Сумеречная Кровь

      Маркус медленно открыл глаза. Мягкий утренний свет пробивался сквозь щель в шторе, едва касаясь лица. Он потянулся, инстинктивно собираясь закрыть глаза снова, но тут же осознал, что не один. Лумейрианна лежала рядом, прижавшись к нему, обвивая его рукой и ногой, словно кошка, которая не собирается отпускать свою подушку. Голая, как и он, с открытыми глазами, и... слишком неподвижная. Но очень довольная. — Ты... всё это время смотрела на меня? — пробормотал он, голос ещё хриплый от сна. — Сон мне не нужен, — ответила она, и уголки губ едва заметно изогнулись. — А на тебя смотреть… приятно. Хоть и сложно просто смотреть. И ничего не делать. Очень сложно.       Маркус вскинул бровь, вздохнул и хмыкнул: — Ну, это как-то жутковато, знаешь ли, — сказал он, мягко выскальзывая из её объятий. — Будто я домашний питомец, за которым следят ночью, чтобы не сбежал.       Маркус потянулся, почесал затылок и, всё ещё зевая, пробормотал: — Хотя знаешь… это даже не входит в топ тысячу жутких вещей, что призраки обычно делают. — Он бросил взгляд на Лумейрианну с полуулыбкой. — На фоне выедания души через глаза и сплетания внутренностей в узоры — просто милота.       Он встал, потянулся ещё раз, и только тогда осознал… что абсолютно ничего, кроме вчерашнего костюма, надеть у него нет. И взгляд его тут же упал в сторону комнаты, в которую Лумейрианна аккуратно, но безжалостно закинула всю его жизнь. — Блин… — буркнул он и схватился за голову. — Конечно. Конечно, всё в куче. И только костюм остался нетронутым из одежды. Этот костюм. Проклятие стиля.       Маркус развернулся и поплёлся к завалу, ворча под нос: — Вот почему нельзя просто аккуратно сложить всё в ящики, а не устраивать портал в бездну из трусов, формул и лапши быстрого приготовления?       Из спальни донёсся ленивый голос Лумейрианны, наполненный ехидным спокойствием: — У тебя это называлось «квартира», милый. А по факту — хаос, организованный по исключительно эзотерическим принципам. Я всего лишь прибралась. Разве не это делают заботливые жёны?       Маркус фыркнул, обернувшись через плечо. — Заботливая? Ты швырнула всю мою жизнь в одну комнату магическим шаром! Даже мои носки больше не знают, где они! А если у них была душа, они бы сейчас рыдали! — По сравнению с тем, что я раньше делала с "мужьями", это невероятный прогресс, — добавила она, невинно потягиваясь на кровати. — Радуйся, что твоя душа всё ещё внутри тебя. И даже… улыбается.       Маркус порылся в завале, ковыряясь в вещах с выражением археолога, нашедшего затопленную гробницу. Спустя пару минут он победоносно вытащил пару футболок, какие-то старые, но ещё живые штаны, несколько разноцветных носков — пара была даже из одного комплекта — и свою любимую потёртую кожаную куртку. — О, наконец-то, цивилизация, — пробормотал он, посмотрев на набранное с торжеством охотника. А потом обернулся к куче, устало вздохнул и махнул рукой. — И так сойдёт.       Он закинул одежду в стиральную машину, запустил цикл, и с тем самым видом, что бывает только у мужчин, сделавших всё, что могли, вернулся обратно в спальню.       Маркус вернулся в спальню, по пути почесывая затылок и тихо ворча себе под нос. Окинув взглядом пустой матрас, на котором они спали, он вздохнул и плюхнулся рядом, качнув кровать. — Ну да, конечно. Ни одеяла, ни подушки, ни простыни. Только я, ты и голая реальность, — пробормотал он, устраиваясь боком к ней.       Он прижался к Лумейрианне, обвил рукой её талию и выдохнул: — Ладно, у меня есть полчаса до окончания стирки. Так что давай… просто полежим. Без магии, без драмы, без разбросанных носков. Просто… я и моя внезапно появившаяся полтергейст-жена.       