Сумеречная Кровь

      Полгода спустя.       Тёплый мягкий свет струился через широкие окна их подпространственного особняка, окрашивая комнату в золотистые оттенки. За окном тихо шумел созданный её магией сад, в котором ветер перебирал листву, словно играл на незримой арфе.       Лумейрианна сидела в большом, удобном кресле у окна, обняв руками заметно округлившийся живот. Её кимоно лёгкими волнами спадало на пол, а босые ноги лениво покачивались в ритме едва слышимой мелодии ветра.       Она улыбалась — той особой, тёплой улыбкой, которой человек улыбается только тем, кто живёт у него внутри.       Внезапно она ощутила лёгкий толчок. Её девочка снова пиналась, будто требуя внимания. Лумейрианна засмеялась — тихо, нежно, словно боясь спугнуть хрупкий мир этого момента. — Всё, всё, моя девочка, — ласково проговорила она, поглаживая живот тонкими пальцами. Голос её был тихим и невероятно мягким, словно она разговаривала с самым драгоценным существом во всём мире. — Не надо беспокоиться за папу... Он сильный. Очень сильный.       Она склонилась чуть ниже, будто бы пытаясь ещё ближе прижаться к маленькому чуду внутри себя. — Он обязательно быстро вернётся. — Её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Надо чуточку подождать, совсем немного. А потом он снова будет здесь... рядом с нами. И потом будет держать тебя на руках... и улыбаться своей этой глупой, растерянной улыбкой, когда ты схватишь его за палец...       Лумейрианна замолчала на мгновение, прислушиваясь к жизни под своей ладонью — к крохотному биению, которое для неё стало целой вселенной.       Она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыться в этом тёплом ожидании.       ...Но как бы Лумейрианна ни старалась сохранить в душе тепло и покой, лёгкая тень тревоги всё равно скользнула по краешку её сознания.       Она приоткрыла глаза, взгляд её задержался на одном из углов комнаты — там, где на тонкой стойке стоял их связующий кристалл. Он был безмолвно ясен, мерцал ровно и спокойно. Значит, Маркус был жив, его энергия оставалась стабильной. Но всё равно в груди что-то тихонько ныло.       Ралсвин.       Она знала имя нового врага. Красный из Англии. Существо, способное управлять снами и кошмарами. Не силой, не грубым натиском, а тонким, ядовитым вмешательством в самое уязвимое — в разум. Тот, кто умел пробираться в мысли, искажать их, обращать против самого себя.       Лумейрианна сжала ладонь на животе чуть крепче, обнимая дочку. — Он справится, — снова произнесла она вслух, как будто убеждая не только ребёнка, но и себя. — Он не такой, как другие. Он не сдастся. Даже если весь мир обратится против него — он найдёт выход.       И всё же в глубине души она не могла полностью отогнать воспоминание: Маркус ушёл на эту операцию один. Без неё. Без подстраховки. Без лишних глаз, которые могли бы заметить опасность там, где её не видно.       Потому что он всё ещё оберегал её. Их обеих.       Лумейрианна наклонилась вперёд, чувствуя, как малыш слегка шевельнулся внутри, словно откликнулся на её мысли. — Мы будем ждать, моя маленькая, — прошептала она. — Ждать сколько нужно. Потому что он — наш. Наш свет. Наша опора. И он всегда возвращается.       Она позволила себе ещё один глубокий вдох — насыщенный запахами сада, тёплым воздухом подпространства. Сжав руками округлый живот, она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ожидании, полном любви, тревоги и веры.       Тишина их особняка была наполнена не пустотой, а жизнью.       Тишиной ожидания.       Лумейрианна всё ещё сидела в кресле, обнимая живот и шепча слова утешения своему ребёнку. Её дыхание стало спокойным, глаза слегка прикрылись. Она почти почувствовала, как время в их доме застыло — тёплое, безопасное, наполненное ожиданием.       И вдруг...       Из угла зрения она уловила еле заметное изменение.       Связующий кристалл.       Он тускнел.       Самую малость. Почти неощутимо. Но достаточно для того, чтобы кровь Лумейрианны похолодела.       Она резко подняла голову, сердце в груди словно споткнулось. Лумейрианна всмотрелась внимательнее — и да, теперь не оставалось сомнений: мягкое, уверенное сияние стало чуть слабее, словно чья-то рука накрыла огонь тонкой вуалью.       