Сумеречная Кровь

      Они вышли на улицу, залитую мягким светом утреннего солнца. Воздух был прохладным, но свежим, с лёгкой влагой после недавнего дождя. Лумейрианна, одетая теперь в обтягивающие тёмные джинсы и чёрную футболку с лёгким блеском, шагала уверенно и грациозно, будто родилась в этом теле и в этом веке. Маркус рядом с ней выглядел куда более буднично: кожаная куртка, тёмные штаны, взлохмаченные волосы и кружка кофе в руке. Он жевал что-то вроде энергетического батончика, с видом человека, которому придётся сегодня очень много разговаривать.       У подъезда, как назло, их уже поджидал сосед — дедок из квартиры напротив. Старая шапка, халат, шлёпанцы на босу ногу и ухмылка, в которой скопилось больше жизненного опыта, чем во всех комиксах Маркуса. — Ну вы даёте, молодёжь... — хихикнул старик, покачивая головой. — Я понимаю — страсть, огонь, молодость. Но, знаете ли, ночью и утром... старикам вроде меня ещё жить хочется. Спать бы хоть чуть-чуть дали.       Маркус резко закашлялся в кофе, почти подавившись. Его лицо приобрело оттенок ярко-розового кирпича. — Эм... извините, Вальтер... мы... это… — пробормотал он, стараясь не встречаться глазами.       Лумейрианна, наоборот, гордо расправила плечи, провела пальцами по волосам и кивнула старику, будто тот только что признал её на арене. — Благодарю за честность, — сказала она с лёгкой полуулыбкой. — Я учту. Но не обещаю.       Уже когда они отошли на пару домов от подъезда, Маркус склонился к ней и прошептал сквозь зубы: — Надо будет срочно навесить на квартиру звукоизолирующие руны. И, чёрт возьми, на окна тоже.       Маркус, стараясь стереть из памяти взгляд Вальтера и его ухмылку, хлопнул дверцей машины, пробормотав себе под нос что-то про «проклятые старческие уши». Лумейрианна села рядом, на переднее пассажирское сиденье, устроившись с грацией хищницы, которой абсолютно всё в этом мире принадлежит по праву. — Удобно? — спросил Маркус, заводя двигатель и бросив на неё взгляд. — Даже слишком, — ответила она, растянувшись с ленивым удовольствием. — Мне нравится это... устройство. Мягко. Быстро. И приятно пахнет. Не то что повозки двухсотлетней давности, где каждый камень — как удар по печени.       Они тронулись с места. Город оживал в свете раннего дня: дети спешили в школы, взрослые — в офисы, открывались магазины. Лумейрианна с интересом смотрела по сторонам, прижав ладони к стеклу, словно ребёнок, впервые оказавшийся в парке развлечений. — Знаешь... — медленно проговорила она, не отрывая взгляда от улицы, — я всегда жила... отдельно. В стороне. Изучала, конечно. Через слухи, эхо мыслей, чужие воспоминания. Но наблюдать... так, как сейчас... при свете дня... это другое. Настоящее. Тёплое.       Маркус мельком глянул на неё, и уголки его губ дрогнули. — Добро пожаловать в будни, Риана. Мы называем это “пробка” и “куда ты лезешь, идиот, у меня зелёный”.       Они выехали за пределы спального района, и дорога стала шире, ровнее. Машина уверенно скользила по асфальту, утреннее солнце играло бликами на стекле, окрашивая город в золотисто-серебристые тона. Лумейрианна сидела спокойно, с интересом наблюдая за проезжающими мимо зданиями, машинами, пешеходами. Она не просто смотрела — изучала. Словно хищник, впервые оказавшийся в незнакомом лесу, в котором хочет разобраться до мелочей.       Маркус краем глаза отметил: дыхание у неё ровное, тело расслаблено, а вот арканная энергия — почти полностью скрыта. Почти. Он всё равно ощущал её — еле-еле, как послевкусие пряности после глотка тёплого вина. Легкий, хищный оттенок, глубоко спрятанный, но узнаваемый. — К слову, — начал он, голос стал чуть серьёзнее, — впечатляюще ты подавляешь свою суть. Я до сих пор ощущаю тебя, но это я. У меня чувствительность к арканной энергии выше нормы, особенно к той, что... хищная. Похожая на твою.       Он повернул за угол, не сбавляя скорости, и продолжил: — Но если бы ты прошла мимо Архимастера, они бы заметили разве что лёгкий холод в воздухе. И то только если были бы на взводе. А уж обычные Мастера — даже в упор ничего бы не почувствовали. Ты по-настоящему умеешь исчезать.       