Лумейрианна улыбнулась, когда Маркус обнял её, и, вместо того чтобы просто лежать спокойно, как он наивно надеялся, она мягко прижалась к нему всем телом. Шёлковая гладкость её кожи, контуры изгибов, тепло — всё это вплелось в него с точностью, пугающе граничащей с преднамеренностью.       Она начала медленно двигаться, почти незаметно — лёгкие движения бёдрами, еле ощутимое скольжение грудью по его боку. Каждый её жест был тонко выверен: вроде бы невинный, но в каждом чувствовалась наэлектризованная цель — не дать ему покоя.       Она словно играла на грани — не переходя её впрямую, но при этом каждый раз подводя всё ближе и ближе к ней, выдавливая из Маркуса остатки самоконтроля.       Он шумно выдохнул, сжал зубы. Его тело отреагировало раньше, чем он успел придумать саркастический комментарий. — Ты, кажется, понятия не имеешь, что значит "просто полежать", — пробормотал он, с трудом подавляя дрожь в голосе. ……       Час спустя Маркус снова лежал на том же матрасе, абсолютно голый, покрытый потом и едва дыша. Грудь ходила тяжело, взгляд был расфокусирован, а волосы прилипли к вискам. Он выглядел так, будто выжил после битвы… и не факт, что хотел бы пережить ещё одну в ближайшее время.       Рядом, растянувшись на спине и глядя в потолок, Лумейрианна выглядела абсолютно довольной собой. Её губы играли ленивой, самодовольной улыбкой, пальцы плавно чертили круги по его животу. — Хмм… приятно осознавать, что всё ещё могу добиваться своего, — мурлыкнула она, даже не поворачивая головы. — И без всяких заклинаний, между прочим. Только тело… и капелька терпения.       Маркус повернул к ней голову, устало, но с тёплой, почти безнадёжной улыбкой. В его взгляде смешались изнеможение, восхищение… и отчаянное желание как минимум не умереть от обезвоживания. — Ты… чертовски… коварная, — пробормотал он, а затем, внезапно оживившись, резко подхватил Лумейрианну на руки. Она удивлённо охнула, но не сопротивлялась, прижавшись к нему с хищной ухмылкой. — О, что это теперь? — начала она, но договорить не успела.       В одно мгновение Маркус активировал навык укротителей — тело засветилось еле заметным золотистым светом, мышцы напряглись, и он сорвался с места, преодолевая расстояние до ванной со сверхзвуковой скоростью. Пол под ногами едва не растрескался, а воздушная волна с глухим хлопком прокатилась по квартире.       Уже через долю секунды он стоял в душе, всё ещё держа её на руках, и с силой включил холодную воду. Струя обрушилась на них, обволакивая потоком приятной прохлады. — Нам… обоим… нужно остыть, — выдохнул он, прижимая лоб к её виску. ……       После душа Лумейрианна ступила за пределы ванной и на секунду будто растворилась в воздухе — её тело вспыхнуло лёгкой дымкой и стало полупрозрачным, как будто соскользнуло в иную плоскость реальности. Вся вода мгновенно прошла сквозь неё, капли исчезли, не оставив ни следа. — Готово, — сказала она с ленивым вздохом, и через миг на её теле словно из воздуха начало складываться новое кимоно — тёмное, с фиолетовым отливом, тонкое, но идеально сидящее на фигуре.       Маркус, тем временем, стоя в ванной, стряхнул с себя остатки воды и активировал простую печать укротителей — из его ладоней пошли тонкие потоки тёплого воздуха, смешанные с искрами. Простенькое комбинирование слабых рун воздуха и огня. Через несколько секунд он был абсолютно сух. Он вышел, открыл машинку, достал постиранные вещи и повторил трюк с одеждой.       Теперь оба сидели на кухне — за простым столом, кружки с горячим чаем в руках. На этот раз — в тишине. Не напряжённой, а уютной. Той самой, что наступает между двумя людьми, которым не нужно ничего объяснять.       Маркус отставил кружку с чаем в сторону, потянулся и зевнул: — Так, мне сегодня нужно съездить к старикану, — протянул он с усталой миной. — А то у него сердце прихватит, если я не отчитаюсь после «сражения» с красным призраком.       