Пульс между нами

СЛЁЗЫ

      Тэхен проснулся от едва слышного скрипа паркета. В комнате было темно, но ночник у кровати все еще мерцал бледным сиянием, рисуя на стенах длинные тени. Он замер на мгновение, вслушиваясь в тишину: в ней слышался не шорох ветра и не гул далекой машины, а глухое эхо собственных мыслей и биение сердца. Неприятное давление на виски лишь усугубляет положение. Взгляд его встретился с зеркалом, где блеклое отражение казалось чужим: глаза блестели тревогой, а плечи - усталостью. Он провел ладонью по лицу, пытаясь прогнать ощущение, будто в комнате кто‑то стоит, удобно укрывшись в тени. Но вместо страха почувствовал лишь знакомое тепло - от уже вчерашнего вечера с Юнги - и ровное, теперь уже от приятных воспоминаний, биение сердца. Тэхен сел на край кровати, подергивая ногой в ожидании прилива рассудка. Снял подушку с кресла, стоящего рядом с кроватью, пригладил волосы, которые по‑прежнему не приняли привычную форму, и негромко выдохнул. - Всё в порядке, - прошептал он себе, вставая. - Это просто тишина. Он прошел к окну и приоткрыл штору. Тонкий лунный свет вылился на холодный подоконник, открывая пустую улицу и редкие точки фар уезжающих машин. Хотел ли он увидеть кого-то в столь позднее время прямо перед своим окном? Явно нет. Омега сжимает в руках мягкую подушку, когда замечает, как нечто шевельнулось в кустах в его небольшом саду. Он пытается всмотреться, увидеть там нечто, что могло бы его напугать, но вместо его жутких ожиданий из-под хаотичных веток выбегает черная, словно сама тень, кошка. Она юрко пробегает вдоль ворот, пролезает под ними и ускользает из виду Тэхена. - Сонхо снова выпустил Прелесть? - задумчиво протянул юноша. Он знал и точно был уверен в том, чья именно это кошка. Сонхо, его сосед из дома напротив, уже давно прослыл в их районе самым заботливым хозяином. Омега чуть за тридцать два, вежливый, немного рассеянный, но всегда доброжелательный. Они не были близкими друзьями, но между ними установилась приятная, легкая теплота - они здоровались друг с другом по утрам, иногда обменивались короткими фразами, когда встречались на улице, а Сонхо пару раз даже передавал Тэхену пирог или домашний компот, просто потому что «испечен с лишком, попробуй». Но Тэхен знал, что ничего лишнего быть не могло. Сонхо самому хотелось баловать Кима домашними вкусностями. Прелесть - черная как смоль кошка с выцветшим розовым ошейником - была его главной отрадой. Он говорил о ней, как о собственном ребенке, укрывал пледом, когда начинался дождь, и кормил только из специальных керамических мисок. Поэтому омегу удивило - даже немного встревожило - видеть ее на улице посреди ночи. Он машинально подумал: «Наверное, Сонхо просто случайно не заметил, как она выскользнула», - но в глубине души что-то неприятно кололо, скрежетало зубами и царапало когтями. Странное чувство. До дрожи знакомое. Он отстранился от окна и прислонился к стене, позволив себе несколько глубоких вдохов. Луна уже почти скрылась за облаками, и в комнате вновь повисла тишина, но теперь она была не тревожной, а... Задумчивой. Тэхен вдруг поймал себя на мысли, что уже давно ему не снились сны. По крайней мере, он не мог вспомнить ни одного, который бы остался в памяти дольше, чем на пару минут после пробуждения. Все растворялось: лица, фразы, даже чувства. Исчезало, как дым. Но был один сон... Один - слишком реальный, слишком живой, чтобы забыться так же легко, как и другие. И омега действительно пытался забыть. Он даже выбрасывал простыни, на которых проснулся однажды в холодном поту, вычистил комнату, сменил местами подушки, передвинул кровать. Сделал все для того, чтобы прогнать из головы те образы, которые врезались в сознание слишком прочно. Но сны не так просто изгнать. Особенно такие. Он снова двинулся к кровати, но, глядя на нее, появилось странное ощущение, будто на ней уже был кто-то до омеги. Но кто?

