Параноидальный молодой мастер вынашивает ребенка

Фан Мин наклонила голову. Убрав руку Се Жун усмехнулся: — Твой характер… — Что? Разве плохой? Ты меня теперь ненавидишь? — Нет, он хороший. Просто я и твой брат — совсем разные. — Знаю. Он — сплошная скука. Сидит рядом, спрашивает, чего я хочу, а потом заваливает деньгами. Но мне не нужны деньги. — Тогда ты слишком жадная. Разве богатства мало? — А тебе? Неужели тебе нужно только деньги? В словах Фан Мин сквозило что-то большее. Видимо, она уже догадалась о некоторых методах Се Жуна, иначе не стала бы так говорить. — Мне? Мне нужны только деньги. Больше ничего. В глазах Се Жуна мелькнула холодность, но тут же вернулось обычное спокойствие. — Раз так, я куплю твои сегодня и завтра. Согласен? Фан Мин развернулась и устремила прямой взгляд на его лицо. Раньше Се Жун не любил таких избалованных богачек — их беспечность вызывала в нём глухую зависть. Только тот, кто вырос в любви, может позволить себе такую наглость. Но сейчас он больше не завидовал. — Когда родится мой ребёнок, стань его крёстной. — Хорошо, я запомнила эти слова. — Кстати, ты так и не ответил. Два дня — назови цену! Фан Мин уже достала телефон, готовая тут же перевести деньги. Она выросла в семье, где её баловали, и привыкла считать, что всё решается деньгами. И в каком-то смысле она была права: когда у тебя есть и любовь, и богатство, любую проблему действительно можно решить с помощью денег. — Давай подумаю… Два дня…— Ты первая, кто покупает моё время, так что сделаю дружескую цену — двести тысяч.— Так дёшево? Я думала, минимум два миллиона!— Ты действительно не считаешь деньги деньгами, — не выдержал Се Жун, качая головой. Если тратить по два миллиона на каждого, кто составит компанию, состояния надолго не хватит. Фан Мин лишь равнодушно пожала плечами:— Деньги от брата. Если не потрачу — пропадут зря. Когда я приезжаю к нему в гости, он просто заваливает меня миллионами. Не потратить их было бы неуважением. Так это деньги Шэнь Тиншаня? Которые теперь достанутся ему? В душе Се Жуна шевельнулось сопротивление. Не хотелось принимать деньги от Шэнь Тиншаня — это вызывало неприятное ощущение. Но как сказать об этом Фан Мин? Он рассмеялся:— Тогда давай увеличим ставку — четыреста тысяч.— Ладно, пятьсот, и точка!— Эй, может, всё-таки сэкономишь?— Нет! — Фан Мин игриво подмигнула. — Мне нравится тратить деньги на красавчиков. Что ты сделаешь?— Ладно-ладно, как скажешь. Он вдруг добавил серьёзнее:— Только сразу предупреждаю — последнее время здоровье не ахти. Врач прописал покой. Так что если будут какие-то экстремальные развлечения — меня не зови. Максимум — понаблюдаю со стороны.— Мне кажется, ты просто придумываешь отговорки одну за другой. Но что поделать? Раз уж я в тебя влюблена! Фан Мин закинула руки за голову и, весело кружась на месте, зашагала вперёд. Позже они действительно зашли в кафе, ненадолго помогли за стойкой, а когда посетителей поубавилось, уселись у окна. Фан Мин заказала кофе, тогда как Се Жун ограничился стаканом молока. Внезапно девушке стало любопытно:— А та самая… мать твоего ребёнка, этот твой «партнёр по постели»… У тебя есть её фото? Хочу посмотреть. Надеюсь, не уродина? А то ребёнок в неё пойдёт — твои гены пропадут! — Фото нет, — флегматично ответил Се Жун. — Но и вкус у меня не настолько плох.— Ну, спать-то надо с тем, на кого хотя бы смотреть приятно… В этот момент в поле его зрения неожиданно возникло знакомое мужественное лицо. Сначала Се Жун подумал, что воображение услужливо рисует ему слишком уж реалистичный образ — но затем незнакомец за окном вошёл в кафе, и стало ясно: это не плод фантазии. Проклятая удача. Два раза за один день — это уже не совпадение, а какая-то кармическая насмешка. Се Жун не шевельнулся, наблюдая, как мужчина приближается. Шэнь Тиншань пришёл забрать Фан Мин — если не проследить лично, она запросто загуляется до утра. Он ценил дисциплину: раз уж сестра гостит у него, придётся играть по его правилам. Взгляд Шэнь Тиншаня скользнул по интерьеру кафе — уютному, с изысканным вкусом, что резко контрастировало с характером его владельца. Не удостоив Се Жуна даже взглядом, он обратился к Фан Мин, и без слов стало ясно: время идти. Та, не дожидаясь напоминаний, тут же вскочила:— Знаю-знаю, пора домой! Уже на выходе она обернулась:— Завтра продолжим!