Параноидальный молодой мастер вынашивает ребенка

Автомобиль бесшумно скользил по дороге. Шэнь Тиншань вдруг заметил, что его пальцы дрожат. Он схватил себя за запястье и, убедившись, что в салоне машины его никто не видит, медленно растянул губы в улыбке. Се Жун… ребенок… Сами слова “папа” и “отец” всегда казались Шэнь Тиншаню чем-то далеким. По крайней мере, он всегда так думал. Он никогда не позволял никому легко сблизиться с собой. И уж точно никогда не представлял себя отцом. Но теперь это стало фактом, и этот факт глубоко его потряс. Шэнь Тиншань слегка прищурился, вспоминая ту ночь, когда обнимал Се Жуна. Воспоминания казались немного размытыми. Но глаза Се Жуна, слегка покрасневшие, его красивое и нежное лицо, врезались в память очень четко. Настолько четко, что даже когда Шэнь Тиншань работал в компании, даже когда его подчиненные приходили с отчетами, он порой отвлекался и думал о Се Жуне. Шэнь Тиншань поднял руку, чтобы прервать говорившего, взял телефон и отправил сообщение человеку, которого нанял следить за Се Жуном: “Изменить формат наблюдения. Отныне это защита. Обеспечить полную безопасность Се Жуна.” Убрав телефон, Шэнь Тиншань подошел к панорамному окну. Он станет отцом? Уголки его губ непроизвольно поползли вверх. Заметив свое отражение на стекле, он в шоке коснулся пальцами губ. Он улыбался. И улыбался радостно. Шэнь Тиншань тут же подавил улыбку, но легкое волнение в сердце все еще не проходило. Человек, который носит под сердцем его ребенка… Вспоминая прошлое, он, на самом деле, не так уж и плох. Просто хотел вернуть то, что принадлежало ему по праву: родителей и место в семье Ян. Но, в конце концов, с момента его возвращения в богатую семью, были ли его родные родители хоть сколько-нибудь благодарны ему? Они даже не удосужились сменить имя Се Жуна, хотя это было так просто. Всего лишь небольшая формальность в органах гражданской регистрации. Се Жун… или Ян Жун? Шэнь Тиншань усмехнулся, подумав, что имя Се Жун звучит лучше. Возможно, именно благодаря фамилии Се, а не Ян, между ними возникли отношения. Если бы семья Ян относилась к Се Жуну хоть чуточку лучше, он, вероятно, никогда бы не обратил на него внимания. И тогда о ребенке не было бы и речи. Скорее, этот ребенок не имел бы к нему, Шэнь Тиншаню, никакого отношения. В этом отношении Шэнь Тиншань вдруг почувствовал, что ему повезло, что Се Жун не был слишком хорошим человеком. Повезло, что он соблазнил его. Внезапно мысль о плане против Се Жуна не казалась ему чем-то неправильным. Шэнь Тиншань осознал, что его отношение к Се Жуну сильно изменилось. Из-за появления ребенка? Это имело значение, но не только это. После того, как у Се Жуна случилась утренняя тошнота, Шэнь Тиншань немного забеспокоился о нем. И теперь, когда он узнал о существовании ребенка, как он мог продолжать делать вид, что ничего не видит? То, о чем он раньше не задумывался, внезапно возникло в его сознании. Ребенок, семья, семья с ребенком. Как будто в одно мгновение он мог представить себе, как держит ребенка на руках у Се Жуна, он улыбается своему ребенку, а Шэнь Тиншань обнимает Се Жуна, и вместе они смотрят на своего ребенка. Это будет их счастливая семья из трех человек! Как только эта мысль появилась, какое-то новое чувство наполнило сердце Шэнь Тиншаня. Его душа была переполнена. До этого момента Шэнь Тиншань считал, что у него есть всё. Богатство, статус, власть — он был уверен, что не нуждается ни в чём больше. Но встреча с Се Жуном и новость о ребёнке перевернули его мир с ног на голову. Внезапно он понял, чего действительно хочет: любимого человека и настоящую семью. И теперь он был абсолютно уверен — это сбудется. В его воображении уже возникали картины: как он крепко обнимет Се Жуна, если тот согласится вернуться к нему. Эти мысли настолько захватили Шэнь Тиншаня, что он почти утонул в сладких иллюзиях. Что касается чувств Се Жуна... Ребёнок