Под знаменем солнца

      Венсану принесли кружку пива. Он отпил полстакана, вытер губы и начал свой рассказ. "Сижу это я во главе пира, — начинал он. —В пригородной деревушке, расположенной близ столицы королевства, гордо носящей имя Фелиция; гордая, как золотишко на плащах королевичей, уж давно почивших в той безумной боротьбе, и сильно пожалевших о своих богатствах. Праздновали очень богатый урожай. Был я не один, а с ближайшими товарищами, царство им небесное: Вейлр и Адриан... и многие другие знакомые... и друзья, но важными были именно Вейлр и Адриан.       Вейлр у нас был местным шутником... и пьяницей. Но даже так был поумнее всякого, с кем спорил, как хозяйствовать лучше, или то был Адриан... нет, Вейлр таким был... и денег у него было немерено! Пил без продыху, а жил он в трёхэтажном пятистенке, а в хозяйстве у него было тридцать коров... а ещё..." —А как так? — перебил Венсана корчмарь, протирая стаканы. —Пьяница, пил без просыху, а сам жил так, не тужил? —Да!.. — подтвердил мужик из толпы. —То бишь, земли было, как у крестьянина, а жизнь как у владельца "БенедиктСтила" — ни в чём себе не отказывает! —Ростовщиком, что ли, был?! — послышался ещё один голос.       Венсан прильнул к стулу и, потирая подбородок, стал вспоминать. "Ох... нет. У Вейлра никто в долг не брал потому... потому... ну, морда у него такая была: вроде добрая, но коль у него в долг хотя б один талер возьмёшь — всю душу вытрясет! Никто не рисковал кроме Гая, и то он через неделю... неважно." —Убили! — рявкнул с лестницы, ведущей на второй этаж, рабочий. —Заткнись, Томас! — громким шёпотом пробурчал мужчина и дал затрещину выскочке.       Старик, придавшийся воспоминанием, аж поперхнулся пивом. "—Да нет же! Нашли его через неделю... спился он невесть зачем. В общем, долг не вернул! Но решили спросить, чего он так запил резко, хотя был убеждённым трезвенником. Подошли к нему из-за спины, а он как одёрнется, глаза — по пять талеров! Трясётся похлеще трактора, а в руках сжал всею своей пьяною силой рюмку с самогоном. Ни единого слова сказать не мог от страху! Только бормотал под нос: "Вель... Вель... Вель...". Подошли к Велю — это у нас так Вейлра звали, — спросили, что он сделал с Гаем. —Спокойно, братва! — успокаивал он нас. —Я ему просто выпить предложил, а потом как понеслось...       Никто и не возражал. Всё же, Гай был тем ещё занудой и доносчиком всех проступков господину Клименту, владельцу "нашей", — показал он пальцами кавычки, — земли, и начав пить, стал он... ну, развязнее.       А вот Адриан был другим. Он поспокойнее, что ли, с очками, на которые накопил службой в армии, и хоть ничего не смыслил в хозяйстве, его всегда слушали." —А почему его слушали? — спросил трактирщик. —Не знал же ничего!       К корчмарю подошёл мужик. —Так он же это, в очках... а значит умный.       Из Венсана вырвался хриплый смешок. Он запил его пивом. "—А чёрт его знает. Может, действительно из-за очков! — на Венсана недоверчиво посмотрели. —Но в остальных делах, будь то военное дело, будь то чтение или переговоры с хозяевами земли — всё расскажет и покажет!" —Что ж, поверим! — проговорил коренастый мужичок.       Старик сложил руки на животе. Предался воспоминанием дальше... "Хорошие люди, царствие им небесное. Но, всё ж, вернёмся к пиру? — усмехнулся Венсан.       Дело было в жаркий последний тёплый день. Опосля этого палило всё сильнее холоднее не становилось ни-ког-да. Чёрт меня подери, готов поспорить, там до сих пор жар от солнца сушит человека за полдня!       Мы, значится, сидеми под навесом, а вокруг нас женщины бегали и дети своими делами... ой, — прокатился лёгкий смешок. —То есть, дети бегали и игрались, а женщины своими делами занимались: пряли, готовили что-то... Я был во главе и болтал о том, о сём, но самым важным был урожай. —Урожаю у нас, мужики, — говорими я, —аж четыреста мешкоу! Репы... — здеся я к недоброму почесал репу. —двести мешкоу! И ржи... на все конюшни хватит.       Все радовались! И я сам радовался, и даже собаки наши радовались — хвостом виляли и вокруг нашего стола круги нарезали! Но тут Вейлр. —Это, мужики, ик... — пьяницей же был! Вот валялся под скамейкой и бормотал что-то. —Конечно, да... но, это... слыхали, ик!.. про налоги? Подняли их... не надо радоваться!       Но его быстро заткнули: —Вейлр... ты это, проспись. — сказанул Антонин, наш батрак сельский. Был таким большим, с такими большими тяжёлыми руками... даже пьяница-Вейлр решил не спорить. Он сразу же поднялся на скамью и будто бы протрезвел. —Понями. Больее не буду.       Весёлая пирушка продолжалась до тех пор, пока к нам не пришёл запыхавшийся Адриан. —Мужики! — крикнул он нам громогласно, —Хватит есть! —Почему?! — спросил я его. —То есть... что случилось?! —Амбары горят!" —Как горят? — перебил Венсана рабочий из толпы. —Они ж обычно из негорящаго дерева делаются!       Венсан тяжело вздохнул. —Знаю, и знаю примерно даже, кто и ради чего сжёг нашу еду...