***

      Все казалось неправильным - слишком правильным. Слишком гладкие подушки, слишком ровный свет, будто кто-то нарочно стер из реальности каждую шероховатость, каждый намек на беспорядок. Воздух в комнате был неподвижным, почти застывшим, а стрелки на настенных часах замерли. Это Тэхен понял не сразу. Но когда заметил, что время на них не меняется, в висках вновь отозвался глухой стук. 11:09. Минутная стрелка застыла так, будто не решалась двинуться вперёд. Слишком странно. Слишком идеально. Снова это число. Снова этот номер. Он проснулся уже внутри сна, не сразу осознав, что мир вокруг - ненастоящий. Все выглядело как всегда, но что-то все же вызывало тревогу. Едва слышное жужжание ночника, легкий скрип пола под кроватью - и четкое, давящее ощущение, будто кто-то смотрит на него. Не из зеркала, не из шкафа - снаружи, через незанавешенное окно. Он приподнялся на локтях, сердце уже стучало где-то ближе к горлу. За окном - ничего. Ни света, ни движения. Только темнота, прорезанная редкими бликами от проезжающих машин. Но взгляд все равно не отпускал. Он пытался сфокусироваться, вглядываясь в глубину улицы, пока глаза не начали слезиться, но так никого и не увидел. Он встал. Медленно. Почти бесшумно ступал босыми ногами по холодному полу, направляясь к окну. В проходе к нему взгляд на миг зацепился за зеркало туалетного столика. Он едва взглянул на отражение, но сразу понял: там не только он. Из щели приоткрытой спальни - едва заметная, но четкая и довольно высокая тень. Кто-то стоял по ту сторону двери, и глаза у кого-то встречались с его собственными в зеркале. Сердце, казалось, готово было уже остановиться. Он не пошел к двери. Даже не подумал. Все тело мгновенно заледенело, дыхание сбилось к чертям. Он двигался только вперед - к окну. Когда подошел ближе, склонился к стеклу, то заметил на небольшом выступе снаружи мертвую синицу. Птица, казалось, только что умерла. Ее лапка еще подергивалась, будто в последнем, судорожном движении. Она словно билась об стекло, пытаясь попасть внутрь. К нему. Тэхен не успел даже отпрянуть, как хлопнула входная дверь. Он вздрогнул, резко вытянулся, чтобы увидеть, что происходит на лестнице, ко входу в его дом. Высокая фигура в черной толстовке с капюшоном уже выходила из дома. Вальяжно. Медленно. Словно дом принадлежал не омеге, а ему. Фигура не оглядывалась, будто знала, что Тэхен смотрит ей в спину. И он действительно смотрит. С дрожащими губами смахивает со лба легкие выступающие капельки пота. Фигура исчезает в темноте так же бесшумно, как и появилась. Он не сразу осмелился сделать хоть шаг. Казалось, комната сжалась в крошечную коробку, в которой не осталось воздуха, а кожа стянулась под приливом липкого ужаса. Но всё же он шагнул. Осторожно открыл дверь спальни, и скрип петель отозвался в ушах невыносимо громким скрежетом. Коридор встретил его такой же идеальной тишиной. Только тень от ночника падала на пол длинным, прерывистым контуром, растянутым до невозможности. Он прошел несколько шагов, босыми ногами касаясь ледяного паркета, стараясь не смотреть по сторонам, не вглядываться в темноту за дверями комнат. Обернувшись, его словно прошибло током. На белоснежной двери теперь висел не его любимый плакат музыкальной группы. Там было нечто другое. Краска. Красная. Словно кровь. Слова были написаны крупно, размашисто, нервно. «Господин Ким, вам когда-нибудь доводилось терять тех, кого вы лечили?» Краска ещё стекала вниз, оставляя рваные капли на дереве и полу.

