Параноидальный молодой мастер вынашивает ребенка

В такси, стремительно несущемся к вокзалу, Се Жун нежно положил руки на живот, словно оберегая самое ценное сокровище. Больше это не было лишь несбыточной мечтой, эфемерной фантазией. Все оказалось правдой, жестокой и прекрасной одновременно. Это был не сон, не иллюзия. Сны не бывают такими реалистичными, чтобы воспоминания об операционном столе, о леденящем душу виде извлечения ребенка, вызывали такую острую, физическую боль, пронзающую каждую клетку его тела, каждое волокно его души. Закрыв глаза, Се Жун судорожно вздохнул, пытаясь унять дрожь, охватившую его. Выйдя из такси, он растворился в толпе спешащих на посадку пассажиров, их лица были сосредоточенными и безучастными, погруженными в собственные мысли. Лишь Се Жун не мог сдержать широкой, счастливой улыбки, осветившей все его лицо – улыбки человека, обретшего новый смысл жизни. В этой жизни он не позволит себе отвлекаться на других, не будет попусту растрачивать свою любовь. Он посвятит себя только ему — своему ребенку. Скоростной поезд мчался вперед, смазывая пейзаж за окном. Се Жун откинулся на спинку кресла, и улыбка, казалось, навсегда застыла на его лице. Неудивительно, что вскоре к нему подошла девушка и попросила у него номер телефона. — Простите, — с улыбкой ответил Се Жун, — у меня есть ребенок. Застигнутая врасплох, девушка пробормотала: — Но вы выглядите таким молодым… Ему едва ли дашь больше двадцати. — Да, — подтвердил Се Жун, — моему малышу уже больше двух месяцев. И он очень здоров. — О… Приношу свои извинения. В таком случае, желаю вам и вашему ребенку всего самого лучшего! Пусть он вырастет таким же красивым, как и вы. — Благодарю вас. Обычно с незнакомцами Се Жун был холоден и сдержан, никогда не позволял себе лишних улыбок. Но сейчас, обращаясь к этой девушке, он улыбался искренне и открыто. Девушка в недоумении отвернулась к окну, то и дело бросая на Се Жуна взгляды и пытаясь убедить себя, что он просто шутит. Но в его глазах, чистых и прозрачных, как драгоценные камни, не было ни капли лжи. В душе девушки поселилось неприятное чувство. Едва увидев человека, который ей понравился, она тут же узнала, что он несвободен. Тем временем, Се Жун, погруженный в свои мысли, едва сдерживал волнение. Совсем скоро на свет появится его малыш, и они создадут свою собственную, счастливую семью. В голове Се Жуна роились мысли о будущем. Беременность требовала тщательной подготовки. Он был один, и никто не разделит с ним заботы о ребенке, но он справится. Он обязательно защитит своего малыша от всех бед. Деньги у него были. Богатые родители, желая загладить вину за годы разлуки, не скупились на помощь сыну. И Се Жун не собирался отказываться от этих средств. Ему больше не нужно было вымаливать подачки или пытаться вернуть родительскую любовь. Все, что они дали — принадлежало ему по праву. И он распорядится этим так, как посчитает нужным. Они ведь все равно не поинтересуются, сколько у него осталось. Им важно лишь одно: чтобы он ни в чем не нуждался и не беспокоил их. На данный момент в его распоряжении находилось несколько миллионов, а также кофейня в самом центре процветающего района. В двух шагах — фешенебельная улица с бутиками, оживленное движение и станция метро. Помещение для кофейни когда-то купили родители, избавив Се Жуна от необходимости платить аренду. Оставались лишь небольшие расходы на коммунальные платежи и обслуживание. Затраты на закупку кофе, расходных материалов и оплату труда персонала были незначительны. Ежедневной выручки вполне хватало на то, чтобы вести беззаботную и роскошную жизнь. Этой кофейни будет достаточно, чтобы прокормить его и его ребенка. Пусть он и не купается в золоте, как иные представители богатых семей, но в финансовой независимости он мог быть