Свобода

Тишина после того завтрака стала иной — тяжёлой и звенящей невысказанным. Драко удвоил бдительность, превратившись в тень, которая скользила по дому, избегая прямых взглядов, но никогда не выпуская Гарри из поля зрения. Он чувствовал, как тот неотвеченный вопрос висит между ними, как магическая дымка, и ждал, когда он материализуется в чём-то более опасном. И Гарри не заставил себя ждать. Началось с малого. На третий день после «вопроса» Драко, составляя список продуктов для магловского курьера, как обычно, не спросил Гарри о его предпочтениях. Он просто записывал: овсянка, яблоки, хлеб, сыр, курица, молоко. — А шоколад? — раздался тихий голос с другого конца стола. Драко медленно поднял взгляд. Гарри сидел, поджав под себя ноги, и смотрел на пергамент в его руках. — Что? — Можно добавить шоколад? — повторил Гарри. В его голосе не было вызова, лишь робкая надежда. — Я... вроде бы помню, что люблю шоколад. Удар ниже пояса. Помнишь. Конечно, помнишь. Ты всегда таскал эти дурацкие шоколадные лягушки. Драко сглотнул. — В списке только необходимое, — отрезал он, возвращаясь к пергаменту. — Сладости не входят в утверждённый рацион. Он чувствовал, как на него смотрят. Молчание затянулось. Затем Гарри тихо сказал: — Я видел, как ты вчера ел клубничное пирожное из серебряной коробки. После ужина. Когда думал, что я не вижу. Драко похолодел. Он действительно это сделал. Старая привычка — сладкое как утешение, как награда за пережитый день. Он не думал, что Гарри заметит. — Это другое, — сквозь зубы прошипел Драко. — Это мои личные вещи. И следить за мной — не входит в твои обязанности. — А что входит в мои обязанности? — голос Гарри оставался спокойным, но в нём появилась сталь. — Только есть безвкусную овсянку и смотреть в окно на один и тот же пейзаж? — В твои обязанности входит подчиняться правилам! — Драко швырнул перо на стол, чёрные чернила брызнули на дерево. — Ты здесь не гость, Поттер. Ты... — он чуть не сорвался, чуть не сказал «узник», но вовремя остановился, — поднадзорный. И я — твой надзиратель. Запомни это. Он встал и вышел из комнаты, оставив Гарри одного. Его руки дрожали. Эта стычка, этот крошечный бунт выбили его из колеи. Гарри больше не был пассивным, испуганным существом. Он начал проявлять характер. На следующий день Гарри испытал границы в другом. Драко застал его в библиотеке не за скучной министерской книгой, а за одним из старых фолиантов по некромантии, которые были спрятаны в глубине шкафа кем-то, кто был здесь до него, и которые Драко считал спрятанными достаточно хорошо. — Положи это, — голос Драко был ледяным. Он стоял в дверях, сцепив руки за спиной, чтобы скрыть дрожь. Книга была одной из тех, что Драко планировал сжечь. Гарри медленно закрыл тяжёлый том. — Я просто смотрел. Картинки... странные. И я почувствовал... отвращение. Но любопытно. Почему они у тебя? — Это не твоё дело. Ты нарушил правило. Ты полез не в свои шкафы. — Ты не сказал, что этот шкаф — твой, — парировал Гарри. — Ты сказал «не трогать книги без разрешения». Ты не дал мне никакого списка. Как я могу соблюдать правила, если я их не знаю? В его глазах плясали зелёные чертики. Он наслаждался этим. Наслаждался тем, что ставит Драко в тупик своей логикой. Это было до боли знакомо — тот самый Поттер, который всегда находил лазейку. Драко сделал шаг вперёд. — Хочешь список? Хорошо. Вот тебе правило: если дверь закрыта — не входить. Если предмет не лежит на виду — не трогать. Если у тебя есть вопрос — молчи. Довольно ясно? Гарри смотрел на него, и вдруг его взгляд смягчился, стал почти жалостливым. — Ты всё время так живёшь? — тихо спросил он. — Всё по правилам? Всё по приказу? Ничего лишнего? Этот вопрос, заданный с неподдельным любопытством, ранил больнее, чем любое неповиновение. Он проникал сквозь все защиты и достигал самого сердца того мальчика, который вырос в тени отца и приказов Тёмного Лорда. — Да, — прохрипел Драко. В горле пересохло. — Так я и живу. И ты теперь тоже. Смирись. Он развернулся и ушёл, чувствуя, как жгучий стыд подступает к его глазам. Он не контролировал ситуацию. Гарри медленно, шаг за шагом, исследовал не только дом, но и его, Драко, терпение и страх. Кульминация наступила вечером. Драко, сидя у камина, услышал скрип входной двери. Он замер, затем сорвался с места. Гарри стоял на пороге, всего в паре шагов от магической границы участка, и смотрел на заходящее солнце. — Что ты делаешь? — голос Драко дрогнул от ужаса. Если Гарри сбежит, то Драко точно убьют. — Дышу, — не оборачиваясь, ответил Гарри. — Просто... дышу воздухом. Он здесь пахнет иначе. Свободнее. — Немедленно вернись внутрь! — Драко почти кричал, подходя ближе. Он схватил Гарри за руку выше локтя, пальцы впились в ткань рубашки. Мускулы под ней были твёрдыми, живыми. От этого прикосновения по его руке пробежала молния — одновременно шокирующая и запретная. Гарри наконец повернулся к нему. Его лицо было освещено закатом, в глазах плескалась не детская решимость. — Я не сделал ничего плохого, Драко. Я просто вышел за дверь. Почему это плохо? Почему ты так боишься? — Я не боюсь! — выкрикнул Драко, отшатываясь, как будто прикосновение обожгло его. — Я выполняю свою работу! И если ты её усложняешь, последствия будут на твоей совести! На твоей! — он тыкал пальцем в грудь Гарри, его дыхание сбилось. — Теперь марш в дом! Гарри посмотрел на него ещё несколько секунд, его взгляд был полон какого-то нового, странного понимания. Затем он молча повиновался, шагнув через порог обратно в свою тюрьму. Дверь захлопнулась. Драко прислонился к ней спиной, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он проигрывал эту битву. Гарри не просто проверял границы. Он изучал Драко. И Драко боялся, что очень скоро Гарри увидит то, что скрывалось за маской надзирателя — запуганного, влюблённого мальчика, который был заложником этой ситуации не меньше, чем он сам.