***

      Утро у Тэхена всегда начиналось одинаково. Доведенное почти до автоматизма - как хорошо заученный текст, повторяемый день за днем. Его не раздражала рутина. Напротив, она успокаивала, создавала иллюзию контроля над собственной жизнью, которую омега всеми силами стремился удержать. Он проснулся до будильника - как всегда. Несколько секунд лежал в постели, глядя в потолок, пока в голове медленно рассеивались последние образы сна, который после он даже не вспомнит. Мысли были еще мутными, как вода в чашке после растворенного лекарства. Сердце стучало слишком громко. Глухо. Будто что-то все еще не отпускало его из ночного мира. Но он уже знал, как справляться с этим состоянием. Он встал, направился в ванную, привычно включил воду. Душ - его личный ритуал. Теплые потоки ласкали кожу, текли по ключицам, плечам, по груди, забирая с собой остатки сна и тревоги. Он прикрыл глаза, прислонился лбом к прохладной плитке и позволил себе замереть на несколько секунд - будто надеялся раствориться в этом интимном моменте. После душа - кофе. Два тоста с маслом, клубника, которую он купил накануне с ближайшем супермаркете. Все строго по распорядку. Его утренний завтрак можно было нарисовать как схему, и он все равно не отклонялся бы от нее. Одежду он выбрал еще в воскресенье вечером. Сейчас уже вторник. Все - выглаженное, аккуратно сложенное, сочетающееся по цветам. Светлый свитер, пыльно-серая рубашка под ним, удобные брюки. Он не любил яркие цвета, не любил привлекать к себе внимание. Все в нем говорило о сдержанности, даже в мелочах. Даже в том, как он завязывал шнурки - всегда два узла, без спешки. Такси ожидало у дома. Один и тот же водитель уже третий месяц, неговорливый, но вежливый. Включал радио на одной и той же волне, где дикторы говорили мягкими, спокойными голосами, разбавляя утренние новости тихими мелодиями. Внутри машины пахло мятой и чем-то нейтральным, почти стерильным. И это Тэхену нравилось. По пути он успел переписаться с Юнги. Тот, как всегда, бодр и язвителен с утра.

Юнги:

- Ты опять не спал нормально, да?

- Признайся, ты просто скучаешь по мне.

Тэхен усмехнулся, склонив голову к окну, и ответил излюбленным стикером - та самая панда, зарывающаяся мордочкой в чашку кофе. Он знал, что Юнги поймет, без слов. Омега снова посмотрел на улицу, за которой уже начинал оживать город: прохожие в спешке, первые машины, тусклый свет утреннего солнца, пробивающийся сквозь серую пелену облаков. Все было как обычно. Почти все. Единственным отличием от привычного хода жизни оставалась его работа. Там, за порогом клиники, каждый день был непредсказуемым. Каждый прием - новая история, новый человек с болью, тревогой, пустотой внутри. И Тэхен учился читать их как книги, строчка за строчкой. Около месяца назад ему написал новый пациент - ровесник, тоже омега. Тот связался с ним по почте, коротко, сухо, почти не раскрываясь. Родственники настояли на приеме, но сам он был уверен: с ним всё в порядке. Ни тревожности, ни бессонницы, ни зависимостей - по его словам. «Просто проверьте и дайте справку»., - так он закончил первое письмо. Но в этих словах была... сдержанность. Не притворство, нет. Скорее - глухое, глубокое убеждение в своей нормальности, за которым иногда скрывалось то, что не хотелось признавать даже самому себе. Подобное Тэхен уже видел - и не раз. Но каждый случай был уникален. И этот, несмотря на внешнюю простоту, почему-то оставлял у него легкое, необъяснимое беспокойство. Сегодня он должен был провести ему первый прием. Простой разговор, ненавязчивые тесты, наблюдения. Такси мягко притормозило у здания клиники - привычное серое, даже можно сказать слегка персиковое здание с высокими стеклянными окнами и светлым фасадом. Тэхен попрощался с водителем кивком, выскользнул из салона и привычным шагом вошел внутрь, на вдохе ощущая знакомый запах - смесь стерильности, кофе из автомата и легких духов кого-то из сотрудников. Он сразу направился к гардеробу, как всегда сдал свое пальто, на ходу поправляя ворот рубашки. Все вокруг казалось неизменным - как