Хотя, может, оно и к лучшему… старикашку не особо-то и жалко. Он и без инфаркта свою желчь в чай добавляет.       Он усмехнулся, покачал головой и встал из-за стола. — Ладно, всё равно поеду. Благо ближайший портал к их пространственному карману со штаб-квартирой совсем рядом — в часе езды отсюда. Буквально на подъезде к Новому Берлину.       Он бросил взгляд в окно и, немного мрачнея, добавил: — Просто Берлин, к слову, давно уже не существует. Его стерло с лица земли в последние месяцы Великой. Осталась только воронка, залитая стеклом… и немного призрачных отголосков.       Лумейрианна склонила голову, задумчиво глядя на Маркуса, и мягко произнесла: — А нельзя… отложить это на пару дней? Или хотя бы… — она провела пальцем по ободку своей чашки, — я поеду с тобой?       Маркус закатил глаза и усмехнулся, поднимаясь со стула: — Хотел бы я. Но нет, Риана. Ждать нельзя. В прошлый раз, когда я отправился на охоту за красным, всё было куда хуже. Подготовился плохо, дрался долго… и в итоге просто вырубился в своей запасной базе. Спал как убитый три дня. Без связи, без следов.       Он поднял палец, делая вид, будто читает с невидимого списка: — И вот представь: я не вернулся. Через сутки старикашка поднимает тревогу. Через двое — на уши встаёт вся европейская гильдия. А на третий день я, как ни в чём не бывало, вваливаюсь на базу. Живой. Немного помятый. С победой. А он… — Маркус усмехнулся, — он орал так, что стены дрожали. Даже одно из проклятых зеркал треснуло. До сих пор валяется, как память.       Он подошёл ближе, глядя на Лумейрианну чуть серьёзнее: — А поехать с тобой можно. Теоретически. Но ты должна будешь максимально подавить свою энергию до уровня обычного человека. Даже меньше. Ни намёка на арканную подпись. И всё равно внутрь ты не попадёшь — защита у штаб-квартиры на случаи вроде… тебя. Тебя там, извини, скрутит в три узла уже на пороге, и так часа на два, если не больше. Даже с подавлением энергии — системы тебя учуют, они рассчитаны и на пытающихся проникнуть скрытно. А руны сдерживания именно под черных калиброваны.       Лумейрианна приподняла бровь, её взгляд стал цепким: — Подожди… ты хочешь сказать, что уже ходил на других красных… до меня? И остался цел? Даже без видимых последствий?       Маркус хмыкнул, взял кружку и допил оставшийся чай одним глотком, словно пытаясь проглотить не только жидкость, но и воспоминания. — Ну, не то чтобы просто сходил в гости, — усмехнулся он, ставя кружку на стол. — Но да. Я единственный укротитель ранга S за последние… триста лет, если быть точным. И я знал, что это значит. Это не просто красивая метка в документах и право носить чёрную куртку. Это ответственность. Обязанность. Поэтому год назад я начал то, что никто до меня не осмеливался — охоту на красных. Один за другим. Без отрядов, без совета, без сотен заготовленных комплексных рун. Только я… и они.       Он откинулся на спинку стула, на миг замолчал, а затем продолжил: — Всего их было двадцать. Самых опасных. Двое уже… не проблема. Осталось восемнадцать.       Он провёл пальцами по поверхности стола, словно вычерчивая старую карту битвы: — Первым был Ка’Раул. Призрак из Каира. Две тысячи лет страданий, отчаяния, ритуалов. Он питался ненавистью и страхом. Превращал людей в зверей, заставляя их убивать друг друга. Очистил его год назад. Было тяжело. Очень. Но я справился. Один. Без группы. Без зрителей. Только он и я. Это был мой первый шаг.       Он помолчал, глаза его стали чуть мягче: — А вторая… ты. Ну, вернее, считалась красной. А на деле — ты ближе к Чёрной. Просто никто об этом не знал. И если бы знали… пришлось бы поднимать всю гильдию, может, и не одну. Так что считай — везение, что я оказался первым. Потому что с тобой обычные Архимастера не справились бы. Это точно.       