Лумейрианна чуть приподняла подбородок, её губы тронула едва заметная улыбка: — Я тысячу лет не на пустом месте прожила, муженёк. Скрытность — это искусство. Особенно когда за тобой охотятся... или ты сама охотишься.       Машина медленно свернула с главной дороги и поехала по узкой, чистой улочке вдоль аккуратных зданий. Среди стеклянных фасадов и симметричных бетонных коробок затерялось одно — ничем не примечательное двухэтажное строение, больше напоминающее скромный офис местной налоговой. Никаких вывесок, охраны или камер снаружи. Только идеально подстриженный газон и серые жалюзи на окнах. — Так, ну вот мы и приехали, — протянул Маркус, сбрасывая скорость и паркуясь у тротуара. — Риана, как уже говорили, внутрь я тебя взять не могу. Система охраны здесь… скажем так, совсем не дружелюбная к вашему духовному типу.       Он повернулся к ней и чуть усмехнулся: — Посиди в машине минут тридцать, я только заскочу, кивну, что живой, скажу пару ласковых старику и покажу своё потрёпанное лицо. А потом… поедем за покупками. Шоппинг. Всё нужное на первое время — тебе, мне, и нашему будущему особняку.       Лумейрианна вытянулась в кресле, сделала вид, что раздумывает, а потом с насмешливой улыбкой сказала: — Хорошо. Буду паинькой. Обещаю не взрывать машины, не порабощать прохожих и никого не умерщвлять в радиусе десяти километров. Разве что... если кто-то совсем попросится.       Маркус уже открыл дверцу машины, одной ногой ступив наружу, когда вдруг почувствовал, как тёплая ладонь обхватила его запястье. Он едва успел обернуться, прежде чем Лумейрианна рывком притянула его к себе и крепко поцеловала — страстно, жадно, с такой уверенностью, словно прощалась перед битвой.       Поцелуй длился всего пару секунд, но Маркус едва не забыл, зачем вообще собирался выйти. Когда она отстранилась, на её губах осталась лукавая улыбка, а в глазах — этот тлеющий золотисто-фиолетовый огонь, который был куда опаснее любых арканных вспышек. — Только давай быстрее, муженёк, — прошептала она, глядя прямо ему в глаза. — А то я могу передумать быть паинькой.       Маркус вошёл в здание, и с первого взгляда оно выглядело абсолютно обычно. Светлые стены, тусклый свет люминесцентных ламп, стойка ресепшена без персонала и гардероб, заваленный сезонной верхней одеждой — ничто не намекало на то, что это один из самых защищённых объектов в Европе.       Он не стал задерживаться у входа и сразу направился к гардеробу. Плотно протиснувшись сквозь ворох пыльных пальто, курток и плащей, он добрался до задней стены ниши. Нащупав внутренний карман своей куртки, он извлёк тонкую металлическую пластинку — чуть меньше банковской карты, серебристую с вкраплениями рунных линий. На поверхности поблёскивала гравировка древнего стиля. — Ну, понеслась, — пробормотал он себе под нос и с лёгким вздохом послал в пластину импульс своей жизненной энергии.       Пластинка засветилась мягким золотистым светом. Одна из рун вспыхнула, словно проснулась. Он аккуратно приложил её к гладкой стене гардероба — и та, с лёгким щелчком и почти неслышным гулом, начала сдвигаться, открывая узкий пространственный проход.       Маркус шагнул внутрь. Как только его шаг пересёк порог, проход за его спиной сразу же сомкнулся, не оставив даже намёка на то, что здесь есть хоть что-то необычное.       Как только Маркус оказался по ту сторону прохода, его уши разорвали резкие хлопки — множество, громкие, почти синхронные.       Не раздумывая ни секунды, он взвёл защиту: три слоя барьеров — отражающий, поглощающий и импульсный, вспыхнули на его теле в тускло-золотистом свечении. Его тело инстинктивно приняло боевую стойку, мышцы напряглись, и он отскочил вбок, выкатываясь в полушаге от стены.       Готовый к атаке… он столкнулся с градом цветных ленточек, золотого блеска и бумажных кругляшков.       