в декорациях старого спектакля, где он играл отведенную роль. Проходя по коридору, он услышал гул приглушенных голосов, шорох бумаг, приглушенный звон дверей. Спокойствие перед очередной сменой. Едва заметная тишина до того, как начнется буря из разговоров, исповедей, слез и попыток собрать себя по кусочкам. Приближаясь к своему кабинету, Тэхен уже издалека заметил фигуру, сидящую на кожаном диванчике у двери. Молодой парень. Ровная осанка, пальцы сложены на коленях, спина напряжена, но взгляд направлен в сторону - будто он хочет казаться расслабленным. Волосы были окрашены в необычный, нежный оттенок розового. Тэхен ненадолго замер. Возможно, это краска. Возможно - природа. Но если второй вариант, то этот омега определенно был уникален. Он подошёл ближе и мягко окликнул. - Пак Чимин? Юноша повернулся к нему - лицо было светлым, черты утонченные, почти хрупкие, но с каким-то странным внутренним напряжением, будто что-то под кожей дергалось и не давало покоя. Большие глаза, слегка раскосые прямо как у Юнги, взгляд пронизывающий, будто он видел больше, чем говорил. На пухлых губах - легкая, едва заметная стеснительная улыбка. - Это я, - отозвался Чимин и поднялся на ноги. Голос его был тихим, но уверенным. Тэхен слегка улыбнулся, протягивая руку. - Доктор Ким Тэхен. Рад встрече. Проходите, пожалуйста. Чимин пожал руку. Его пальцы были теплыми, но ладонь чуть влажная - либо от тревоги, либо от жары. Он молча проследовал за Тэхеном в кабинет. - Вы приехали вовремя. Это похвально. - Я не люблю опаздывать, - спокойно ответил Чимин, усаживаясь в кресло напротив стола. - Особенно если это касается официальных, скажем так, процедур. - Официальных? - переспросил Тэхен, открывая папку с анкетой. Чимин пожал плечами. - Разве это не так? Я бы сказал, что процедура не больше чем формальность, но по вам видно, что вы не выпустите меня, пока полностью не убедитесь в моей нормальности. Поэтому я пришел, чтобы вы проверили, все ли со мной нормально. По просьбе родных, разумеется. - А вы как считаете? С вами все в порядке? Тэхен смотрел на него спокойно, чуть наклонив голову, отмечая каждую мелочь - как тот дернул плечом, как пальцы его вдруг сцепились, как один из них нервно постучал по подлокотнику кресла. Чимин склонил голову и усмехнулся уголками губ. - Я думаю, да. Но если вы считаете иначе, я вас внимательно выслушаю. Вам ведь виднее. Сейчас лечащий врач здесь вы. Словно бросил вызов. Без агрессии. Просто - с некой игрой, с оттенком насмешки. И все же в его голосе прозвучала усталость. Как у человека, которому уже надоело доказывать что-то тем, кто и не пытается понять его сторону. Тэхен ничего не ответил сразу. Он сделал пометку в блокноте и тихо сказал. - Тогда начнём с простого. Поскольку мы одногодки, - Тэхен чуть улыбнулся, отрывая взгляд от блокнота, - с твоего позволения, можно перейти на неформальное общение? Чимин поднял брови, слегка удивленно, но быстро кивнул. - Конечно! Так даже проще. - Он откинулся на спинку кресла, чуть расслабив плечи. Легче, но не до конца. В нем все еще чувствовалось напряжение, будто он знал, что рано или поздно этот разговор затронет что-то болезненное. Хотя так и должно было произойти. Он ведь там, где все самое сокровенное ядом вытекает наружу. Просачивается через кожу и тянется липкой жижей прямо к полу. - Расскажи немного о себе. Чем занимаешься? Как проходит день? - Работаю в танцевальной студии, - ответил Чимин. - Уже третий год. Преподаю в основном подросткам и новичкам. Бывает, что беру частные занятия, помогаю тем, кто готовится к выступлениям. - он на секунду задумался. - Знаешь, иногда мне кажется, что сцена - это единственное место, где я чувствовал себя нужным, наверное. Когда включается музыка, и ты думаешь, что просто движешься. В зале я становлюсь кем-то другим. Там я сильнее, увереннее. И не важно что было до этого: боль, одиночество или бессонные ночи. Раньше я выступал чаще. Было много энергии и амбиций. Хотелось пробиться туда, где меня будут замечать не как омегу, а как личность. Мне казалось, что я иду по правильному