уверен. В прошлом он мечтал о слишком многом. Ему нужна была любовь родителей, власть, признание. Он хотел стать единственным наследником, терзаясь и мечась из стороны в сторону, пока сам не загнал себя в могилу. Как он мог быть настолько слеп? Почему не понял раньше, что ему на самом деле нужно? Может быть его жизнь сложилась бы совершенно иначе. Но теперь у него появился шанс все исправить. Он вернулся. Раньше ему казалось, что судьба благоволит лишь «фальшивому молодому мастеру». Но теперь, получив возможность начать все заново и вновь обрести своего ребенка, Се Жун готов был поверить, что Господь на самом деле любит его больше, чем он думал. Как мог такой падший человек, испачканный грязью грехов, вновь заслужить свет и надежду? Всем сердцем возблагодарил Се Жун Небеса. Полчаса в скоростном поезде пролетели как мгновение. Вернувшись в город, Се Жун, повинуясь внезапному порыву, направился прямиком в храм. В его стенах всегда царило оживление: страждущие богатства, жаждущие любви… Каждый приходил сюда со своей мольбой. Се Жун же не нуждался ни в чем. Его привела сюда лишь одна цель: В смирении склониться перед Буддой, возблагодарить за бесценный дар перерождения, за возможность вновь обнять своего ребенка. На этот раз не холодное бездыханное тело, а теплое, живое, бьющееся сердечко. Склонившись на колени, Се Жун, которого переполняло глубочайшее благоговение, произнес торжественную клятву, эхом разнесшуюся по тишине. Осознавая ошибки прошлой жизни, он поклялся отринуть все низменные страсти, что прежде терзали его душу. Больше не будет он стремиться к чужому добру, не станет жадно цепляться за то, что ему по праву не принадлежит. Отныне его жизнь будет скромной и праведной, посвященной воспитанию своего ребенка в атмосфере безграничной любви и заботы. Каждый миг своего существования, каждый вздох он посвятит искуплению грехов, совершенных в прошлом, стремясь стать достойным отцом и примером для своего дитя. Встав на ноги, Се Жун покинул священное место и направился навстречу наступающему вечеру. Солнце уже скрылось за горизонтом, погрузив город в полумрак, но жизнь здесь только начиналась. Се Жун сел в машину и поехал в свою кофейню. Кофейня, расположенная у оживленного перекрестка, словно магнитом притягивала к себе посетителей. Небольшая площадь перед заведением всегда была полна людей, направляющихся к близлежащей станции метро. Расстояние не превышало двухсот метров. Внутри царила приятная атмосфера: негромкая музыка, аромат свежесваренного кофе и вежливые официанты. Цены были вполне демократичными, а качество напитков — неизменно высоким. Се Жун никогда не экономил на ингредиентах, поэтому кофейня пользовалась огромной популярностью среди местных жителей. Постояв немного в стороне и убедившись, что все идет своим чередом, Се Жун с удовлетворением отметил слаженную работу персонала. Трое наемных работников ловко справлялись с наплывом посетителей. В часы пик они обычно нанимали студентов-подработчиков. Но сегодня все шло по плану. Се Жун не стал заходить внутрь. Как и прежде, он не собирался вмешиваться в рабочий процесс. Он помнил, что теперь ему нужно думать о другом. Он — беременный мужчина, и его главная задача — беречь себя и своего ребенка. Убедившись, что кофейня находится в надежных руках, Се Жун решил прогуляться по окрестностям. Раньше, увлеченный погоней за успехом, он никогда не находил времени на простые радости. Он хотел во что бы то ни стало впечатлить родителей, доказать им свою состоятельность. Он вкладывал деньги, данные ему на развитие бизнеса, в сомнительные проекты, занимался ростовщичеством, и в итоге влезал в огромные долги. Кофейню пришлось продать, чтобы хоть как-то расплатиться с кредиторами. Но даже это не заставило родителей изменить свое мнение о нем. Они