Сумеречная Кровь

      Лумейрианна молча смотрела на пар из кружки. Тишина между ними растянулась, но не была напряжённой — скорее, осторожной. Как пауза перед первым настоящим разговором. — Что будет дальше? — наконец спросила она. Без насмешки. Без игры. Просто — серьёзно. Это был её главный вопрос.       Маркус сделал глоток, затем поставил чашку на стол. В его глазах мелькнуло нечто мягкое, почти братское, но под этой поверхностью таилась стойкость укротителя. — Риана, — начал он, впервые вслух используя её новое имя. — Мы теперь партнёры. Я слежу за тобой… но не как тюремщик. Как друг. Как тот, кто рядом.       Он отвёл взгляд на пар над кружкой и продолжил, тише: — Я никогда не ненавидел призраков. Знаю, кем они были. Душами людей. Такими же, как мы с тобой. Просто… искалеченными. Преданными. Сломленными. Искаженными болью, предательством, страхом. Я не оправдываю их — но понимаю.       Он посмотрел прямо на неё, без страха, но и без жалости. — Думаю, тебе не нужно кого-то убивать, чтобы быть собой. Думаю, нормальная жизнь со мной — пусть и странная — может стать выходом. Или, по крайней мере, облегчением.       Он ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула: — Ну и, давай честно, вряд ли кто-то ещё справился бы с призраком чёрного уровня опасности. Так что… технически — это лучший вариант для всех.       Лумейрианна чуть прищурилась, её голос стал спокойным, но в нём ощущалась настороженность: — Я слышала, как ты упоминал... «красный» и «чёрный». Словно это что-то важное. Что они значат? Почему ты говоришь это так... будто от этих слов зависит жизнь?       Маркус вздохнул, медленно сел у стены и посмотрел на неё с усталой полуулыбкой: — Классификация силы призраков. Ввели в 1949 году, после… событий.       Он на мгновение замолчал, как будто подбирая слова: — Ты ведь чувствовала? Где-то лет шестьдесят, семьдесят назад… миллионы смертей, вся планета дрожала. Тебя ведь должно было трясти от удовольствия. Я почти уверен, ты тогда ещё бродила по свету.       Лумейрианна не ответила, просто смотрела на него, чуть прищурившись. Маркус продолжил: — Мне это рассказывали ещё в детстве. Не как легенду — как урок истории, и обычных людей, и укротителей. Мы это называем Единственной Великой Войной. В истории пишут: "вторая мировая". Но это не отражает того, что тогда было. Первая по сравнению с ней — детская разминка. А третьей, будь она, мир бы просто не пережил. С 1937 по 1948 год. Одиннадцать лет. Все континенты пылали. Все страны. Больше трёхсот миллионов погибших. Городов стало меньше на сотни. Государства разваливались. Старый мир исчез, на его месте появилось множество новых. Никто уже не понимал, зачем всё это продолжается. Даже те страны, что всё начинали, давно исчезли. Но обиды и ненависть оставались — и этого было достаточно, чтобы пламя войны не угасало. — И вот тогда… он родился.       Маркус провёл пальцами по поверхности стола, словно вырисовывая что-то: — Призрак, рождённый из самой войны. Не старый. Не накопивший силу веками. Просто настолько концентрированная ненависть, что сама реальность разошлась по швам. Его не было на радарах. Он не издавал шума. Он не оставлял времени на реакцию. Просто появлялся — и всё исчезало. Три города за четыре дня. Восемь кланов. Ни одного выжившего. Архимастера умирали, даже не активировав печатей. Его звали "Тот, что пришёл из войны". Или Тень 48-го. Без имени. Имя не могло его удержать. — Его уничтожили. Чудом. Сначала запечатали, потом распылили до ядра. Но не без цены. Половина всех Архимастеров. И две трети Мастеров. Ради одной души, которая и душой-то не была. После этого Совет и пересмотрел всю систему оценки угроз. Отказались от измерений только по возрасту. Теперь это — лишь вторичный фактор. Появилась шкала: белый, жёлтый, оранжевый, красный. И Чёрный. Уровень, который означает только одно — катастрофа. Тот был первым и единственным официальным чёрным. До сегодняшнего дня.       Он взглянул на неё: — Тебя классифицировали как Красного. Поэтому и отправили меня. Только Архимастера и им подобные могут их очистить — что я и планировал. Но по факту… ты — Чёрная. Как и тот. Даже я не смог бы тебя очистить. Только временно запечатать. Что и произошло. Чёрт возьми, да я единственный ныне живой, кто смог бы тебя запечатать — и это не хвастовство. Без меня на тебя, скорее всего, пришлось бы отправить тройку Архимастеров с поддержкой в виде пары десятков Мастеров. Удачное совпадение, что старикан попросил меня разобраться с "Тем красным тысячелетним призраком, которого оберегает клан Вайтов последние пятьдесят лет".       