пути. Но теперь стал замечать, что ловлю себя на мысли о том, что не могу заставить себя даже открыть дверь зала. Будто сцена перестала быть моей и перешла в другие руки. Но я все равно возвращаюсь туда. Потому что если я не буду танцевать, то кем я вообще буду. Нет танцев - нет меня. Тогда получится, что все, что я выстраивал было зря. Он на мгновение замолчал, глядя куда-то в сторону, как будто что-то вспоминал. Тэхен все еще молча ждал. - Недавно расстался с человеком, - наконец сказал Чимин, голос стал тише. - Мы были вместе почти два года. Мы познакомились случайно - в кафе. Тогда все было таким сказочным. Будто происходило не со мной. Он был взрослым. Зрелым. Я думал, что он знает, чего хочет. Тэхен отложил ручку. Он больше не записывал. Только слушал. - Он... - Чимин скривился и выдохнул, - просто однажды сказал, что устал. Устал от обязательств, от разговоров, от того, что нужно быть рядом, нести ответственность. Сказал, что ему захотелось чего-то «легкого»... Без обременений. Без обязательств. Без меня. -он криво усмехнулся. - Как будто я был каким-то грузом. Как будто любить - это уже слишком много просить. И потом он ушел. К другому. Через неделю после этого я узнал, что они уже вместе несколько месяцев. Просто ждал удобного момента, чтобы бросить меня. Мудак. - Ты ведь любил его? - Тэхен чуть склонил голову, голос его стал мягким, почти сочувственным. - Очень. - Чимин опустил взгляд. - Конечно, не как в кино. Но беззаботно. Иногда с криками, иногда со страхами, но любил. По-настоящему, понимаешь? А теперь, когда он оставил меня одного, мне каежтся, будто изнутри вырезали кусок, а тело все еще двигается, ходит и улыбается. Молчание повисло между ними, плотное и глубокое. Тэхен чувствовал знакомую дрожь чужой боли - не поверхностной, а той, что оставляет следы на внутренней стороне груди. - Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, - сказал он тихо. - Потеря доверия - всегда тяжело. Особенно когда ты искренне вкладываешься. Чимин кивнул, а потом, неожиданно, слегка улыбнулся. - Странно, но с тобой... легко. Не знаю почему. - Может, потому что я хороший слушатель. Или потому что я тоже знаю, каково это - быть оставленным. - Ладно, - сказал Чимин, почесывая затылок. - Раз уж мы тут устраиваем «вечер откровений» под названием «Меня кинули, и я теперь на грани нервного срыва», то давай честно: ты ведь и сам не в лучшей форме. Видно же. - И по чему это видно, психолог без лицензии? - Тэхен посмеялся. - По глазам. У тебя взгляд, как у человека, который каждую ночь договаривается с потолком на пару не сойти с ума. И не надо сейчас отшучиваться. Я все равно не отстану. Тэхен закатил глаза, но усмехнулся. Было приятно, что кто-то замечает. - Ты в какой-то момент станешь невыносимым, я это чувствую. - Я уже такой. Привыкай. Нас ведь свела сама судьба. - Чимин откинулся на спинку дивана. - Так что давай, выкладывай. Что у тебя за призраки под глазами? - Была у меня история одна. Саму историю забыть не могу, хоть и того человека уже совсем не помню. - Пациент? - Угу. Парень. Привезли его в клинику экстренно. Диагноз - нестабильное поведение, агрессия, галлюцинации, отказ от еды. Я его вел. Два дня всего. А на третий... он просто исчез. - В смысле - исчез? - Чимин моргнул. - В прямом. Утром пришел в его палату, а его уже нет. Камеры ничего не зафиксировали. Никаких следов, как будто его не существовало вообще. - Господи... - Чимин выпрямился, глядя на Тэхена. - Это звучит как начало хоррора. Ты серьёзно? - Более чем. Я искал. Думал, сбежал. Проверили все - камеры, выходы, охрану, списки. Никто его не видел. И знаешь, что самое странное? - Что? - О нем никто не знал. Ни имени, ни семьи, ни истории болезни. Только я. Как будто... Как будто он был только для меня. - Ладно, подожди... - Чимин приподнял бровь. - Это уже «Призраки на вилле» или как там это кино называлось... Ты уверен, что не придумал его сам? Тэхен усмехнулся - не от шутки, а от того, насколько она была близка к его собственным мыслям и мыслям его бывших коллег. - Поверь, я сам себе