Создатель миров и блуждающая комета.

Тело Ориона было слабым, как у новорождённого котёнка. Он не мог удержать ложку, не то что встать с кровати. Эрджей кормил его специальной питательной смесью, подозрительно напоминавшей материнское молоко с привкусом жидкой каши, больше похожей на строительный клей. Аппетита у Ориона не было, но организм нужно было приучать к пище заново — хочешь не хочешь, а «обед по расписанию». В течение двух недель Орион пытался заниматься восстановительной гимнастикой. Самостоятельно. С переменным успехом. В первый раз он упал с кровати у себя в комнате, второй — застрял между поручнями, а на третий день настолько надорвался, что Эрджей запретил ему любые телодвижения без его присутствия. С тех пор робот стал носить Ориона на руках, как младенца: то на мостик навигатора, то в мед отсек — проверить, всё ли в порядке с Володей. — Транспортный режим «папа с ребёнком» активирован, — шутливо проговаривал Эрджей каждый раз, подхватывая его. — Спасибо, что не "принцесса на руках", — ворчал Орион, хотя в душе был благодарен. Робот не возражал. Он был слишком счастлив возвращению хозяина, чтобы отказывать ему хоть в чём-то. Если бы Орион попросил ему спеть колыбельную — Эрджей запустил бы симфонический оркестр. Однажды, сидя в навигаторском отсеке и проверяя отлаженную работу систем корабля, Орион вдруг заговорил. Голос у него был серьёзный, собранный — редкое явление за последние дни. — Эрджей... Пока я не восстановлюсь полностью — физически, морально и желательно эмоционально — и мы не прибудем на планету Круд, разговоров о пробуждении Вовчика быть не должно. Он повернулся к роботу, глаза его были серьёзны, как перед марш броском боевого отряда. — Я понимаю, ты скучаешь по Вовчику... я тоже. Но это может обернуться для нас катастрофой. Мы не знаем, с каким настроением и в каком состоянии очнётся наш друг. Он ведь не просто поспал... Его организм за это время мог мутировать. Серьёзно мутировать. Он может проснуться не как наш милый Вова, а как, прости господи, Вовозавр Рекс. Взорвёт всё к чёрту, и не моргнёт. Эрджей наклонил голову, кивнув с достоинством. — Поэтому пробуждение должно состояться только на планете. Где под ногами будет твёрдая почва, не наша электроника, и вокруг никто не пострадает. Мы активируем энергетический щит. Так будет безопасней — и нам, и ему. Договорились? Робот слегка моргнул, задумался на полсекунды, затем с важным видом ответил: — Да, хозяин. Вы мудрый человек. Всё будет так, как вы сказали. Я и спорить не собирался — всё логично. Честно говоря, я и сам боюсь, что он может проснуться… с характером. Орион усмехнулся, но тут же поморщился — мышцы живота ещё не готовы к смеху. Зато дух уже возвращался. — Эрджей, сколько нам ещё до планеты Круд тащиться? — Орион облокотился на подлокотник, пытаясь устроиться поудобнее, хотя его позвоночник с этим не соглашался. — При текущей скорости, с учётом обхода пояса астероидов и одной санитарной остановки на дозаправку... примерно шестнадцать суток и четыре часа. Если не начнутся метеоритные дожди, солнечные вспышки или ты снова не решишь, что хочешь "просто полетать на ручном управлении". — Один раз! Один раз я сделал вираж, и ты до сих пор мне это припоминаешь... — Да потому что после этого у меня система стабилизации закатила истерику и потребовала отпуска, — фыркнул Эрджей. — А если серьёзно — времени достаточно, чтобы восстановить хоть половину твоей мускулатуры и моральную устойчивость. Обе, к слову, пока на уровне студня. Орион хмыкнул, потом, задумчиво глядя в иллюминатор, пробормотал: — Интересно, а что будет, когда мы всё-таки разбудим Вову?.. Я вот думаю... если его гены действительно мутировали, может он проснётся с тремя руками, кибер-глазом и желанием сломать нам хребет за то, что проспал так долго? — Сценарий "Вовозавр: Возрождение" в действии, — кивнул Эрджей. — Сначала грохот. Потом он вскакивает, орёт что-то вроде "КТО МЕНЯ ПОБУДИЛ?!", подбрасывает тебя в потолок, меня ломает пополам, а потом… — …садится на пол, чешет затылок и говорит: "Ой, простите, я просто не выспался", — закончил Орион, улыбаясь. — Или: "Я что, опять сломал корабль? Ну простите... Я принес печенье", — добавил Эрджей. — И это при том, что печенье — из титана. — Помнишь, как он однажды в гневе пытался приготовить омлет и спалил весь камбуз? Там потом датчики температуры плавились от стыда. — Конечно помню! А потом с глазами кота из мультика стоит, разводит руками и говорит: "Ну я просто хотел как у мамы..." Они оба расхохотались. — Ладно, — вытер слезу Орион. — А если серьёзно, последствия могут быть. Психологические, биологические, энергетические. Мы не знаем, каким он стал. — Но мы знаем, каким он был. И если хоть крупица того Вовы осталась, он будет бороться. Пусть даже сначала сломает пару стен. — Хорошо, если только стены... А если он опять полезет обниматься в припадке нежности? Помнишь, как обнял тебя, когда впервые нас спас? — Да, с тех пор у меня грудная пластина заменена на авиационную броню, — кивнул Эрджей. — Спасибо, кстати. — Так, значит, план такой: пробуждаем Вовозавра аккуратно, под щитом. В руках — ничего. В комнате — мягкие стены. Желательно, чтобы поблизости был чай с мятой и комедийный фильм. Что-то, что не вызывает агрессии. — Ещё можно дать ему подушку с мордой котика. Или зеркальце — чтобы сам себя испугался и быстро пришёл в себя. — Отлично. И не забудь блок питания отрезать. Мало ли — начнёт током плеваться. — Добавлю это в чеклист: «Пункт 7 — не провоцировать Вову на молнии». Пункт 8 — «Обнимашки только по согласию». Они ещё долго хохотали, пока система навигации мирно отсчитывала километры до планеты Круд. Впереди их ждали серьёзные испытания. Но, как всегда, с парой шуток — пережить их было чуть проще.