Он наклонился вперёд, голос стал мягче: — Но ты — не он. Даже не близко. Хоть ты и самый сильный призрак, которого я когда-либо встречал. Ты — страшная. Но ты не бездна. У тебя есть цель. Желания. Даже искривлённая, но совесть. А он... он просто хотел конца. Без причины. Без слов. Без мыслей.       Он усмехнулся: — Так что ты Чёрная? На бумаге — может быть. Но если бы ты была такой же, ты бы уже не разговаривала со мной. Ты бы уже сжигала небо.       Он откинулся назад и добавил, тихо: — И, чёрт возьми, я бы не пытался тебя удержать. Просто попытался бы умереть быстро.       Лумейрианна молчала долго. Чашка в её руках остыла, но она не обратила на это внимания. Её взгляд оставался прикован к Маркусу — не острый, не враждебный, скорее… изучающий. Как будто она заново осмысливала, кто он такой и почему вообще сидит сейчас напротив неё. — Значит, я — катастрофа, — произнесла она наконец, спокойно, без обиды, будто просто констатируя факт. — На бумаге. В их глазах. В твоих — не совсем. Странно... но приятно. Почти трогательно, — последнюю фразу она произнесла с лёгкой усмешкой.       Она провела пальцем по краю чашки, затем подняла взгляд, уже мягче: — Ты назвал меня не бездной… И, быть может, впервые за тысячу лет я хочу поверить, что это правда.       Маркус откинулся на спинку стула, отпил глоток уже чуть остывшего чая и усмехнулся: — Давай не будем о плохом. Кстати… раз тебе так не понравилось моё «убранство», то, между прочим, я и сам уже давно хотел переезжать в более… подходящее для такого крутого меня место.       Он махнул рукой, будто рисуя в воздухе нечто великое: — Я давно грезил о пространственном кармане с собственным особняком. Что-то уютное, уединённое — но, знаешь, с библиотекой, лабораторией, парочкой защитных кругов по периметру и, может, даже баней. Все четыре главных штаб-квартиры гильдий укротителей находятся в таких карманах. Я как в детстве впервые увидел штаб-квартиру старика — всё, крышу снесло. Мечта, а не место.       Он кивнул, уже увлечённый своей темой, глаза засверкали: — Проблема в том, что энергия укротителей, наша жизненная, не особо подходит для управления пространством. Арканная духовная энергия призраков куда более… гибкая, податливая. А люди, как ты знаешь, не могут использовать ее, по крайней мере без инструментов или артефактов, в которые запечатаны призраки, как батарейки. Поэтому в штабах используют запечатанных призраков без личности — стирают разум и делают из них батарейки для поддержания пространственных структур.       Маркус со вздохом провёл рукой по лбу: — И, кстати, чертёж этого пространства у меня был. В той самой куче, которую ты эффектно запаковала в “комнату забвения”. Блин. Придётся всё перерывать.       Он посмотрел на Лумейрианну, и его взгляд стал чуть серьёзнее, но остался добродушным: — Так вот… с твоей помощью. С каплей твоей энергии. Мы вполне можем создать свой карман. Особняк, сад, уединение, защита… и, что особенно приятно — ни один обычный человек не узнает, что мы там делаем.       Лумейрианна выслушала его речь с тем самым выражением лица, которое одновременно говорило: «миленько» и «ты серьёзно сейчас?». Когда он закончил, она чуть склонила голову, отпивая чай, и спокойно ответила: — Без проблем. Пространственные складки — не в новинку. Я создавалa их ещё до того, как ваши предки научились правильно чертить базовую руну связывания. Тот особняк, кстати… он был лишь оболочкой. Старый дом как фасад, нужен просто для физического якоря. На самом деле я жила внутри, в собственном кармане, сотканном из темноты, комфорта и... немного искусства. Настоящее убежище. Уютное. Без пыли, мусора и коробок от лапши.       Она поставила чашку на стол с лёгким звоном и взглянула на него серьёзнее: — Поэтому я, признаться, и удивилась, увидев, как живёт существо твоего уровня. Мы же... равные, разве нет? Особенно сейчас, как партнёры. А партнёр не должен жить в... свинарнике, — последнее слово она произнесла с лёгким прищуром, как будто пробовала его на вкус. — Не потому что я гордая, а потому что ты… ты должен знать себе цену.       Маркус расплылся в широкой, почти мальчишеской улыбке, глаза зажглись, как у ребёнка, которому только что подарили то, о чём он мечтал годами. — Отлично! — воскликнул он и, не сдержавшись, обнял Лумейрианну, крепко прижав к себе с неожиданной теплотой. — Ты не представляешь, насколько это офигенно!       