этот вопрос задавал. Сто раз. Но он... Он был слишком реальный. У него были руки с царапинами, голос, от которого дрожали стены, и взгляд, будто он прожил тысячу жизней, прежде чем оказался в той палате. Помню о нем только по собственным ощущениям. - Жуть. - Чимин поежился. - Я б сбежал с такой работы после этого. - А я остался сначала. Знаешь почему? - Просвети. - Потому что если я уйду, кто тогда будет искать его? - тихо сказал Тэхен и вдруг почувствовал, как подступает знакомый ком в горле. Он сглотнул. - Глупо, наверное. Возможно, он и правда плод моей усталой фантазии, но... если вдруг нет? Почему он исчез? Куда? Зачем? Для чего затеял тот разговор... Чимин не ответил сразу. Посмотрел на Тэхена - долго, пристально, с неожиданной серьезностью. - Ты и правда псих, - сказал он наконец. - Но в хорошем смысле. Такой, знаешь... - повернутый на сострадании. Я бы тебе свой внутренний мир точно доверил. Даже если он полон тараканов. - Очаровательно, - хмыкнул Тэхен. - Лучшее описание моего типичного пациента. - Эй, я вообще-то про себя! - Чимин возмутился, но улыбка снова вернулась. - И вообще, если у тебя там где-то затерялся пациент-призрак, может у тебя дар какой-нибудь. Видеть то, чего нет. Психотерапевты вроде как все не от мира сего. Пытаетесь что-то нащупать, что-то разглядеть. - Тебя точно не забирали в какой-нибудь цирк? Умора слышать от взрослого человека о призраках и о чем-то паранормальном. Хотя... Я ведь по-началу тоже думал, что он не человек, - Тэхен фыркнул, но уже с улыбкой. - Хотя, если бы и забрали - я бы, наверное, за тобой пошел. Ты хоть и громкий, но... живой. Обычно ко мне на прием приходят уже куклы. Знаешь, смотрят в одну точку. Не видят выхода, потому что потерялись. А у тебя просто любовь неудачная. По-началу я думал, что с тобой что-то не то. Но нет. ты совершенно здоров. - Живой - это моё второе имя. А ещё - невероятно душевный. Ну и красивый, конечно. - Вот уж с этим никто не спорит, - сказал Тэхен, переведя взгляд в сторону, будто бы случайно избегая слишком откровенного контакта. - Это я еще не включал полную мощность своего очарования. Берегу. На случай, если тебе снова захочется поговорить о призраках, пропавших пациентах или, там о себе. - Ты уже включил, Чимин, - сказал Тэхен. - С первых слов. Вновь привычная тишина. - Ты думаешь, он ещё жив? - вдруг спросил Чимин. - Тот парень. - Не знаю, - тихо сказал Тэхен. - Но если он где-то там, и слышит меня... я хочу, чтобы он знал: я не забыл о ситуации и разговоре. Только его лицо уже расплывается в памяти. Как будто он всегда был сном и ты помнишь его по эмоциям, а не деталям. - Тогда ты точно все делаешь правильно, - сказал Чимин. - Если когда-нибудь этот твой пациент снова появится... Хотя, честно, он звучит как персонаж какого-нибудь хоррора. Мутный тип. Если в ним придется драться, то зови меня. - А ты умеешь? - Нет. Но я красиво кричу. Вдруг поможет отпугнуть. Ну или на крайний случай это заставит его согнуться и ржать до смерти. И оба рассмеялись - тихо, по-настоящему, сбрасывая с плеч часть того, что давило изнутри. - Великолепная тактика. Кажется, при таком раскладе самым первым от смеха умру именно я, - Тэхен поправляет свои волосы, смахивая слезинки с уголков глаз. - Именно. Можешь брать меня с собой везде как тревожный чемоданчик. - Ты - катастрофа, Пак Чимин, - Ким покачал головой. - Зато самая обаятельная. И тебе со мной весело. Кабинет постепенно наполнился мягким солнечным светом. День шел к обеду, и Тэхен уже давно чувствовал, как в теле оседает приятная усталость - не изматывающая, а такая, что тянет на легкий отдых. Сегодня у него был свободный день, но он все же пришел в клинику ради одного пациента - ради Чимина. Тот помог не только делом - со спокойствием и легкостью принял участие в разборе кипы бумаг, лежавших на столе у омеги уже несколько дней. Они болтали, смеялись, устраивали мини-соревнования, кто быстрее отсортирует документы. Словом, все прошло так... по-домашнему. И, если быть честным, Тэхену было сложно вспомнить, когда последний раз он чувствовал себя