Перед ним стояла толпа — десятки укротителей всех рангов: кто-то в серой форме новичка, кто-то в мантии специалиста, а кое-кто в строгих куртках Мастеров. Все улыбались, хлопали, свистели и стреляли в него конфетти из трубок. Один даже держал какой-то нелепый плакат: "С возвращением, Живой Легенде!"       Маркус, продолжая стоять в боевой стойке, только хмуро оглядел всё это буйство. Барьеры медленно ослабли, его лицо сменилось на выражение полного непонимания. — Ребята... а к чему такой приём-то? — хрипло выдавил он, держа в пальцах прилипший к лицу блестящий бумажный кругляш. — Я что, на юбилей пришёл, а не к старику?       Из толпы вышел один из Мастеров — высокий, с тёмной повязкой на лбу и лёгкой щетиной, одетый в слегка небрежно застёгнутую куртку с золотой нашивкой ранга. Он хлопнул Маркуса по плечу, оставив на нём пару бумажек от конфетти, и с широкой ухмылкой воскликнул: — Маркус, ты чего такой серьёзный? Ты же уже второго красного за чуть больше года загоняешь в чистилище. Второй, мать его, раз! И оба раза возвращаешься невредимым. Да для нас ты уже не укротитель — ты живая легенда!       Вокруг слышались одобрительные возгласы, кто-то даже крикнул: "Маркус! Распишись на груди!" — что вызвало дружный хохот. — Все девчонки в штабе, — продолжил Мастер, — чуть не пищали, когда услышали, что ты отправился на ещё одного. Некоторые даже ставки делали: вернешься невредимым или нет. Но как только засекли твою тачку у внешней стены — вот, — он кивнул в сторону, где маячила небольшая голограммная панель наблюдения, — мы сразу всей толпой рванули к проходу. Решили, что легенду надо встречать с фейерверками, как положено!       Толпа продолжала гудеть, когда из задних рядов протиснулся худощавый мальчишка лет двенадцати, с растрёпанными каштановыми волосами и лицом, вечно сияющим от избытка энергии. На нём висела слегка великоватая форма укротителя E ранга, рукава были закатаны почти до плеч, а за поясом торчала едва заметная деревянная заготовка для будущего артефакта.       Маркус заметил его сразу — не заметить было невозможно. Внук самого Эльвина Даршольта, главы Европейского отделения, любимец всей старшей гвардии и одновременно заноза в заднице для Маркуса. — Эй, Маркус! — выкрикнул мальчишка, вбегая ближе, и, не обращая внимания на серьёзность момента, с разбегу обнял его. — Ну ты и даёшь! Опять без единой царапины? Ну это нечестно вообще!       Маркус усмехнулся, похлопал пацана по спине. — Ты чего, Рейн? Вырос, а мелким остался. — Сам ты мелкий, — фыркнул Рейн, отстраняясь и глядя на него снизу вверх с нахальной уверенностью. — Только подожди! Не уничтожай всех красных! Оставь хотя бы одного. Я ведь обещал, что вырасту и стану круче тебя. А как я это докажу, если ты всех сам зачистишь, а?       Он ткнул пальцем в грудь Маркуса. — Один. Всего один. Оставь. Мне. Договорились?       Маркус закатил глаза, но внутри не смог не усмехнуться.       Маркус вздохнул, убирая с плеча очередную ленточку конфетти, и, хлопнув в ладони для привлечения внимания, чуть повысил голос: — Ладно, друзья, коллеги… — он кивнул в сторону Мастера, с которым болтал ранее. — Дэн, тебе отдельное спасибо за праздничный обстрел. Было… красочно.       Толпа засмеялась, кто-то театрально поклонился.       Маркус обвёл всех взглядом, уже более собранным, но всё ещё с лёгкой усмешкой: — Но я тут по делу. Без обид, но времени на болтовню у меня не так много. Всё-таки красные сами себя не зачистят.       Он повернулся к Рейну, чуть наклонился, ткнув его мягко в лоб: — А ты, мелкий... Иди тренируйся. Будешь вести себя хорошо — может, оставлю тебе кого-нибудь с руками, ногами и половиной сознания. Но это не точно.       Пацан насупился, но всё равно гордо задрал подбородок. — Рейн, — снова обратился Маркус, — старая рухлядь, которую ты называешь дедушкой, в штабе? Или опять притворяется, что работает, пока дремлет над отчетами?       