Лумейрианна задумчиво нахмурилась, чуть отодвинулась назад, и её голос стал настороженно тихим: — Подожди… двадцать красных? И их просто… держали? Как? Разве кто-то способен удержать таких, как мы?       Маркус опустил взгляд, провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул: — Вот в этом-то и мерзость. Их не держали. Их… *кормили*. Неофициально, негласно, но регулярно. Это называлось «дарением». Раз в год, иногда чаще. Туристы. Студенты. Волонтёры. Кто угодно. Никто им не говорил, куда они направляются на самом деле. А красные… ждали. Спокойные. Насыщенные. Сытые. Как будто это… рутина.       Лумейрианна замерла. Её глаза расширились, и голос стал почти шёпотом: — Так вот почему… все эти пятьдесят лет… люди сами приходили ко мне. Я считала, это случайность. Судьба. Мистика. Но они приходили. Даже когда я ничего не делала. Они шли… всегда.       Маркус кивнул мрачно: — Не судьба, Риана. Расписание.       Маркус провёл рукой по столу, на мгновение сжав пальцы в кулак, будто сдерживая что-то внутри. — Я ненавижу эту практику, — проговорил он хрипловато. — До сих пор. Когда впервые узнал о ней — с дедом, со старикашкой, мы тогда спорили до хрипоты. Я, пацан, рвал голос в штабе, орал на него, как на врага народа. Как вообще можно... специально отдавать людей на смерть? Осознанно.       Он замолчал на секунду, сжав челюсть. Потом продолжил уже тише, с горечью: — Но потом... понял. Принял. Если этого не делать — погибнут тысячи. Вероятно гораздо больше. А попытка уничтожения? Это не игра. Даже с Архимастерами. Нужно десятки человек. Подготовка. Координация. И всё равно — риск. Большой. Они могут вырваться. Разбежаться. Затаиться. И потом, в другой день, в другом городе — вырезать квартал за ночь. Мы просто... выбирали меньшее зло.       Он провёл ладонью по лицу и усмехнулся, не весело: — Поэтому я и решил, что хватит выбирать. Я должен вырасти до уровня, где я сам смогу остановить каждого. Один. Без групп. Без жертв. И год назад… я посчитал, что уже готов.       Он посмотрел в сторону, взгляд стал слегка расфокусированным: — Немного переоценил себя, если честно. С Ка’Раулом я был плохо подготовлен. Он оказался хитрее, изощрённее, чем я ожидал. Битва была тяжёлой, близкой. Но я ушёл почти невредимым. Повезло. Или выдержал на воле. Сам не знаю.       Он перевёл взгляд на Лумейрианну и слегка улыбнулся: — Но после него я не расслаблялся. Я подготовился лучше. Гораздо. И потому смог справиться с тобой. Хотя... ты сильнее Ка’Раула в шесть, а то и семь раз.       Маркус, допивая остатки остывшего чая, задумчиво постучал пальцем по кружке, а потом повернулся к Лумейрианне с лёгкой полуулыбкой: — Слушай, а ты с Ка’Раулом случайно не встречалась за свою... скажем так, насыщенную жизнь? Всё-таки два древних ужаса в такой близости, и ни разу не пересеклись?       Лумейрианна приподняла бровь, на мгновение задумалась, и в её глазах промелькнуло что-то узнающее: — Ка’Раул… Ка’Раул… — она на секунду сощурилась, будто всматриваясь в туман времени. — Ах, тот? Было дело. Лет триста назад. Надоел он мне своим нытьём и жалобами на «людскую жестокость», как будто сам не вырывал кишки с песнями. Начал ко мне лезть, мол, давай делить территорию, давай работать вместе. Я ему тогда сказала, куда можно засунуть его предложения.       Маркус вскинул брови. — И?       Лумейрианна усмехнулась, с ленивой гордостью в голосе: — Он попытался показать зубки. Кончилось тем, что я врезала ему пару раз так, что его призрачная оболочка трещала. Сучка сбежала в подпространство, тень поджав. И больше не показывался. Я, честно, думала, он сгинул навсегда.       Маркус уставился на неё, поражённо покачав головой: — Тебе больше тысячи лет… А ему больше двух. Один из самых древних вообще. Ты вдвое моложе, но при этом в семь раз сильнее. Это… черт возьми, даже по арканной плотности ты не должна была иметь шанса.       