так просто - спокойно, легко, почти счастливо с кем-то кроме Юнги. - Ну, все. Я официально заслужил звание лучшего помощника психотерапевта, - Чимин хлопнул ладонями по коленям и встал. - Можешь мне выдать грамоту и отпустить домой? - Не дождешься грамоты, но домой можешь идти, - усмехнулся Тэхен, поднимаясь следом. - Спасибо тебе. И не только за бумаги. - За что ещё? - За то, что был сегодня со мной. - Ну, раз уж мы теперь официально приятели... - Чимин достал телефон. - Давай номерами обменяемся. Если тебе вдруг снова понадобится спонтанный личный психотерапевт с потрясающим вкусом в кофе - ты знаешь, кому писать. Они обменялись контактами, коротко обнялись - легко, не принуждённо - и Чимин, на ходу поправляя шарф, вышел из кабинета, пообещав на днях позвать Тэхена «куда-нибудь, где можно выдохнуть». Когда за ним закрылась дверь, кабинет снова наполнился тишиной. Она преследует Тэхена всю его сознательную жизнь. Омега сел обратно за стол, потянулся к телефону, чтобы проверить почту, но на экране мигало новое уведомление. Сообщение. С незнакомого номера. Открыв его, Тэхен нахмурился. «Мой» - всего одно слово. Без имени. Без контекста. Холодок пробежал по позвоночнику. Он какое-то время смотрел на экран, словно ожидая, что придет продолжение. Но ничего не последовало. Тогда Тэхен вздохнул, скептически покачал головой и стер сообщение, списав все на спам или ошибочное отправление не на тот номер. - Психика разыгралась, не иначе, - пробормотал он себе под нос. Минут через десять дверь снова отворилась, и внутрь заглянул Юнги. Как обычно, без стука. В одной руке у него был бумажный стакан, во второй - коробочка из кондитерской. - Я пришел спасать твою глючащую голову и падающий уровень сахара, - с ходу заявил Юнги, переступая порог с ленивой улыбкой, которая у него получалась особенно обаятельной в полдень. Он поставил перед Тэхеном вишневый штрудель, а потом протянул ему латте - теплый, с корицей, как тот любит. Омега поднял глаза и, встретившись с этим знакомым, чуть насмешливым взглядом, не смог сдержать улыбку. - Хочешь сказать, что я неадекватен без сладкого? - фыркнул Тэхен, принимая стакан. - Я ничего не хочу сказать. Я просто наблюдаю. Психологическим путем, - Юнги присел на край стола, позволяя себе дерзко долго рассматривать омегу. Тэхен закатил глаза, но с трудом сдержал довольное выражение. Между ними было что-то новое. Неуловимо трепетное. С того самого вечера. С того поцелуя. Теперь между ними повисло то самое сладкое напряжение, когда слова не так важны, а взглядов хватает с лихвой. - Спасибо за штрудель, - тихо сказал Тэхен, делая глоток кофе. - Спасибо за поцелуй, - парировал Юнги, не отводя взгляда. Тэхен чуть подавился. Прислушался к себе - сердце колотилось. Он потёр нос, будто так мог бы скрыть румянец, и наигранно буркнул. - Ты бесстыдный, Мин Юнги! - Только с тобой. Прямо как под латте - мягко и с намеком на пряность, - он лениво потянулся и осторожно взъерошил волосы Тэхена. - Ты сегодня красивый. Впрочем, как и всегда. - Флиртуешь? - А если да? - Тогда не останавливайся, - омега довольно прикрыл глаза. Юнги чуть наклонился, уткнувшись носом в висок Тэхена. Его голос прозвучал почти шепотом. - Честно говоря, я бы мог флиртовать с тобой круглосуточно. Но боюсь, ты начнёшь задирать нос. - Поздно, - хмыкнул Тэхен, - нос уже давно в небе. Это побочный эффект твоего внимания. Тэхен потянулся к телефону, чтобы посмотреть время - и тут же экран мигнул новым уведомлением. Сообщение. Снова незнакомый номер. Он разблокировал экран, и сердце на миг ёкнуло. «Мой. Только мой» Ровно так. Без знаков препинания, без подписи. Слишком личное. Слишком одержимое. И слишком похоже на то, что он получил ранее. - Все в порядке? - спросил Юнги, заметив, как омега напрягся. Тэхен медлил всего пару секунд. Потом скинул телефон на стол экраном вниз и постарался улыбнуться. - Спам какой-то. Видимо, я в списке у особо одаренных. - Если кто-то достает тебя сообщениями, я могу попробовать разобраться с ним. - В голосе Юнги вдруг появилась легкая тень серьезности. - Мало