Её дыхание сбилось. Руки сами собой легли на живот, словно защищая ещё не родившуюся дочь от того, что могло случиться. — Маркус… — выдохнула она, в её голосе дрожала паника.       Она резко встала с кресла, ноги дрожали от внутреннего напряжения. На секунду ей захотелось рвануться к порталу, вылететь в реальный мир и броситься ему на помощь. Но она тут же остановила себя. Ребёнок. Нельзя. Ни в коем случае.       Лумейрианна крепче сжала края кимоно, словно удерживая себя от безрассудного поступка. — Всё хорошо... всё хорошо... — зашептала она, словно заклинание. — Он сильный. Он выберется. Просто... просто идёт бой. Просто тяжело.       Но кристалл продолжал тускнеть — на доли оттенков, но достаточно, чтобы тревога в её груди становилась острее.       Лумейрианна стиснула зубы, её глаза сверкнули. Она выпрямилась, словно вся её суть собралась в тугой узел силы и воли. — Ты вернёшься ко мне, Маркус, — прошептала она. — Я верю. Я знаю.       И в этой вере было не отчаяние, а огонь.       Настоящий. ……       Прошло четыре мучительно долгих часа.       Лумейрианна ходила по особняку взад и вперёд, как пленённая птица в клетке. Каждый скрип половиц, каждый вздох ветра за окнами отзывался в её нервной системе болезненными спазмами тревоги.       Она раз за разом поглядывала на связующий кристалл, висевший над очагом в гостиной.       Он всё ещё светился.       Тускловато, не так ярко, как обычно… но не угас.       Это была её единственная ниточка надежды.       Лумейрианна остановилась посреди комнаты, сжала руками живот, будто пытаясь защитить ребёнка от той боли, что рвалась наружу. Её плечи дрожали. Она медленно опустилась на пол, прямо на ковёр, больше не в силах держаться на ногах. И тогда слёзы сами собой покатились по её щекам. — Маркус… — прошептала она почти беззвучно, закрывая лицо ладонями. — Мой свет… моя жизнь…       Её голос дрожал от боли. — Я не могу… не смогу без тебя… — вырвалось у неё сдавленным всхлипом. — Ты стал для меня всем. Моим домом. Моим небом. Моим смыслом…       Она всхлипывала тихо, прижимаясь лбом к коленям, обнимая свой живот, словно защищая то, что было их общей надеждой, их общей кровью.       Но затем... что-то внутри неё вспыхнуло.       Её ладонь резко сжалась в кулак. Слёзы всё ещё катились по лицу, но в глазах зажглась ярость — живая, настоящая. — И ты… дурак, — прошептала она сквозь зубы, шепча в пустоту, как будто сам Маркус мог её услышать. — Упрямый, упрямый идиот... Почему ты не позволил мне быть рядом? Почему решил всё тащить один? Почему решил, что я не справлюсь? Её голос стал крепче, острее. — Я бы стояла за тебя. Сражалась за тебя. За нас… — она вытерла щёки тыльной стороной руки. — Я бы порвала любого на части, кто посмел бы тебя тронуть…       Лумейрианна тяжело выдохнула, глядя на тускловатое, но всё ещё светящееся сердце их связи. — Но... — её голос стал тише, почти шёпотом, — ты жив. Я это знаю. Я это чувствую.       Её пальцы легли на живот. — И ради нашей дочери я буду верить в тебя. До конца.       Она закрыла глаза, позволяя себе несколько мгновений отдыха, тихо укачивая себя и ребёнка в ритме собственного дыхания.       Связующий кристалл тихо мерцал в полумраке, словно напоминание: он всё ещё с ней. И пока он горит, надежда жива.       Лумейрианна сидела на полу, всё ещё обнимая живот, когда вдруг пространство особняка дрогнуло.       Как лёгкий всплеск на воде — еле уловимый для любого, но для неё — гром ударного колокола. Поток знакомой энергии прокатился через подпространство, пробежал по стенам, мебели, воздуху, пробудив в ней мгновенный отклик.       Маркус.       Её сердце сжалось, а потом рванулось в груди с такой силой, что она встала на ноги почти не осознавая этого. Он был жив. Он был здесь.       Усталый. Поблекший, словно после долгого боя. Но целый. Невредимый.       Слышен был его шаг за дверью. Скрип ручки. Тихий вздох дерева, открывающегося под его тяжестью.       Как только дверь распахнулась, Лумейрианна сорвалась с места.       