Рейн фыркнул, поправляя ремешок своего слишком большого артефактного пояса: — Деда в своём кабинете, как обычно. Мы звали его выйти встретить тебя, но ты же его знаешь… — он театрально развёл руками. — Сказал: «Я не мальчишка, чтобы бегать по коридорам ради каждого смазливого героя», — Рейн пародировал хриплый стариковский голос и покосился на Маркуса с ухмылкой. — Но видно было, что ждёт. Даже причесался, по-моему. И кофе попросил сварить покрепче. Так что да… он там. Готов к твоему отчёту, «легенда».       Маркус подошёл к двери, на которой красовалась массивная, потемневшая от времени табличка с гравировкой: Эльвин Даршольт — Глава Европейской Гильдии Укротителей Призраков.       Под табличкой были видны лёгкие царапины — следы лет и характеров, слишком острых для офисной мебели.       Он постучал дважды, твёрдо, но не грубо. Изнутри раздался знакомый, чуть хрипловатый голос: — Войдите.       Маркус потянул за дверную ручку и вошёл. Кабинет, как всегда, был одновременно уютным и пропитанным старостью: запах бумаги, чернил и горького кофе витал в воздухе. На массивном столе лежали аккуратно разложенные папки, потрёпанные книги с закладками из пергамента, завёрнутые в сургуч рукописи, и чернильница с пером — старинным, с потемневшим от времени наконечником.       Эльвин сидел за столом, в своём привычном потёртом жилете поверх белоснежной рубашки, с очками, съехавшими к самому кончику носа. Он продолжал вчитываться в документ, даже не удостоив Маркуса взглядом: — Опоздал на двенадцать минут и сорок две секунды. Как всегда пунктуален, как часы, у которых сдохла батарейка.       Маркус усмехнулся и, не торопясь закрывая за собой дверь, бросил с привычной ленцой: — Старик, сколько можно строить из себя эталон точности? Ты сам чаще опаздываешь, чем дышишь, забывчивая груда старых костей. Я вообще приехал чисто чтоб отметиться, а то опять начнёшь поднимать панику, будто я под землю провалился. Завёл бы уже электронную почту, ей-богу — отписал бы тебе два слова, и не пришлось бы тащиться сюда.       Эльвин медленно перевернул страницу, по-прежнему не глядя на Маркуса, и пробормотал с совершенно мёртвой серьёзностью: — Электронная почта — извращение, достойное лишь тех, кто не умеет правильно заворачивать письмо в шелковую ленту.       Только после этих слов он наконец поднял на Маркуса взгляд — пронизывающий, будто видел его насквозь, как всегда. Лёгкий блеск в глазах, намекающий, что его ворчание — лишь часть давней игры. — А вот ты, Маркус, всё ещё болтаешь, как в шестнадцать. Всё бы тебе язвить, будто твои шутки печати ставят. Я тебя через дверь услышал — и без всякой почты. Только ворота вздохнули — и уже ясно, кто пришёл. Воняет от тебя самодовольством за версту.       Маркус фыркнул, криво усмехнувшись: — Это не самодовольство, старик. Это аура победителя. Призрак — красный, а я всё ещё дышу. Хотя, возможно, это просто твой кабинет так воняет.       Эльвин поднял на него взгляд поверх очков, в которых отражался тусклый свет настольной лампы. Голос у него был сухим, как старая бумага: — Кстати, раз уж заговорили… Ты помнишь, как я вбивал тебе в твою гениальную, но упрямую башку, что Ка’Раул должен был быть не очищен, а запечатан? Как батарейка, как это делают нормальные люди. Надеюсь, ты не настолько туп, чтобы повторить ошибку дважды. Потому что если ты снова отыграл героя и пустил всё в арку радуги, я официально вырежу твоё имя из всех протоколов и заменю на "самый душевный идиот века". И — я ожидаю, что ты отдашь его мне. Не тяни.       Маркус закатил глаза и вздохнул, с явно наигранным раздражением: — Успокойся, древний зануда. Всё сделал по протоколу: разум стёр, в камень запечатал, как ты любишь. Всё аккуратно, без искр. Только вот есть один нюанс… — он наклонился вперёд и ткнул пальцем в стол. — Он мне нужен. Серьёзно. С его помощью я наконец-то построю себе тот самый особняк в пространственном кармане, о котором мечтал с двенадцати лет.       Маркус откинулся назад, сложив руки на груди: — Так что не кипятись. Я тебе ничего не должен, между прочим. Я вообще за вас тут работу бесплатно делаю. Утилизирую красных, пока вы шлёте им свеженьких туристов на корм. Так что, извини, но "батарейку" себе заведёшь как-нибудь сам.       