по-прежнему считали его неудачником, и лишь изредка проявляли милосердие, высылая небольшие суммы на карманные расходы. Эти деньги он, конечно, не тратил. Толпа, словно безликий океан, поглотила его, и Се Жун остро почувствовал себя потерянным, словно песчинкой, затерянной в бескрайнем пространстве. Ритмичный гул голосов, пестрота лиц – всё это казалось чужим и далеким, усиливая ощущение изоляции. В его голове, казалось, больше не оставалось места для теплых воспоминаний о прежней жизни, для ностальгии по детским вещам и коляскам – всё вытеснила новая, всепоглощающая реальность. Теперь всё его существо, каждая клетка его тела была сосредоточена на ребенке, растущем внутри него, на маленькой жизни, за которую он нес полную ответственность. Что касается отца ребенка… эта мысль причиняла Се Жуну острую боль, и он старался избегать ее, как раны. Что между ними могло быть общего, кроме той роковой ночи? Тот человек никогда не проявлял к нему теплых чувств, и Се Жун не питал иллюзий относительно его любви. Захочет ли он вообще признать этого ребенка своим, или отвергнет его с презрением? Встреча, произошедшая между ними в ту злополучную ночь, была случайностью, трагической ошибкой, о которой Се Жун изо всех сил старался не вспоминать. Он понимал, что если покажется на глаза отцу своего ребенка, то его ждет лишь холодное презрение и, возможно, даже отвращение – чувства, которые он не был готов пережить, особенно сейчас, когда он был так уязвим. Погруженный в раздумья, Се Жун толкнул дверь магазина одежды, спасаясь от ощутимой прохлады, проникшей в осенний воздух. Раньше он пренебрегал теплой одеждой, жертвуя комфортом ради эффектного внешнего вида, стремясь произвести впечатление. Но теперь, в новой жизни, все изменилось. Теперь он должен думать о своем здоровье, беречь себя ради маленькой жизни, зависящей от него. Он решил, что теплый шарф – это необходимость, а не роскошь. Однако, пристально изучив ассортимент, Се Жун был неприятно удивлен: цены оказались непомерно высокими. Даже самый простой, казалось бы, шарфик стоил несколько тысяч, цифра, которая раньше не вызвала бы у него ни малейшего удивления. В прошлой жизни он бездумно тратил деньги, швыряя их направо и налево, словно они были бесконечным ресурсом, не задумываясь о завтрашнем дне. Но после пережитой смерти, после болезненного перерождения, он внезапно и остро осознал истинную ценность каждой копейки, осознал, что деньги – это не самоцель, а средство для обеспечения безопасности и благополучия. Зачем тратить такие огромные суммы на простой кусок ткани, пусть даже модный? Главное, чтобы он согревал. Ему больше не нужно было никому ничего доказывать, больше не нужно было производить впечатление. Внешность перестала иметь значение, уступив место заботе о здоровье и благополучии ребенка. Повернувшись, он направился к выходу. Нужно поискать что-нибудь подешевле. Но, не успев сделать и шага, он столкнулся лицом к лицу с двумя знакомыми фигурами. Одну из них он меньше всего хотел видеть в этот момент. Лучше бы он встретил хоть самого «фальшивого молодого господина»! Се Жун попытался сделать вид, что не узнал его. Но, к несчастью, мужчина прошел мимо, не обратив на него никакого внимания, зато девушка, державшая его под руку, внезапно воскликнула: — Се Жун! — Это ведь вы, Се Жун? — Я знаю вас! Вы — настоящий наследник семьи Ян! Я так мечтала познакомиться с вами! И вот, наконец, судьба подарила мне эту возможность. Какая удача — встретить вас здесь! — Меня зовут Фан Мин. Будем знакомы! Восемнадцатилетняя девушка, полная энтузиазма и уверенности, протянула Се Жуну руку, озаряя все вокруг сияющей улыбкой. Услышав ее фамилию - Ян - Се Жун невольно поморщился. Эта фамилия вызывала в нем неприятные ассоциации, ведь он никогда не чувствовал себя частью