Она буквально влетела ему в объятия, словно вся боль, тревога и страх последних часов наконец нашли выход.       Она вжалась в него, стиснув руками его куртку, уткнулась лицом в его плечо — и дала волю слезам.       Тёплым, освобождающим слезам счастья. — Ты жив… — всхлипывала она, шепча, словно боясь, что, если скажет громче, он исчезнет. — Ты здесь… ты целый…       Маркус, хоть и был ошарашен её внезапным напором, немедленно обнял её крепко-крепко, одной рукой прижимая её к себе, другой — осторожно гладя её волосы. — Всё хорошо, Риана, — шептал он ей в ухо, поглаживая её спину. — Всё хорошо. Я дома.       Лумейрианна всхлипывала, не в силах остановиться, повторяя сквозь слёзы: — Я так боялась… я так боялась потерять тебя… Ты — всё, что у меня есть…       Маркус закрыл глаза на мгновение, крепче прижимая её к себе. — Прости… — прошептал он. — Прости меня, любимая.       В этот миг для них не существовало ни особняка, ни пространства, ни времени. Только они двое — живые, дышащие, чувствующие друг друга до самого сердца.       И в этом объятии — в этой истерзанной радости, в этих слезах — была их жизнь.       И свет их маленькой семьи, что уже бился в животе Лумейрианны, откликаясь на возвращение отца.       Лумейрианна, наконец немного успокоившись, всё ещё прижимаясь щекой к плечу Маркуса, шепчет: — Дорогой… — её голос дрожал, но в нём уже звучала тревожная нежность. — Почему так долго? Я... я чуть не выдержала. Ты должен был быть дома час назад…       Они всё ещё сидели на ковре у двери — просто обнявшись, словно боясь отпустить друг друга даже на секунду. Маркус, нежно перебирая её волосы, медленно выдохнул, прежде чем ответить. — Прости, дорогая… — его голос был тихим, искренне виноватым. — Непредвиденные обстоятельства.       Он продолжал гладить её по голове, стараясь сохранить это хрупкое спокойствие. — Я запечатал Ралсвина, как и планировал. Всё шло по плану... — Маркус на секунду сжал её чуть крепче, словно вспоминая. — Но он оказался хитрее, чем мы думали. Гораздо хитрее.       Он замолчал на миг, подбирая слова, чтобы объяснить всё осторожно. — Он во снах кучи людей в округе… в радиусе нескольких десятков километров… успел вложить закладки. Крошечные, едва ощутимые следы приказов. Спящих агентов. И как только я его запечатал — все эти люди начали двигаться. Бросились к месту его обитания, как зомби.       Лумейрианна вздрогнула в его объятиях, но Маркус тут же погладил её по спине, успокаивая. — Мне пришлось очень аккуратно их останавливать, — продолжил он мягко. — Нельзя было навредить. Ни в коем случае. Они были невиновны. Просто заложники.       Он вздохнул, чуть склонив голову к её макушке. — Пришлось срочно вызывать подкрепление из гильдии. Старик прислал целую группу. И ещё три часа мы всей толпой ловили их по всей округе. Стирали память. Избавлялись от закладок Ралсвина. Очищали сознание.       Маркус тихо усмехнулся — грустно, но с каким-то облегчением: — Только убедившись, что всё под контролем, я смог вернуться. И всё это время я только и думал о тебе… о тебе и о ней.       Он аккуратно положил ладонь на её округлившийся живот. — Прости, что заставил тебя волноваться. — Его голос стал почти шёпотом. — Я больше никогда не позволю себе так задержаться без предупреждения. Обещаю.       Он прижал Лумейрианну к себе чуть крепче, и в этом объятии было столько искренней заботы, что воздух вокруг будто стал теплее.       Маркус чуть отстранился, чтобы видеть её лицо, но всё ещё не выпуская из объятий. Его пальцы всё так же ласково скользили по её волосам, словно он сам всё ещё не мог поверить, что вернулся домой.       Он вздохнул, потом усмехнулся с лёгкой горечью: — Повезло, в какой-то мере, что их было "всего" несколько десятков тысяч… — произнёс он с тяжёлой иронией. — Всё из-за удалённости бывшего места обитания Ралсвина. Если бы он жил ближе к крупным городам... — Маркус покачал головой, — последствия были бы гораздо страшнее.       Он тихо рассмеялся, коротко и устало: — Ты бы видела, как старик на меня орал. — Его губы скривились в кривоватой улыбке. — Как только я закончил отчёт, Эльвин наорал так, будто я весь мир провалил сквозь портал в Тартарару. Будто он сам всё знал заранее и мог предотвратить.       