Он чуть отстранился, но руки с её плеч не убрал, глядя ей прямо в глаза. — Я мечтал об этом с двенадцати лет, Риана. С того дня, как впервые увидел штаб старика. С тех пор — только и думал, как бы самому такое сотворить. И вот… вот она ты. И всё реально.       Лумейрианна, не теряя ни грана своей спокойной, хищной грации, позволила себе едва заметную улыбку. В следующее мгновение её рука, почти незаметно, скользнула вниз и уверенно сжала его за пах. Она приблизилась, её губы почти коснулись его уха, и голос прозвучал шелковисто и обжигающе одновременно: — Я сейчас сдерживаюсь только из-за духовного контракта… — прошептала она, — и потому что у меня ещё остались вопросы. Но если ты не отойдёшь прямо сейчас — я могу сорваться.       Маркус замер, как статуя, глаза распахнулись, будто он только что увидел смерть в купальнике. Он резко, но аккуратно отпрянул, почти проскользнув обратно на своё место, сел и скрестил руки на коленях, стараясь выглядеть максимально сосредоточенно. — Эм… хорошо… — произнёс он, с натянутой улыбкой, — какие у тебя ещё вопросы?..       Лумейрианна снова опустилась на стул с грацией хищной кошки, довольной тем, что снова установила контроль над ситуацией. Она облокотилась на стол, лениво скрестив пальцы перед собой, и внимательно посмотрела на Маркуса, чуть склонив голову в сторону: — Вот что мне любопытно… — начала она мягко, но с явным интересом. — Почему вы зовётесь укротителями призраков?       Она провела пальцем по краю кружки, будто бы задумчиво, но в её голосе звучала насмешка, едва скрытая за вежливым тоном: — Вы нас очищаете. Избавляетесь. Запечатываете. Иногда используете в проклятых инструментах — стирая или не стирая личность. Но укрощаете? Ха… ни разу не видела. Самое близкое к настоящему укрощению — это то, что сейчас происходит между нами. Но… давай будем честны, Маркус. Это — беспрецедентный случай.       Маркус откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и немного кивнул, будто бы услышав вполне справедливый вопрос — а может, даже слегка насладился возможностью углубиться в историю. — Наша, так сказать, профессия берёт начало десятки тысяч лет назад. Задолго до твоего появления. Даже до появления цивилизаций как таковых. Всё началось с шаманов, магов, духовных проводников — ещё во времена племён. Тогда призраков было куда меньше, и они были слабее: просто потому что людей в мире было на порядки меньше.       Он сделал короткую паузу, отпивая чай, и продолжил: — Но и сами укротители тогда были… ну, скажем честно, жалким подобием того, что мы умеем сейчас. Ни рун тебе, ни печатей, ни техник. Только базовые навыки управления энергией — и то, по современным меркам, это был уровень Е или в лучшем случае D. Они и правда укрощали призраков. Не запечатывали, не очищали — договаривались. Заключали контракты, использовали духов как защиту, союзников, иногда даже наставников. Примитивные контракты, да, но суть была та же: контроль через волю, не через силу.       Он посмотрел на Лумейрианну с лёгкой усмешкой: — А сообщество укротителей — оно у нас консервативное до ужаса. С веками навыки изменились, цели — тоже, а вот название осталось. И вот уже тысячелетиями, на всех языках, оно передаётся примерно одинаково: «укротитель духов» или «укротитель призраков». Даже если на деле это давно больше похоже на чистку, чем на диалог.       Лумейрианна кивнула, медленно, с почти царственной грацией, словно признала ответ достойным: — Хм… удовлетворительно, — произнесла она, откидываясь на спинку стула. — Не ожидала, что за этим названием действительно стоит хоть какая-то история. А не просто пафос ради статуса.       Она чуть приподняла бровь, снова вперившись в Маркуса взглядом, теперь уже не изучающим, а скорее заинтересованным. — Пока у меня вопросов нет. По крайней мере, на сегодня. — Она сделала паузу, и уголки её губ чуть изогнулись. — А у тебя, мой доблестный укротитель, остались вопросы ко мне?       Маркус потянулся, зевнул, прикрыв рот ладонью, и лениво откинулся на спинку стула. — Пока — нет, — ответил он, глаза уже наполовину закрылись. — Если появятся — всегда смогу задать. Всё равно теперь ты рядом, а не в особняке на другом конце мира. А сейчас… чёрт, я выжат. Хочу спать.       Он снова зевнул, потёр шею и уже начал вставать, когда заметил, что Лумейрианна пристально смотрит на него. Очень. Пристально. — Что? — пробормотал он, чуть растерянно.       