семьи Ян. Холодное предчувствие закралось в его душу, подталкивая к бегству. Но искренность и открытость во взгляде девушки заставили его остановиться. Вспомнилась прошлая жизнь, когда девушка восхищаясь его красотой призналась ему в любви. Не желая показаться грубым, он ответил на ее приветствие, хотя внутреннее беспокойство лишь усилилось. Даже узнав о его темном прошлом, она не отворачивались от него с отвращением, как остальные. Она предлагали ему свою любовь и поддержку. Конечно, Се Жун всегда отказывал ей. Он не был чудовищем. Не хотел причинять боль этому чистому и наивному созданию. И вот, новая встреча… Сейчас Се Жун действительно хотел поблагодарить эту девушку за ее доброту, за сострадание, за то, что она помогла ему поверить, что он все еще кому-то нужен. Не колеблясь, Се Жун протянул руку в ответ. Фан Мин, не подозревая, что этот человек провел ночь с ее кузеном, тут же предложила Се Жуну присесть рядом и немного поболтать. Се Жун украдкой взглянул на Шэнь Тиншаня. Высокий, надменный, с холодным, пронзительным взглядом. Се Жун встретился взглядом с Шэнь Тиншанем и на мгновение потерял дар речи, словно его пронзило ледяным копьем. Собравшись с духом, он попытался взять себя в руки. Инстинкт заставил его прикрыть живот рукой – жест, который мог показаться подозрительным, выдать его тщательно скрываемую тайну. Ему удалось вовремя остановиться, одернуть себя, прежде чем совершить роковую ошибку. — Се Жун, — произнес Шэнь Тиншань с ледяным спокойствием, каждое слово звучало как удар хлыстом, — здесь тебе не место. В этих словах сквозило неприкрытое, почти осязаемое презрение. Шэнь Тиншань никогда не питал симпатии к этому мальчишке, даже несмотря на его гордое звание «настоящего наследника». После того, как ему стало известно о грязных играх и темных секретах Се Жуна, его неприязнь превратилась в глубокое отвращение. Прикинувшись обычным посетителем, Се Жун соблазнил его, а затем признался, что является братом того самого «фальшивого молодого господина» и хотел лишь расстроить его помолвку с Ян Ци. После этого случая Шэнь Тиншань окончательно разочаровался в Се Жуне. Если бы не Ян Ци, он бы собственноручно уничтожил этого самозванца, показал бы ему, что бывает с теми, кто осмеливается играть с ним в такие игры. Взгляд Шэнь Тиншаня, пропитанный холодом и неприязнью, словно ледяной ветер, обдал Се Жуна. Он понял без слов: ему настоятельно рекомендуют покинуть это место как можно скорее, пока его не выставили за дверь с позором. Атмосфера вокруг него сгущалась, угрожая разразиться бурей. Се Жун и сам не испытывал ни малейшего желания задерживаться здесь. Ему было достаточно одного взгляда в эти полные ненависти глаза, чтобы понять – Шэнь Тиншань презирает его. Зачем оставаться там, где тебя откровенно ненавидят? Тем более сейчас, когда на кону стоит судьба его ребенка. Этот ребенок – только его. И он поклялся себе, что не позволит никому, даже такому влиятельному и могущественному человеку, как Шэнь Тиншань, отнять его, лишить его этой единственной надежды на искупление. Но как можно тягаться с таким влиятельным человеком, как Шэнь Тиншань? С его властью и деньгами тягаться просто нереально. С трудом заставив себя улыбнуться, Се Жун произнес как можно более вежливым тоном: — Простите, вынужден откланяться. Мне срочно нужно зайти в кофейню. Только что позвонили и попросили приехать. Обязательно наверстаем упущенное в другой раз. И, не дожидаясь ответа, поспешил к выходу. К счастью, Фан Мин, кажется, была больше заинтересована им, чем своим высокомерным кузеном. Фан Мин, не раздумывая, отпустила руку кузена и, подхватив Се Жуна под локоть, потянула его за собой. — Далеко ли до твоей кофейни? Кажется, я припоминаю, что видела ее неподалеку. Тебе сейчас нужна помощь? — Кстати, я во время учебы за