стал между ними неразрывной связью. Шэнь Тиншань не сомневался: рано или поздно он вернёт его обратно. «Вернуть?» При этой мысли зрачки Шэнь Тиншаня сузились. В этот миг до него наконец дошло, что он действительно чувствует к Се Жуну. Возможно, с самой первой встречи, с того рокового вечера, когда Се Жун соблазнил его, этот человек занял особое место в его сердце. Просто последующие события заслонили эту истину. Именно ребёнок помог ему осознать настоящую ценность Се Жуна. Шэнь Тиншань с отвращением представил, если бы ребёнок был от кого-то другого... Нет, он никогда не стал бы спать с первым встречным. Только с тем, кто действительно дорог ему, кто вызывает в нём самые сильные чувства. Ребёнок от человека, который ему безразличен? Это просто невозможно. Шэнь Тиншань тихо усмехнулся пару раз, потом повернулся, вернулся к своему столу, взял телефон и отправил сообщение своим подчиненным, чтобы они кое-что для него сделали. Некоторые вещи нужно было подготовить заранее, на случай, если ребенок и его беременный отец будут рядом с ним. Держа телефон, Шэнь Тиншань чувствовал себя на удивление спокойным. Он больше не мог закрывать на это глаза. Его ребенок и отец этого ребенка не должны сталкиваться с несправедливостью. Он должен обеспечить им лучшую жизнь и лучшую заботу в этом мире. Семья, дети, любимый человек… Казалось, что вскоре все его желания исполнятся. В тот день Шэнь Тиншань работал до поздней ночи. Был слишком взволнован, из-за чего долго не мог заснуть. Он взял телефон и позвонил наемному работнику, дежурившему напротив дома Се Жуна. Они сняли квартиру поблизости, чтобы постоянно следить за Се Жуном. Если с ним что-то случится, они смогут добраться до него в первую очередь. Шэнь Тиншань включил видеозвонок и увидел в ночной темноте комнату с выключенным светом. Человек в комнате, вероятно, спал. Даже не видя Се Жуна, Шэнь Тиншань долго смотрел на черное оконное стекло. Он заснул только под утро, когда сон сморил его. О чем он думает, Се Жун не знал. В последующие дни все было относительно спокойно. Шэнь Тиншань больше не появлялся. Все казалось очень мирным, и легкое беспокойство Се Жуна постепенно рассеялось. Однако, из-за разговора с Шэнь Тиншанем о ребенке, Се Жун стал более осторожным, когда выходил на улицу. Он не ходил в аптеку, чтобы купить специальные питательные вещества для беременных, а заказывал их в основном в интернете. Так было надежнее. После его ухода родители в лучшем случае звонили ему, но не приходили. Се Жун еще раз убедился, что их любовь – всего лишь слова. И действительно, после его ухода, когда он перестал маячить у них перед глазами, это стало для них облегчением. С “фальшивым молодым господином” Се Жун общался еще реже, даже времени на встречу не находилось. Се Жун так считал. Но в этот день неожиданно столкнулся с Ян Ци. Увидев его, Се Жун хотел уйти, но один из друзей Ян Ци заметил его первым. Он не только поздоровался, но и быстро подошел к Се Жуну, предложив ему посидеть с ними. Се Жун хотел отказаться, но в глазах мужчины читался интерес, и он пристально смотрел на него. Казалось, что если Се Жун не согласится, он перейдет к грубости. Подумав о своей беременности, Се Жун не захотел вступать в конфликт. Он посмотрел в сторону Ян Ци. Тот стоял на ступеньках и смотрел на него сверху вниз. Этот взгляд был Се Жуну отвратителен. Кто здесь вор и самозванец? В сердце Се Жуна вспыхнул гнев, но, подумав о том, что гнев вреден для здоровья, он тут же взял себя в руки. Не стоит причинять себе вред из-за посторонних людей. У него есть ребенок, это его семья. Ян Ци и люди из семьи Ян больше не имеют к нему никакого отношения. Уголки губ Ян Ци дрогнули в едва заметной улыбке, и он двинулся вперед. Лин Шэн последовал за ним, но его взгляд то и дело возвращался к Се Жуну. Не показалось ли ему? Сегодня в молодом господине Се было что-то необычное - какая-то непривычная