей водой Evian и остановила официанта, сказав: — Можете принести нам два бокала, пожалуйста?       — Ух ты. Теперь ты заказываешь для меня выпить? — спросила я, хотя мой голос по-прежнему звучал беззаботно.       В ее голубых глазах промелькнула тревога. — Прости… Если ты не хотела…       — Кайса, все в порядке. — я положила руки на колени и встретилась с ней взглядом. — Как у тебя дела?       — Отлично. Гарольд уехал из города в командировку, и когда он в отъезде, он позволяет мне быть самой собой. Это перерыв от круглосуточного режима TPE, и я снова могу чувствовать себя человеком, — объяснила она, проводя по скатерти идеально ухоженным пальцем.       — Значит, ты всё ещё в порядке? В психологическом плане?       Она слегка рассмеялась, хотя её голубые глаза были устремлены не на меня.       — С трудом. Я справляюсь, но это становится сложнее с каждым разом. Иногда я погружаюсь в себя, и становится все труднее отойти от края пропасти, когда я, наконец, обретаю свободу. Я так боюсь, что однажды проснусь и пойму, что полностью утратила свою индивидуальность. Это пугающая реальность.       — Вступай в наш клуб — я уверена, что большинство светских дам чувствуют то же самое. — я громко вздохнула, мое терпение было на исходе, и на этом этапе нашего разговора оно почти иссякло. — Зачем ты назначила эту встречу, Кайса?       Наконец-то она встретилась со мной взглядом.       — Ты знала, что я окончила Гейдельбергский университет? У меня есть диплом по общественным наукам, но в моей голове зияют огромные пробелы, и я не помню, что изучала? Какие предметы я посещала или с какими студентами подружилась в Германии? Иногда я перехожу на немецкий, когда говорю с Гарольдом, и он так злится… Я, честно говоря, не знаю, как долго я смогу так жить, Уэнсдей.       Она схватилась за свой золотой ошейник-ожерелье. — Не знаю, сколько ещё я смогу его носить, прежде чем у меня начнётся настоящая паническая атака из-за того, что кто-то не снимет его с меня раз и навсегда.       Ее тон глубоко встревожил меня, хотя я старалась сохранять невозмутимое выражение лица. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Кайса.       Она потянулась к своей бежевой сумке Birkin и что-то из нее вытащила, затем схватила мою руку под столом и вжала небольшой предмет в ладонь, прежде чем сомкнуть мои пальцы над ним.       — Я знаю, что Ксавье не хочет, чтобы ты писала книгу о Гуди. Я слышала, как он и Гарольд разговаривали пару дней назад, как раз перед тем, как он уехал в командировку. Они все время говорят обо мне — он и его друзья — потому что считают, что я уже прочитанная ими книга.       — Мне не нужна твоя жалость, — вздохнув, продолжила Кайса, — Я сама выбрала такую жизнь. Я должна постоянно говорить себе это. Это не то же самое, что быть секс-рабыней, похищенной из какой-то далекой республики на Кавказе. Я выросла в западной стране в семье среднего класса с хорошими гуманистическими ценностями, и мои родители любили меня, лелеяли и относились с величайшим уважением. Каждый человек в какой-то степени травмирован, когда становится взрослым, и я просто списываю свою собственную ситуацию на… неисправную электропроводку. Должно быть, со мной что-то не так, если я хочу жить подобным.       Кайса сделала паузу, пока официант ставил наши бокалы с шампанским Dom Perignon: — Дамы, не стесняйтесь заглядывать в меню, а я скоро вернусь, чтобы принять ваши заказы.       Я отхлебнула из своего бокала, наблюдая, как Кайса осушает свой несколькими глотками. — Не волнуйся, я закажу еще один, когда он вернется.       — Что на этой… — я посмотрела на устройство в своей ладони, — …флешке, и почему ты мне ее доверяешь?       — Там мой дневник. Я веду его усердно с тех пор, как начала… свое путешествие… с Кассием. Он все еще любовь всей моей жизни, знаешь. Я скучаю по нему даже сейчас. Я бы предпочла быть его туалетной рабыней, чем оставаться с Гарольдом, но Кассий отказался принять меня обратно для любых целей. Его последняя туалетная рабыня, Элли, отвратила его пользоваться ими на всю жизнь. Глупая сучка покончила с собой, потому что он сказал ей, что она ему противна.       — Прости… туалетная… рабыня? — перебила ее я.       Кайса поджала губы. — Используй свое воображение или, еще лучше, спроси Ксавье, когда вернешься домой. Только не говори ему, что ты обедала со мной. Я не хочу, чтобы это стало известно, что нас видели общающимися друг с другом, как пару близких подружек. В конце концов, ты репортер, и я даю тебе то, что принесет тебе миллионы долларов. Это история моей жизни, которую ты можешь превратить в книгу. Если ты изменишь все имена и достаточно хорошо скроешь моё семейное прошлое, никто не догадается, что это обо мне. Всё, о чём я прошу, чтобы мы разделили прибыль пополам, и я верю, что ты будешь честна в том, сколько денег ты заработала на своей книге.       