— Завтра?.. Едва выйдя из кафе, Шэнь Тиншань нахмурил брови. — Я заплатила ему пятьсот тысяч за два дня, — тут же созналась Фан Мин, ловя его взгляд. Мужчина слегка прищурился. Дорого берёт за компанию. Хотя чего удивляться — если уж соглашается на такие интимные услуги, то и цены соответствующие. Проводив сестру к машине, Шэнь Тиншань наконец высказал предупреждение:— Если тебе нравятся красивые — я найду других.— Не надо! — Фан Мин упрямо надула губы. — Он особенный. Да и кто из твоих подопечных сможет с ним сравниться? Его красота — природная.— К тому же, он ведь не какой-то преступник? Шэнь Тиншань холодно усмехнулся:— Ты судишь по внешности, но он куда сложнее, чем кажется. В голосе брата девушка уловила странные нотки и тут же загорелась любопытством:— Он что… сделал что-то плохое? Неужели провинился перед тобой?— Хотя если бы это было так, — задумчиво добавила она, — вряд ли он до сих пор спокойно ходил на свободе…— Брат, может, ты просто предвзят? А мне кажется, он хороший человек!— Кстати, он признался, что скоро станет отцом.— Ребёнок от случайной связи, уже второй месяц. Я обещала стать крёстной! — Фан Мин радостно захлопала в ладоши. — Как интересно! Шэнь Тиншань резко повернулся:— У него будет ребёнок?— Да, от какой-то женщины. Говорит, зачали два месяца назад. Два месяца… Знакомый срок. Но в тот период Се Жун только что переспал с ним. Неужели сразу после их ночи он отправился к другой? Хотя судя по тому, как страстно Се Жун вёл себя в постели — сжимал его бёдра, требовал снова и снова, не позволяя использовать защиту — казалось, у того просто не осталось бы сил на кого-то ещё. Будь Се Жун женщиной, сейчас он точно носил бы под сердцем его ребёнка. Шэнь Тиншань с силой тряхнул головой, отгоняя абсурдные мысли. Но теперь, узнав о беременности, он вдруг пожалел, что тогда так легко отпустил Се Жуна. Надо было придержать его при себе хотя бы пару дней. Выходит, едва разделив с ним постель, тот сразу перешёл к другой? Это был прямой вызов. "Се Жун… Ты действительно умеешь удивлять". — Брат? Ты меня слушаешь? Шэнь Тиншань поднял глаза, зрачки резко сузились. — Неважно, — болтала тем временем Фан Мин, — он обещал показать малыша после рождения. Интересно, на кого тот будет похож? Лучше бы на него — если пойдёт в мать, вряд ли будет таким же красивым! Шэнь Тиншань слегка согнул пальцы — ему вдруг захотелось проверить, с кем ещё спал Се Жун после их ночи. Но он тут же подавил эту мысль. Зачем опускаться до выяснения таких вещей? Пустая трата времени. Они были просто случайными партнёрами на одну ночь. Никаких других связей между ними не существовало — да и не должно было. Заметив, с каким интересом его кузина Фан Мин смотрела на Се Жуна, Шэнь Тиншань задумался: может, найти для неё кого-то покрасивее? Машина тронулась. В салоне воцарилась ледяная тишина, лицо Шэнь Тиншаня было бесстрастным. Тем временем в кафе Се Жун отпустил персонал пораньше — деньги всё равно не заработать до конца. Работники, обрадованные внезапным выходным, тепло попрощались. Поймав такси, Се Жун отправился домой. Родители ещё не спали, но встретили его лишь равнодушным: — Почему так поздно? — Задержался в кафе, — объяснил он. Родители кивнули и продолжили смотреть телевизор. Они не ложились, ожидая приёмного сына — Ян Ци. Се Жун остановился у лестницы, бросив взгляд на родителей. Раньше он пытался заговорить первым, но теперь в этом доме всё словно дышало отчуждением. Ощущение, будто он здесь чужой. Видимо, пора уходить. В прошлой жизни он задержался дольше — пока родители не выгнали его после скандала на помолвке младшего брата. Тогда он чуть не угодил за решётку, ведя себя как настоящий безумец. Теперь он не собирался сходить с ума. Раз этот дом никогда не был его — значит, и оставаться не стоит. Уйти завтра. Если уйти сегодня — начнутся ненужные вопросы. Скажет, что задерживается в кафе из-за работы. Родители в лучшем случае пробормочут что-то о "не перетруждайся", но удерживать не станут. Скорее, будут рады его отсутствию — чтобы их "идеальная тройка" наконец обрела покой. Спокойно развернувшись, Се Жун поднялся в свою комнату и запер дверь. Смешно — чувствовать себя чужим в собственном доме. Присев на кровать, он зевнул. Завтра переезд, а потом — развлечение Фан Мин. Эта девчонка живёт в своё удовольствие, не зная забот. Разница между людьми — как между небом и землёй. Справедливость? Неравенство начинается с самого рождения. Взять хотя бы его и приёмного сына Ян Ци. Тот украл его жизнь — но в итоге именно Се Жун остался изгоем, никому не нужным. Он умылся, переоделся и лёг спать. Во сне он снова оказался на операционном столе. Врач вскрывал его тело холодным скальпелем, доставая ребёнка — но тот был не кровавым, а мертвенно-бледным. Се Жун потянулся к младенцу, но врач унёс его прочь, не позволив даже взглянуть. Он в отчаянии вытягивал шею, пока ребёнок не исчез из виду... Проснувшись, Се Жун обнаружил на лице слезы. Вытерев их, он спустился вниз. За завтраком мать чистила яйцо для Ян Ци, тогда как ему лишь бросила: — Ешь. Се Жун отодвинул яйцо — есть он не стал. Мать нахмурилась, но он сделал вид, что не заметил. Быстро перекусив, он собрался уходить. — Ты что, на диете? И так кожа да кости — люди подумают, что мы тебя морим голодом, — раздражённо сказала мать. — Доешь. — Эти блюда мне не нравятся. Перекушу в городе. — Что за нонсенс! Когда ты стал таким привередой? В твоём возрасте стыдно капризничать за столом! — отец наконец разразился гневной тирадой, смотря на него с укоризной. Каждое слово здесь давило на грудь. Се Жун уже не мог дышать в этой атмосфере. Сделав два шага, он обернулся: — Я переезжаю в кафе. Не хватает рук — буду помогать. Возможно, теперь буду редко появляться здесь. – В магазине мало людей – найми ещё. Нечего всей семьёй под одной крышей сидеть. Ты будешь жить в магазине, что за дела! – Се Жун, ты что, нарочно? Отец только и делал, что отчитывал Се Жуна, неважно, правда это или нет. В его глазах всё, чем занимался Се Жун, было чем-то несерьёзным. На лице Се Жуна промелькнула боль, затем он, с бесстрастным видом, поднялся наверх, достал чемодан, положил две смены одежды – больше ему не нужно, остальное купит на месте. Спустился с чемоданом вниз, в гостиной мать схватила его за руку. – Се Жун, если ты обижен, обижен на маму с папой, то мы извиняемся перед тобой. Это мы недоглядели. Но ты не можешь вот так взять и уйти. Мы – семья, а ты собираешься жить отдельно. Как матери за тебя не переживать? Се Жун убрал руку женщины. Она больше не его семья. Тот, кто у неё внутри, – вот его единственная семья. Они для него – как чужие люди. – Тогда я вам кое-что скажу! Се Жун вдруг скривил губы в ухмылке. Отец, сидящий поодаль, и младший брат Ян Ци инстинктивно почувствовали, что ничего хорошего от Се Жуна ждать не стоит, но было уже поздно что-либо предпринять. – Я переспал с женихом вашего драгоценного сыночка. Фотографии присылать не буду, чтобы не марать вам глаза. Если не верите, можете спросить его лично. – Если он станет отрицать, тогда я вам пришлю фотографии. – Я пошёл. Провожать не нужно. С этими словами Се Жун вышел из дома, сел в машину в гараже и уехал. Звук удаляющегося автомобиля затих, а в гостиной и столовой воцарилось молчание. Спустя некоторое время раздался оглушительный удар. Отец Ян ударил ладонью по столу, вне себя от гнева: – Он совсем страх потерял! Покусился на жениха собственного брата! – Да он врёт, не может быть! – Сяо Ци, не верь бреду своего брата. У него нечистые помыслы, всё выдумывает, – поспешно успокоила мать, опасаясь, что младший сын поверит. Ян Ци нахмурился, достал телефон, нашёл номер Шэнь Тиншаня. Несколько секунд пристально смотрел на него, затем убрал телефон обратно. – Пусть сходит с ума, если хочет. Кто захочет быть таким, как он? Однако, несмотря на кажущееся безразличие, слова Се Жуна занозой засели в сердце Ян Ци.