Свобода

Атмосфера в доме достигла точки кипения. Драко стал призраком — бледным, молчаливым, перемещающимся по комнатам бесшумной тенью. Он больше не делал замечаний, не устанавливал правил. Он просто наблюдал. А Гарри, напротив, расцвел. Его щеки зарумянились, в глазах появился блеск, и даже его манера двигаться стала более раскованной, уверенной. Эта перемена, столь явно вызванная Ником, была для Драко ежедневным, безмолвным унижением. Когда зазвенел магический барьер, извещая о гостях, Драко испытал не привычный укол страха, а острое, почти болезненное облегчение. Он бросился к двери, опередив Гарри, и распахнул её, прежде чем те успели постучать. На пороге стояли Панси, Блейз и Тео. Панси — в чёрном плаще, от которого пахло ночным воздухом и дорогими духами, Блейз — с намёком на улыбку в тёмных глазах, Тео — молчаливый и бледный, как всегда. — Ну, наконец-то, — выдохнул Драко, пропуская их внутрь. Его голос прозвучал с непривычной для него самого нотой радости. Панси, проходя мимо, бросила оценивающий взгляд на его лицо. — Боже, Драко, ты выглядишь так, будто тебя только что вытащили из склепа, — констатировала она, сбрасывая плащ на вешалку, которая едва не согнулась под его тяжестью. — В гостиной есть что-нибудь крепче, чем твоё вечное отчаяние? Он повёл их в гостиную, где у камина стоял низкий столик с несколькими хрустальными стаканами. Гарри наблюдал за их приходом из глубины комнаты, прислонившись к косяку двери. Его присутствие, обычно такое раздражающее, сейчас казалось Драко лишь лёгким фоном. — Виски, — коротко сказал Драко, указывая на бутылку тёмно-янтарной жидкости на столе. — Огденский. — Вот это уже лучше, — Панси устроилась в кресле, как на троне, и жестом указала на бутылку. — Наливай, Блейз. И не скупись. Похоже, нашему хозяину требуется серьёзная доза реабилитации. Блейз с лёгкой ухмылкой взял бутылку. Ловкими движениями он наполнил четыре стакана, не спрашивая ни у кого разрешения. Золотистая жидкость плескалась, отражая огонь в камине. Он протянул один стакан Драко, другой — Панси, третий оставил для себя. Тео молча взял свой. Драко принял стакан. Хрусталь был прохладным и тяжёлым в его руке. Он поднёс его к носу, вдыхая насыщенный аромат дуба, ванили и чего-то дымного. Первый глоток обжёг горло, разливаясь по телу тёплой, успокаивающей волной. Он закрыл глаза на секунду, позволяя алкоголю сделать свою работу — размыть острые углы, притупить вечно жгущий страх. — За старые грехи, — провозгласил Блейз, поднимая свой стакан. В его глазах читалась ирония, но в то же время — понимание. — За то, чтобы новые не были столь мучительны, — добавила Панси, сделав элегантный глоток. Тео просто кивнул и отпил. Драко последовал их примеру. Второй глоток был уже не таким жгучим, более гладким. Напряжение в плечах начало понемногу отпускать. Он опустился в своё кресло, и впервые за многие дни его поза не была позой готовности к бою. — Итак, — Панси обвела взглядом комнату, её взгляд на мгновение задержался на Гарри, всё ещё стоявшем в стороне, а затем вернулся к Драко. — Полагаю, стандартный вопрос «как дела» будет излишним? По тебе и так всё видно. — Работа надзирателя не способствует цветущему виду, — с лёгкой, почти незаметной усмешкой парировал Драко. Алкоголь делал его язык смелее. — Особенно когда твой подопечный обладает талантом находить... развлечения. Он не смотрел на Гарри, но чувствовал его взгляд на себе. — Развлечения бывают разными, — парировала Панси, делая ещё один глоток. — Одни ходят в магловские клубы, а другие... сидят дома и пьют виски с призраками прошлого. — Я предпочитаю думать о них как о друзьях, — Драко поднял свой стакан в немом тосте в их сторону. И в этот момент он почти искренне верил в то, что сказал. Виски и присутствие людей, которые знали его — настоящего, а не того, кем он был вынужден быть здесь, — творили с ним странные вещи. Он чувствовал, как маска надзирателя понемногу сползает, обнажая усталого двадцатилетнего парня, который просто хотел чувствовать себя нормальным. Он отпил ещё, и на этот раз тепло разлилось по груди, согревая его изнутри. Мир за пределами этого дома, Министерство, правила, страх — всё это на мгновение отступило, затянутое золотистым туманом виски и тихого, понимающего молчания его друзей. Это было хрупкое, обманчивое перемирие с реальностью, но сейчас Драко цеплялся за него, как утопающий за соломинку. Именно в этот момент Панси решила взять ситуацию в свои руки. Осмотрев мрачную фигуру Драко в кресле и заметно ожившего Гарри, она хлопнула в ладоши. — Знаете что? Мне всё это осточертело! Вы оба похожи на привидений и их довольного приятеля. Мы играем. Гарри поднял бровь. — Во что? — В «Правду или действие», —воскликнула Панси, ее взгляд скользнул между Драко и Гарри, выискивая слабые места. — Классика. Развеет атмосферу. Блейз, Тео, поддержите меня. Блейз, развалившись на диване, лениво улыбнулся. — Почему бы и нет? Посмотрим, что интересного скрывается за этими каменными лицами. Тео, сидевший в стороне, лишь молча кивнул, его взгляд был полон понимания и легкой тревоги. Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Это идиотская затея, — процедил он. — Я не буду участвовать. — А тебя и не спрашивали, — парировала Панси, уже расставляя пустые бутылки на столе для вращения. — Ты здесь главный по правилам? Тогда вот тебе новое: все играют. Без исключений. Гарри, к удивлению Драко, ухмыльнулся. — Я - за. Игра началась вяло. Первые ходы были безопасными. Панси призналась, что однажды превратила платье своей соперницы в слизняка. Тео по приказу прополз под столом, изображая гоблина. Блейз рассказал о своем первом поцелуе с девушкой из Академии Шармбатон. Бутылка указала на Гарри. — Правда или действие? — спросил Блейз. — Правда, — без колебаний ответил Гарри. — Ну... какой твой самый страшный страх сейчас? — спросил Блейз, немного растерявшись. Гарри задумался на секунду, его взгляд на мгновение стал отсутствующим. — Остаться в одиночестве в этой пустоте внутри. Забыть всё настолько, что сам забудешь, кто ты. Наступила недолгая тишина. Драко почувствовал, как его собственный страх, холодный и липкий, шевельнулся в ответ. Затем бутылка указала на Панси, и игра продолжилась. Но напряжение нарастало. С каждым новым раундом взгляды становились более цепкими, вопросы — более личными. Воздух стал густым, как перед грозой. И вот, зловеще замедлившись, горлышко бутылки остановилось на Драко. Все взгляды устремились на него. Панси улыбнулась, как кошка, приготовившаяся к охоте. — Ну, Драко? — протянула она. — Выбирай. Правда... или действие? Он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, костяшки пальцев побелели. Он чувствовал на себе взгляд Гарри — тяжёлый, испытующий. Выбирай действие, — молил его внутренний голос. Спой дурацкую песню. Съешь что-нибудь противное. Только не... — Правда, — тихо, но чётко сказал Драко. Панси замерла, как охотник, видящий долгожданную добычу. Она обвела взглядом комнату, и её глаза блеснули. — Хорошо. Вот мой вопрос, — она сделала театральную паузу. — Расскажи нам о своей первой любви. Кто это был? И чем все закончилось? Воздух вырвался из лёгких Драко, словно от удара. Комната замерла. Блейз перестал улыбаться. Тео напрягся. Гарри застыл, его выражение лица стало непроницаемым, но глаза были прикованы к Драко. Драко почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он видел их всех — Панси с её жаждой драмы, Блейза с лёгким беспокойством, Тео с сочувствием. И Гарри... всегда Гарри. Он не мог. Он не мог вымолвить ни слова. Эта правда была зашита в него слишком глубоко, она была частью его плоти, его клеймом. — Я... я не могу, — прохрипел он, его голос сломался. — Действие, значит? — тут же отреагировала Панси, её голос звенел от возбуждения. — Что ж, тогда я приказываю тебе... поцеловать того, кто сидит напротив тебя. Напротив него сидел Гарри. В глазах Драко вспыхнула чистая паника. Это было хуже. В тысячу раз хуже. Поцеловать его? Здесь, при всех? Это убило бы его. Это обнажило бы всё. — Нет, — выдохнул он, отшатываясь в кресле, как от огня. — Я... я выберу другое действие. Любое другое. — Правила есть правила, Драко, — холодно сказала Панси. — Ты сам их так любишь. Правда или действие. Ты выбрал действие. Выполняй. Он смотрел на Гарри, и видел, как тот смотрит на него в ответ — широко раскрыв глаза, в немом вопросе. В его взгляде не было отвращения, лишь ошеломлённое любопытство. «Почему? Почему для тебя это так ужасно?» — Я не могу, — повторил Драко, и это прозвучало как стон. Унижение пожирало его заживо. Они все видели его слабость. Видели, как он дрожит. Видели, как он сломлен одним лишь намёком на правду. И тут Гарри медленно поднялся с места. — Хватит, — тихо сказал он, глядя на Панси. Его голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Игра окончена. — О, вот как? — Панси вскинула бровь. — Ты теперь за него решаешь? — Я сказал, хватит, — Гарри не повысил голос, но его присутствие внезапно заполнило всю комнату. Он смотрел на Панси, и в его зелёных глазах вспыхнул отголосок того самого Поттера, который когда-то мог приковать к себе внимание всего зала. — Ты добилась своего. Довольно. Он повернулся и вышел из гостиной, поднявшись по лестнице в свою комнату. Хлопок двери прозвучал как выстрел. Наступила мёртвая тишина. Панси выглядела одновременно удовлетворённой и смущённой. Блейз тяжело вздохнул. Тео смотрел на Драко с безмолвным сочувствием. Драко не видел их. Он сидел, уставившись в пустоту, чувствуя, как стены его гордости рухнули, обнажив сырую, незаживающую рану. Гарри заступился за него. Не из жалости, а... с каким-то странным пониманием. И этот поступок, эта неожиданная защита, ранила его больнее, чем любая насмешка Панси. Потому что она доказывала одну простую и ужасную вещь: Гарри видел. Видел его боль. И, возможно, начинал догадываться о её причине.