Я снова отхлебнула из своего «Беллини»: — Что ты хочешь делать с деньгами, Кайса?       Она наклонилась ко мне и тихо сказала: — Я планирую уехать. Куплю небольшой домик в Швеции, может быть, в Дании, и просто исчезну. Я больше не хочу так жить. Я устала… и начинаю стареть. В любом случае, скоро Гарольд бросит меня ради кого-нибудь помоложе и… более сговорчивую.       — Сколько тебе лет, если не возражаешь что я спрашиваю?       — Тридцать восемь.       — Я бы никогда не дала тебе столько. — ответила я, прежде чем снова улыбнуться.       — У меня хорошие гены, и мне никогда не приходилось прибегать к пластической хирургии. Излишне говорить, что я покончила со всем этим образом жизни. Я, так сказать, исчерпала свою полезность. Я всего лишь хочу начать все сначала.       Официант вернулся: — Вы готовы сделать заказ?       — Да. Мне, пожалуйста, салат «Гурман» и еще бокал «Дом Периньон».       Я мельком взглянула на меню, прежде чем сказать: — Мне, пожалуйста, осетрину домашнего копчения.       Парень схватил наши меню, и я ждала, пока он отойдет на достаточное расстояние, чтобы наш разговор с Кайсой не было слышно.       — Слушай, я получила в наследство немного денег от Гуди. Я могу сейчас достать тебе достаточно, чтобы ты могла уехать. Я смогу переводить тебе деньги, пока ты где-нибудь обустроишься. Зачем ждать? К тому же, как только выйдет книга, ты не думаешь, что люди в нашем сообществе смогут сложить дважды два? Окружающие не глупы — ты это знаешь. Может быть слишком поздно, если ты не уедешь как можно скорее.       Кайса с тоской оглядела ресторан: — Куда мне идти?       — У тебя есть какой-нибудь паспорт?       — Нет, только мой американский.       — Тогда используй свое немецкое происхождение или сходи в шведское консульство и получи копию документа на выезд у них. Разве твой отец не этнический швед и у тебя нет соответствующей записи в свидетельстве о рождении? Может кто-нибудь там перевести твое свидетельство о рождении с немецкого на шведский?       — Я могу это сделать, я говорю на двух языках, но мне это не нужно, потому что у меня все еще есть немецкий паспорт, и он действителен год.       — Тогда воспользуйся им, как только мы закончим обедать. Сходи в аэропорт, купи билет и улетай в том, что на тебе. У тебя есть мой номер телефона, и он не изменится. Просто оставайся на связи.       — Но… у меня нет других денег, кроме кредитных карт Гарольда.       Я полезла в сумочку, вытащила три отдельные чековые книжки и сразу же выписала чек на две тысячи долларов со своего счёта в «Chase». Затем ещё два по две тысячи долларов со счётов в «Bank of America» и «Manhattan Credit Union».       — Здесь шесть тысяч долларов, что сущие пустяки. Вот почему, как только ты определишься с местом жительства, мне нужна будет информация, чтобы я смогла перевести тебе пятьдесят тысяч евро…       — Крон, ты имеешь в виду. Дания не использует евро и не планирует его вводить, насколько мне известно.       — Так ты поедешь в Данию?       — Да, там полно мест, где можно спрятаться, а там у меня нет никаких семейных связей. Первое место, куда Гарольд отправил бы частного детектива, это Германия или Швеция. Я не могу вернуться ни в одну из своих родных стран.       Оставшуюся часть обеда мы потратили на планирование побега Кайсы, и она пообещала мне, что обналичить чеки и отправится прямиком в аэропорт.       К тому времени, как я вернулась домой с обеда, то сразу бросилась к своему ноутбуку и немедленно загрузила его. Начала проверять свои счета, и, как и сказала Кайса, деньги были сняты со всех трех. Я немедленно подключила флэш-накопитель к USB-порту и щелкнула, чтобы открыть его на своем компьютере.       Там были документы MS Word, почти сотня файлов, в хронологическом порядке по месяцам и годам. Я открыла записи за последний месяц и с поразительной ясностью осознала, что Кайса задокументировала всё, что случилось с ней по вине Гарольда Уайта. Последняя запись была датирована сегодняшним днём.       Мой телефон завибрировал, и я схватила его, прежде чем прочитать текстовое сообщение: «Смогла купить билет на рейс сегодня по очень низкой цене. Всего треть начала от того плана, что ты мне предложила. Ха-ха. Как можно скорее свяжусь с тобой по номеру аккаунта и маршрутизатора. Спасибо. K.»       Я улыбнулась и не смогла сдержать слезу, скатившуюся по моей щеке. Я всё ещё планировала расследовать убийство своей сестры и продолжать активно работать над её делом. Однако на данный момент я помогла той, которая была ещё жива и кого я могла спасти. Я знала, что это не вернёт мою сестру, но мне чертовски приятно было хоть что-то сделать. Делать что-нибудь вместо того, чтобы просто рассуждать о проблеме. Моя совесть чувствовала себя намного лучше, легче и яснее, чем когда-либо за многие годы.

***