мягкость, теплота. Вот только что его лицо омрачилось, будто он готов был рассердиться, но в следующий миг черты вновь разгладились. Его фарфорово-белая кожа, тонкие черты... Будь он в женском платье - никто бы не заподозрил, что это мужчина. Лин Шэн непроизвольно прикусил язык, нервно облизнув губы. Компания поднялась наверх. Ян Ци и его друзья были завсегдатаями этого чайного дома. Се Жун же, отсидевшись дома, сегодня впервые выбрался подышать воздухом и оказался здесь случайно. Столкновение с этой компанией было ему неприятно, но просто развернуться и уйти казалось неловким. Физической конфронтации он не боялся - все-таки публичное место. Разве что язвительных слов - их он был готов стерпеть. Но теперь у него есть поддержка, и он больше не будет огорчаться из-за посторонних. Они сели на диван. Се Жун не стал пить чай, так как чай вреден для ребенка. Он заказал стакан воды и попросил официанта добавить туда немного леденцов, чтобы было слаще. — Не могу поверить, что тебе нравится пить что-то такое простое? — Лин Шэну становилось все более любопытно узнать Се Жуна. Глаза Ян Ци и Се Хэна, которые сидели напротив, были более спокойными. Се Жун ничего не сказал и, опустив голову, медленно пил сладкую воду. Сделав пару глотков, он оторвался от чашки и посмотрел на Ян Ци. Хотя Лин Шэн и пригласил его поговорить, главным героем здесь был Ян Ци. Уголки губ Се Жуна слегка приподнялись, словно в улыбке, но улыбка была едва заметной. — Ты уже несколько дней не возвращался, родители очень беспокоятся о тебе, — сказал Ян Ци, пытаясь изобразить заботу, но в его словах не было искреннего интереса. Скорее, он хотел сказать: “Раз уж ты ушел, уходи подальше и не появляйся в моем поле зрения, ты меня раздражаешь.” Настоящий молодой господин, фальшивый молодой господин – это просто раздражает. Почему это случилось именно с ним? Столько лет он жил в спокойствии, и вдруг оказалось, что он всего лишь фальшивый молодой господин - вор, похитивший чужую семью и дом. При каждой встрече Ян Ци закипал от ярости при виде Се Жуна, но не позволял себе опускаться до грубой силы. Он не какой-то дикарь. Как несправедливо: Се Жун может безнаказанно распускать руки, а Ян Ци вынужден соблюдать приличия. С высокомерным презрением он вскинул подбородок. Раньше этот взгляд пронзал Се Жуна острой болью - будто вор, ударив его ножом в спину, еще и обвинял в том, что он мешается под ногами. Но теперь Се Жун сохранял невозмутимое спокойствие. — Неужели? Они мне звонили. — Его голос звучал расслабленно. — Но раз ушел, значит, не вернусь. В конце концов, этот дом никогда не был моим. Именно это показное безразличие раздражало Ян Ци сильнее всего. Что случилось с Се Жуном? Раньше достаточно было пары колких фраз, чтобы тот сжал кулаки, готовый броситься в драку. Ян Ци оценивающе оглядел Се Жуна с головы до ног, но в его простой одежде не было ничего примечательного. Будь он одет лучше, Ян Ци непременно высмеял бы его за поиски новой семьи или богатого покровителя. — Се Жун, ты действительно омерзителен. — Взаимно, — парировал Се Жун без тени эмоций. Между ними не было нужды притворяться любящими братьями. Даже если бы они попытались, обоим стало бы от этого тошно. — Раз уж ты заявил, что не вернешься, советую держать слово. Не вздумай однажды подкрасться обратно, униженно ползя на брюхе. Никто тебя здесь не ждёт. Ян Ци прекрасно знал, что приёмные родители благоволят ему больше, но этого ему было мало. Он жаждал быть единственным ребёнком в семье. Даже после ухода Се Жуна статус "настоящего молодого господина" продолжал давить на Ян Ци, вызывая неприятное ощущение при одной мысли об этом. Почему бы Се Жуну не исчезнуть насовсем? Челюсти Ян Ци судорожно сжались. Увидев, как от его слов на висках Ян Ци набухли вены, Се Жун с необъяснимым облегчением осознал: он, как и предполагал, не создан быть хорошим человеком. В роли негодяя ему куда комфортнее.