Эльвин поднял бровь и, не скрывая разочарования, посмотрел на Маркуса как на упрямого ребёнка, который только что заявил, что построит космический корабль из картона: — Маркус... — начал он с тем самым тоном, которым обычно объясняют очевидное человеку, который этого упорно не понимает. — Твои детские фантазии меня волнуют примерно так же, как прогнившие пергаменты с рунами на дне архивов. Я понимаю, ты мечтал о своём карманном замке с садами, где бы разрабатывал новые артефакты, залипал в свои идиотские игры и складывал пачками комиксы и чертежи по углам. Но ты, чёрт возьми, не один в этом мире.       Он выпрямился и уже смотрел с холодным расчётом: — Ты его запечатал? Отлично. Значит, теперь он — стратегический ресурс. Южноамериканское и Австралийское отделения до сих пор ютятся в подземных развалинах и арендованных складах. А мы можем дать им то, чего у них нет — стабильный источник энергии. Тайа Грингласс или Ренато Сантос Моралес пойдут на многое за такую возможность. Мы получим ресурсы. Влияние. Поддержку. Это — дипломатия, Маркус, не детская площадка.       Он тяжело вздохнул: — А ты хочешь спустить всё это на "хочу замок, как у старика". Иногда я забываю, что ты гений. Потому что звучишь, как самый одарённый идиот на планете. — И в каком смысле “работу бесплатно делаю”? А кто, по-твоему, оплачивает всё, чем ты пользуешься? Да, жалование у тебя формальное, но всё остальное — ингредиенты, материалы, редкие артефакты, особенно драгоценные камни для твоих бесконечных экспериментов — из бюджета гильдии, между прочим. Маркус, ты один сжигаешь ресурсов, как целая дюжина Мастеров. Так что не строй из себя благодетеля — мы ещё не в долгу перед тобой.       Маркус фыркнул, скрестив руки на груди, но голос его был всё ещё лёгкий, с привычной ноткой сарказма: — О, да, старикан, конечно. Спасибо, что каждый месяц присылаешь мне те несчастные пару сотен, чтобы я не сдох с голоду и мог позволить себе бич-пакет раз в неделю. Не дай бог, я забуду, кто спонсирует мою роскошную жизнь в прокуренной трёхкомнатной сральне. — И только не начинай. Да, я трачу, да, беру материалы. Но и что? Я же не плюшки пеку, а разрабатываю артефакты, комплексы рун и печати, которые потом вы же используете на миссиях и расхваливаете на собраниях, как великие достижения "гильдии". Кто создал стабилизирующую руну пятого поколения? Я. А усилитель слияния энергий? Тоже я. Даже твой любимый амулет с тройной защитной петлёй — моя работа. Так что не надо тут про траты. Это называется инвестиции, старик.       Он хмыкнул и откинулся на спинку кресла: — Так что да, я трачу, как десять Мастеров. Но приношу пользы, как пятьдесят. Так что, давай, ругайся дальше, мне даже нравится. Знаешь, придаёт нашему общению такой... душевный оттенок.       Эльвин протер свои глаза пальцами, будто уже устал объяснять ребенку насущные истины. — Да я не спорю, от тебя толк есть, и немалый. Но именно в этом и суть нашей организации — ты получаешь, ты и отдаёшь. Взаимный обмен, Маркус, а не игра в одни ворота. Да, твои изобретения бывают полезны... иногда. Но будь честен: из сотни твоих прототипов реально применимы — пара штук. А вот построить полноценную штаб-квартиру в пространственном кармане для одного из удалённых отделений — это не прихоть. Это стратегический шаг. Возможность наладить стабильное взаимодействие, усиливать ответ в случае кризиса. Ты ещё построишь себе свой детский замок, не сомневаюсь. Но этот и следующий мы должны использовать на общее благо.       