Маркус усмехнулся шире, но в его голосе звучала честность: — Хотя... в этот раз он был прав. — Он опустил взгляд на её живот, а потом снова поднял глаза к ней, в которых читалась искренняя вина. — Я действительно подвёл. Подвергнул опасности невинных. Хоть и знал о способности Ралсвина работать через сны. Я переоценил свои силы. Недооценил, насколько глубоко тот успел внедриться.       Он провёл пальцем по её щеке, тёплым, успокаивающим движением.       Он всё ещё держал её крепко, как будто боялся снова потерять хотя бы на миг.       Лумейрианна, чуть отстранившись, нахмурилась. В её глазах мелькнула тревога, снова вспыхнувшая ярким огоньком. — Подожди, любимый, — её голос был мягким, но в нём звенела настороженность, — если ты не участвовал в сражении… тогда почему кристалл потускнел?       Маркус моргнул, будто только сейчас осознав, о чём она говорит. Потом, чуть виновато, почесал затылок. — А? Я разве не рассказывал? — Он чуть улыбнулся, явно пытаясь сгладить вину. — Кристалл светится на основе того, сколько у меня осталось жизненной энергии. — Ну... — он пожал плечами, — конечно, я потратил часть, пока разбирался со всем этим кошмаром. — Вот он и потускнел. Но это не страшно. Я потратил не больше одной пятой своего доступного резерва. Совсем немного.       На лице Лумейрианны в тот момент появилось такое выражение, что Маркус инстинктивно напрягся, как перед внезапной атакой.       Она резко сузила глаза, приподняв брови в очень красноречивом молчаливом укоре: — Маркус! — её голос был одновременно грозным и полный боли. — В следующий раз говори о таких важных деталях заранее! — Она ткнула пальцем ему в грудь для убедительности. — Я же чуть не натворила глупостей, переживая за тебя!       Маркус виновато склонил голову, всё ещё держась за её руку, словно искал в её прикосновении прощение. — Прости, дорогая, — тихо пробормотал он, прижимая её ладони к своим губам. — Я действительно дурак. Больше так не буду. Обещаю.       Лумейрианна тяжело вздохнула, с трудом удерживая строгий вид, и, наконец, позволила себе лёгкую, усталую улыбку. — Лучше бы не был. — Она шепнула, наклоняясь ближе, и, ткнув его носом в щеку, добавила с почти игривым шёпотом: — У меня теперь две жизни, за которые я переживаю. Не заставляй меня сходить с ума, Маркус Валессар.       Маркус чуть сжал её ладонь в своей, тепло улыбнувшись: — В общем, всё хорошо, — сказал он мягко. — Беспокоиться тебе нужно только если кристалл полностью погаснет. — И даже это не значит, что я... — он слегка запнулся, но сразу продолжил, — что я умер. Может, я просто под скрывающим барьером... или использовал всю свою энергию, но всё ещё живой. Поняла?       Он наклонился к ней и, прежде чем Лумейрианна успела снова нахмуриться, нежно поцеловал её в губы — ласково, медленно, будто запечатывая свои слова печатью обещания. — А теперь пошли, — шепнул он с лёгкой улыбкой, глядя ей в глаза. — Мне нужно эмоционально зарядиться после сегодняшнего кошмара... — Маркус ухмыльнулся чуть озорно. — И ты будешь моей батарейкой.       Не дав ей возможности возразить, он аккуратно подхватил Лумейрианну на руки. Она тихо хихикнула, но не сопротивлялась — напротив, крепче обвила руками его шею.       Маркус отнёс её в спальню, опустил на мягкие подушки, сам лег рядом, осторожно прижавшись боком, словно боялся причинить малейший дискомфорт.       Он склонился, уложил голову ей на живот, прижимаясь щекой к тёплой округлости, где так тихо и уверенно билось маленькое чудо.       С закрытыми глазами он просто лежал так — дышал её теплом, слушал приглушённые звуки её тела, уловимые только для того, кто действительно знал, как слушать.       Лумейрианна осторожно провела пальцами по его волосам, чувствуя, как с каждым вдохом его напряжение таяло.       В этом моменте были только они.       Никаких кошмаров. Никаких врагов. Никаких тревог.       Только их маленькая, неприкосновенная Вселенная.

***

Альбом с картинками (Возможны спойлеры) — https://photos.app.goo.gl/1PK6xdp8Kjn5kAUWA