границей подрабатывала в кофейне. У меня неплохо получается. Могу поработать у тебя пару часов, совершенно бесплатно! Девушка была полна энтузиазма и искреннего желания помочь. Се Жун, тронутый ее добротой, на мгновение замялся. Но Фан Мин не дала ему времени на раздумья. Схватив его за руку, она решительно направилась к выходу. — Брат, не сердись! Составлю тебе компанию в другой раз! Увидимся завтра! — весело крикнула она Шэнь Тиншаню, даже не взглянув в его сторону. Шэнь Тиншань лишь раздраженно вскинул брови. Его кузина была настоящей чудачкой. Совершенно не разбиралась в людях. Готова была помочь первому встречному, даже если этот человек — преступник! Впрочем, Фан Мин была одной их тех людей, кто по-настоящему любил и понимал его. И он готов был простить ей любые странности, лишь бы она была счастлива. Что касается Се Жуна… Да, у этого так называемого «настоящего молодого мастера» было весьма привлекательное лицо. Иначе Шэнь Тиншань никогда бы не обратил на него внимания. В его постель пытались пробраться многие, но лишь немногим избранным удавалось добиться его расположения. Се Жуна можно было считать особенным. В ту ночь Шэнь Тиншань действительно подумывал о том, чтобы оставить этого юношу при себе в качестве любовника. Но кто же знал, что этот мальчишка окажется таким подлым? Впервые в жизни его так бесцеремонно использовали. И что самое удивительное — он ничего не смог сделать в ответ, не желая портить отношения с Ян Ци. Шэнь Тиншань понес редкую для себя потерю. Се Жун не вызывал у него ни малейшей симпатии. Он терпел его только ради Фан Мин. И пока этот самозванец не будет пытаться причинить ей вред, он готов был закрывать глаза на его существование. Не произнеся ни слова, Шэнь Тиншань проводил взглядом удаляющиеся фигуры. Фан Мин, все еще сжимая руку Се Жуна, внезапно остановилась и, взглянув ему прямо в глаза, выпалила: — Се Жун, ты мне очень нравишься! Хочешь встречаться со мной? Услышав эти слова во второй раз, Се Жун почувствовал совсем другие эмоции, нежели прежде. Он не испытывал раздражения. Он был искренне благодарен этой девушке за ее доброту и бескорыстность. Как ни странно, он даже нравился кому-то… Фан Мин была настоящим ангелом. — Боюсь, это невозможно, — с грустью ответил Се Жун. — Почему? Что, у тебя уже есть жена? Ты же не женат? — Нет, не женат, но у меня будет ребенок. Ему сейчас больше двух месяцев. — Что?.. У тебя… ребенок? Ты же не врешь мне, чтобы отвязаться от меня? — Зачем мне врать тебе? Ты же кузина самого Шэнь Тиншаня. Кто осмелится тебя обманывать? — Ну… Если подождешь, через несколько месяцев он родится, и я обязательно покажу его тебе. Фан Мин, нахмурившись, окинула Се Жуна оценивающим взглядом, словно пытаясь разглядеть его насквозь. — Сколько тебе лет? Чуть больше двадцати? И у тебя уже есть ребенок от случайной связи? Раз у него нет девушки и постоянного партнера, значит, он просто воспользовался чьими-то услугами. — Не боишься, что ребенок не от тебя? Фан Мин, казалось, больше волновалась за Се Жуна, чем за себя. — Просто не хочу воспитывать чужого ребенка. — Ребенок точно мой. В этом нет никаких сомнений. Но если тебе так важно, после рождения сделаем тест на отцовство. Эти слова предназначались скорее Фан Мин, чем ему самому. В конце концов, даже он до конца не верил в то, что носит под сердцем дитя. — Ладно… Если не можешь быть моим парнем, то давай будем братом и сестрой! — Мне нравятся красивые братья, — улыбнулся Фан Мин. — С такими приятно проводить время. — Разве одного Шэнь Тиншаня тебе мало? Он же красавчик. Намного красивее меня! — Нет, с тобой будет лучше, — возразила Фан Мин. — Посмотри на себя: носик аккуратный, глазки ясные… Словно ангел с картины сошел. Фан Мин потянулась, чтобы коснуться лица Се Жуна, но он перехватил ее запястье.