Маркус, со слегка дерзкой улыбкой и жесткой уверенностью в голосе: — Нет. И всё. Этот — мой. Я работал на это годами, не просто так — с идеей, с мечтой. Он делает паузу, а потом, уже более спокойно, но искренне: — Но, старик, я обещаю. Следующие два — твои. Без споров, без условий. Сделаю, отдам и даже слова не скажу. Только этот... этот мне нужен. — Хорошо… — наконец произнёс Эльвин и устало вздохнул, будто сбросив с плеч невидимую тяжесть. Он ненадолго опустил взгляд на бумаги перед собой, а затем снова поднял его на Маркуса. Взгляд был твёрдым, без злости, но в нём сквозило строгое напоминание. — Но ты обещал, Маркус. И я собираюсь тебя к этому обещанию привязать. Не рунной печатью — словом. Ты знаешь, насколько это для нас важно. — Как раз о следующей моей цели я и хотел сообщить перед уходом, — сказал Маркус уже куда более серьёзным тоном. — Следующий будет Вел-Шор. Тот, что обосновался в Норвегии.       Эльвин поднял бровь, слегка удивлённо посмотрел на него поверх очков. — Вел-Шор? Странный выбор, — произнёс он, слегка покачав головой. — Я-то думал, ты со своим привычным максимализмом пойдёшь на Кара’Хоса. У него, если глянуть на статистику, среднее количество жертв в год выше — он, как и Ка’Раул, требует по несколько человек каждые несколько месяцев. Вел-Шору же достаточно одного…       Он сделал паузу и понизил голос: — Но, правда, одного человека в год он превращает в нечто... нечеловеческое. Он не убивает сразу. Он запирает жертву в полной сенсорной изоляции: нет звука, нет света, нет ощущений. И держит так... месяцами. Иногда — год. Сводит с ума. Страх и отчаяние там не вспышка, как у Ка’Раула — это медленная пытка, растянутая на бесконечность. — На самом деле причин не так много, — пожал плечами Маркус. — Я собираюсь начать вычищать их одного за другим, без лишних пауз, но и без спешки, чтобы не накосячить из-за плохой подготовки. Поэтому начал с простого: Европа. Хочу сначала зачистить весь наш континент.       Он скрестил руки на груди и чуть наклонился вперёд. — А раз уж план такой, логично начать с самого северного обитателя — Вел-Шора. После него спущусь южнее. Шаг за шагом, город за городом. — И начну я где-то через три-четыре месяца, — добавил Маркус, вставая и слегка потягиваясь. — В прошлый раз я готовился почти год. После того, как с Ка’Раулом еле-еле не облажался, не хотел рисковать. Перестраховался. Сейчас же чувствую, что уже в форме, и с учетом опыта, думаю, мне хватит и этого времени.       Он посмотрел на Эльвина и чуть прищурился: — Понимаешь, теперь у меня есть чёткая система. Методы, которые реально работают. Я стал быстрее, точнее, и в сто раз осторожнее. Не хочу повторения той заварушки.       Эльвин откинулся в кресле, сложив руки на столе, и чуть тише, уже без своего обычного ворчания, произнёс: — Похвально. Ну, раз уж ты определился с планами и мне их сообщил — можешь идти. Готовься.       Маркус, уже направляясь к двери, махнул рукой: — Да, давай, старикан.       Он положил ладонь на ручку, приоткрыл дверь, но в этот момент за его спиной прозвучало тихо, почти устало, но удивительно искренне: — Только аккуратно… береги себя.       Маркус замер на секунду. Уголки его губ чуть дрогнули. Он не обернулся, лишь хмыкнул и шагнул за дверь: — Постараюсь.       Маркус, неспешно подходя к машине, потянулся и открыл дверь со стороны водителя. Лумейрианна уже сидела на переднем сиденье, скрестив руки на груди, прищурившись, и, откровенно говоря, выглядела недовольной. — Что так долго, муженёк? — с явным раздражением в голосе спросила она, бросив на него косой взгляд.       Маркус усмехнулся, усаживаясь за руль и хлопая дверью: — А ты думала, я просто зайду, скажу “я жив”, и сразу выскочу обратно? Старик же не может отпустить без своей порции нравоучений и политики. В следующий раз сама к нему сходишь — посмотрим, как быстро выберешься.       Маркус хлопнул в ладоши, словно подводя черту под всем разговором, и с широкой ухмылкой посмотрел на Лумейрианну: — Ну да ладно, поехали шоппиться! Не знаю, как это транслируется на призраков, но все женщины, которых я знаю — просто обожают шляться по магазинам. Надеюсь, тебе тоже понравится, Риана.       Лумейрианна фыркнула, но в уголках её губ появилась озорная тень улыбки. Машина тронулась с места, унося их по дороге к новой главе совместной жизни.

***

Альбом с картинками (Возможны спойлеры) — https://photos.app.goo.gl/1PK6xdp8Kjn5kAUWA