Лумейрианна ничего не ответила. Просто встала. Грациозно, неторопливо. И в следующий миг её кимоно мягко соскользнуло на пол, будто само подчинилось её воле, открывая его взгляду идеальную наготу. Её кожа сияла при тусклом свете, словно дышала самой тьмой и лунным светом одновременно. — У тебя, Маркус… — произнесла она мягко, но со сталью в голосе, — осталась ещё одна обязанность.       Она сделала шаг вперёд, а в её глазах загорелись те самые угольки, которые могли сводить с ума — и выжигать дотла.       Лумейрианна подошла ближе, едва касаясь пола, как тень, сотканная из желания и древней власти. Она склонилась к Маркусу, её лицо оказалось совсем близко, дыхание тёплым шёпотом скользнуло по его щеке. — Я обязана получить твоё разрешение, — произнесла она медленно, почти ласково. — По контракту.       Маркус сглотнул, глядя в её сверкающие глаза, полные предвкушения и силы, и молча, с лёгким, почти обречённым кивком, дал своё согласие.       Этого было достаточно.       С улыбкой, в которой таилось всё — игра, власть, древний голод и искреннее удовольствие, Лумейрианна обхватила его за грудки, и в одно движение подняла с пола, будто он весил не больше пёрышка. Одним движением они оказались в его спальне, где теперь была только кровать с пустым матрасом. С глухим стуком он упал на кровать, едва успев понять, что произошло.       Она шагнула к нему, мягко, но с силой, присела на край и, не отрывая взгляда, прошептала: — По контракту у меня час, — её голос был горяч, как огонь и холоден, как сталь. — Так что давай… не будем медлить. ……       Спустя час в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Свет был приглушён, и только слабое мерцание уличного фонаря пробивалось сквозь жалюзи, разрезая полумрак мягкими полосами.       Маркус лежал на спине, раскинув руки и глядя в потолок отсутствующим взглядом. Его дыхание было неровным, грудь поднималась тяжело, будто он только что вернулся с поля боя — или, скорее, с ритуала, который отнял у него все силы.       Лумейрианна уютно устроилась на его груди, вся сверкала тихим послевкусием. Её пальцы лениво и почти машинально чертили на его коже загадочные узоры — круги, спирали, древние символы, то похожие на руны, то на бессмысленные узоры. Она выглядела абсолютно довольной, умиротворённой и опасно спокойной. — Живой? — прошептала она с лёгкой насмешкой, не отрываясь от своего рисования.       Маркус тяжело выдохнул, не двигаясь ни на миллиметр. Он чувствовал себя, как после мощнейшей энергетической бури, пронёсшейся по телу и разуму. Только голос был ещё жив — слабо, но стабильно. — Знаешь… меня всегда считали гением, — прохрипел он, с лёгкой полуулыбкой. — И вот сейчас… я безумно благодарен своему гениальному мозгу, который в контракте поставил ограничение в один час.       Он чуть повернул голову к ней, глядя сквозь полуприкрытые веки. — Изначально я, кстати, думал поставить шесть часов. Потом обдумывал два… В итоге пришёл к одному. — Он усмехнулся, но это больше напоминало гримасу выжившего. — Если бы не это… я бы умер. Через пару недель. От сну-сну. Так сказать.       Лумейрианна подняла голову, её волосы мягко скользнули по его груди, и она посмотрела на него снизу вверх с лёгкой, почти кокетливой обидой: — Эх… если бы я знала, что это было обсуждаемо, — протянула она, чуть надув губы. — Я бы сторговалась на больше. Ну ничего, в следующий раз буду внимательнее читать мелкий шрифт.       Она провела пальцем по его щеке и улыбнулась, мягко, но в этой улыбке читалась опасная гордость: — Но ты был неплох, муженёк. Всё-таки техники укрепления тела у ваших укротителей — не шутки. Ты выдержал меня. На полную. Без сдерживаний. Ни один до этого не выдерживал. Ни один. Целый час.       Прежде чем он успел что-то ответить, она резко, но нежно прижалась к его губам и поцеловала его — долго, насыщенно, с той самой древней силой, которую не спутать ни с чем.       Отстранившись, она прошептала, едва касаясь его губ: — Мне уже нравится наше соглашение… но час — это так мало. Давай так: если я буду хорошей женой-полтергейстом… ты позволишь мне забавляться чуть дольше? Хотя бы… иногда?       Маркус ничего не ответил.       Он просто посмотрел на неё — устало, тепло, с лёгкой усмешкой на губах и тем взглядом, в котором было больше, чем тысяча слов. Затем протянул к ней руки, обхватил за талию и притянул к себе в объятие, укутывая словно одеялом.       Тихо выдохнул, уткнувшись носом в её шею.       И заснул. Спокойно. Глубоко. Без остатка.       А Лумейрианна лежала рядом, позволив себе лишь тонкую, почти невидимую улыбку, не нарушая этой тишины.

***

Альбом с картинками (Возможны спойлеры) — https://photos.app.goo.gl/1PK6xdp8Kjn5kAUWA