ли что. Учитывая сферу, в которой ты работаешь. - Пока не похоже на угрозу. Но если появятся эмодзи с ножами - сразу зову тебя, хорошо? - Я лично приду и откручу ему голову, - Юнги фыркнул. - Лучше с новым штруделем, - мягко отозвался Тэхен и снова сделал глоток латте, пытаясь отогнать непрошеную тревогу. Но в груди уже поселился знакомый холодок. Не такой уж это и спам, верно? - Ну, и что ты хотел делать вечером, великий соблазнитель? - сменил он тему, возвращая флирт на прежний уровень. - Я ведь знаю, ты забежал ко мне не просто так. - А что ты скажешь на легкое романтическое кино, два бокала вина и мою бесподобную компанию? - Юнги ухмыльнулся, слегка склонив голову набок. - Скажу, что ты нарисовал слишком красивую картинку. Придётся соглашаться. Как раз проводишь меня до дома, - довольно ответил омега. Около часу дня, когда солнце лениво пробивалось сквозь облака, Тэхен и Юнги покинули клинику. Легкий ветер трепал края пальто, в пакетах шуршал штрудель на вечер и две бутылки вина, купленные по дороге. Все казалось правильным: день, настроение, легкая близость между ними, которую не хотелось спугнуть словами. - Все-таки я не верю, что ты реально согласился смотреть со мной романтическое кино, - усмехнулся Юнги, пока они подходили к дому омеги. - В тебе слишком много скепсиса, - отозвался Тэхен, щурясь от света. - Может, я сентиментальный до ужаса. Просто скрываю. - Ага, скрываешь. Особенно когда краснеешь на каждое мое слово. Тэхен фыркнул, но не стал спорить. Юнги знал, когда не нужно дожимать. Они свернули за угол, и дом Тэхена показался впереди - светлые ворота, аккуратная дорожка, несколько молодых деревьев. Но еще за десяток метров стало ясно: что-то не так. У ворот толпились люди. Соседи, случайные прохожие - все смотрели в одну точку. Кто-то закрывал рот рукой, кто-то просто стоял в ступоре. И лишь один голос резал воздух, срываясь на крик. - Нет! Нет, Прелесть! Нет! Сонхо. Он стоял на коленях у самой дороги, раскачиваясь из стороны в сторону, хватаясь за тонкое, уже не дышащее тело. Сердце Тэхена пропустило удар. «Прелесть» - тот самый кот, которого омега видел сегодня ночью в саду своего дома. Теперь кот лежал на боку - слишком неподвижный, неестественно выгнутый. - Тэхен... - осторожно сказал Юнги, но омега уже шагнул вперед. - Сонхо... что.. - Он просто лежал! Просто лежал! - выкрикнул тот, задыхаясь, будто не хватало воздуха. - Я пришел домой, чтобы его покормить... а он... он уже.. Слова тонули в рыданиях. Тэхен подошел ближе. Присел рядом. Губы дрожали. Он медленно потянулся, чтобы коснуться Прелести, и... отдернул руку. Шерсть была еще теплой. Но тело - безжизненно тяжелое. - Юнги, - хрипло позвал он. - Извини, но сегодня придется все отменить. Мне жаль. Юнги не сказал ни слова. Только кивнул - коротко, понимающе. И взгляд его стал другим: не флиртующим, не смеющимся, а внимательным, собранным. - Конечно. Не волнуйся, - тихо отозвался он. - Я позвоню позже. Если что-то понадобится - просто скажи. Он с сожалением смотрел на Тэхена - чуть дольше, чем того требовала вежливость, но без лишнего нажима. А потом развернулся и ушел, оставив омегу среди дрожащих теней подступающей тревоги и скопления людей. Толпа потихоньку начинала рассеиваться. Кто-то уводил Сонхо, кто-то переговаривался шепотом, бросая косые взгляды на ворота. Но Тэхен их не слышал. Он опустился на корточки рядом с Прелестью, последний раз провел ладонью по бледной, тусклой шерсти. У шеи все еще туго сидел ошейник. И только сейчас Тэхен заметил это. Красная краска. Густая, размазанная. Будто нанесенная пальцем - торопливо, но с намерением. И одно-единственное слово, выведенное дрожащей, злой линией. «Мой» Ровно так же, как в сегодняшнем сообщении. Ровно так же, как в тревожных мыслях омеги. Без точки. Без подписи. Без сомнений. Без сожаления. Омега почувствовал, как его внутренности сжимаются в ледяной узел. Холод, вползающий в кости. Это был не просто знак. Это было предупреждение. Кто-то знал, где он живет. Кто-то следил за ним. Кто-то хотел, чтобы он понял: «Ты принадлежишь мне»