Он провёл рукой по виску, полушутливо: — Серьёзно, иногда я думаю, что ты — не призрак, а баг в самой системе мироздания.       Маркус встал из-за стола, потянулся, хрустнув плечами, и усмехнулся, бросив взгляд в окно: — Ладно. Теперь ты знаешь мою цель. За это десятилетие я намерен избавиться от всех оставшихся красных. Один за другим. Медленно, но наверняка. И если ты поможешь мне в этом — я буду чертовски признателен. Хотя, если вдруг, внезапно, воспылаешь родственными чувствами к ним… — он скосил на неё взгляд и хмыкнул, — не обижусь. Просто не мешай.       Он на секунду замолчал, потом добавил с долей иронии: — Хотя, честно? За всю мою жизнь ни разу не видел и не читал про призраков, которые бы питали хоть какую-то дружбу друг к другу. Вы либо игнорируете друг друга, либо один подчиняет другого, либо начинается драка. В лучшем случае — кто-то сбегает. В худшем — исчезает.       Лумейрианна фыркнула и запрокинула голову, рассмеявшись — звучно, звонко, с той самой своей хищной ноткой: — Я? Я! Чувства? К этим ублюдкам? Да они у меня отвращение вызывают. Я бы с радостью видела их... где-то ещё дальше, чем на другом свете. Если бы могла, я бы сама их стерла с лица этого мира.       Маркус усмехнулся и, облокотившись на край стола, посмотрел на неё с прищуром: — Ну вот… теперь можешь. Он развёл руками, словно открывая перед ней занавес сцены: — Добро пожаловать в наш клуб добровольных чистильщиков адского мусора. Премия — моральное удовлетворение, побочные эффекты — бессонница, избыточный контакт с агрессивной арканной энергией и редкие приступы чувства вины.       Он усмехнулся шире: — Но зато мы круто выглядим в процессе.       Маркус снова сел, на этот раз чуть ближе к Лумейрианне, и его голос стал более сосредоточенным, даже чуть жёстким: — Только одно условие: я иду первым. Всегда. Я должен оставаться в форме, не терять сноровку. Если мы будем сражаться вдвоём, и выносить их слишком легко — я закисну. А мне нельзя.       Он постучал пальцем по виску, будто подчёркивая: — Они умные. Хитрые. Даже если ярость затмевает разум — инстинкты у них острые. Один просчёт, и всё может обернуться катастрофой. А если я потеряю форму, мы оба будем в опасности.       Он наклонился вперёд, локти на коленях, и добавил, уже спокойнее: — На самом деле, самый сложный этап будет не бой. А подготовка специальных сдерживающих рун. Их нельзя просто так «встретить и победить». Нужно создать ловушку. Мощную. Гибкую. Такую, чтобы она сработала даже если всё пойдёт не по плану. Чтобы не дать им сбежать. Как тогда… как Ка’Раул сбежал от тебя. Только у нас не будет второго шанса.       Маркус встал и потянулся, щёлкнув шеей, как будто собирался в спортзал, а не к старому укротителю на доклад после потенциального конца света. — Ладно, собираемся и поехали. По пути ещё нужно заскочить за вещами — и мне, и тебе. А всё то шмотьё из той прекрасной кучи… — он махнул рукой, будто выбрасывая воспоминания вместе с одеждой, — выкину. Не жалко.       Он уже направился к двери, но вдруг обернулся с полунасмешливым выражением: — И, Риана… сделай себе одежду чуть менее историческую, ага? Джинсы, футболка, что-то попроще. А то в твоём кимоно с этим вырезом до самого ада люди пялиться начнут — и я не уверен, что они выживут после твоего ответа.       Он прищурился, добавив: — И энергию подави. Покажи мне, на что способна древняя бездна в режиме невинной девушки из пригородов.       Лумейрианна кокетливо наклонила голову, её губы изогнулись в почти насмешливой улыбке: — Конечно, дорогой. Всё для моего благоверного. Даже джинсы. Хотя это… варварски.

***

Альбом с картинками (Возможны спойлеры) — https://photos.app.goo.gl/1PK6xdp8Kjn5kAUWA