Take Me Home

✨

      — Не знаю, как насчёт гибридов кошек, но наш Гуки — кролик, — говорит Чимин как-то днём за чашечкой кофе и кусочком торта.       Юнги играет в гостиной вместе с Чонгуком, Тэхёном и Хосоком. Единственный взрослый в комнате занят тем, что показывает детям, как рисовать их животных, а в случае с Тэхёном — его любимое животное.       Сокджин и Намджун остаются наедине с Чимином, и у них появляется время задать несколько вопросов.       — Но у большинства гибридов есть общие черты. У большинства из них по два ушка, верно? — говорит младший, и пара кивает.       — Это самый распространённый тип гибридов, новое поколение, можно сказать… Хм, нет, это звучит так, будто они машины или что-то в этом роде, — начинает рассуждать Чимин.       — Ну, это что-то про эволюцию, я в этом не разбираюсь. Знаю только, что раньше гибриды выглядели гораздо менее человечно, но сейчас это редкость. Такие гибриды, как Юнги и Чонгук — это норма.       — А что ты знаешь о них? — вмешался Намджун.       — У них по паре ушей, есть хвост, они переносят жару и холод, и могут быть немного более волосатыми, но это зависит от гибрида. А знаете ли вы, что их человеческие уши бесполезны?       — Правда? — вздохнул Сокджин. Раньше он не был уверен, но всегда думал, что они просто работают друг с другом.       — Да. Они глухие. Но их животные особенности обычно работают гораздо лучше, чем человеческие.       — Верно.       Они отпивают по глотку кофе и слушают, как дети в гостиной спорят о том, кто из них лучше, пока Чимин не начинает снова.       — Вы спрашивали про глаза Юнги, да?       Пара кивает.       — Мы проверили глаза Гуки, но, похоже, у него нормальное зрение. Вы тоже можете сводить Юнги к окулисту. Каждый гибрид индивидуален, как я уже говорил.       — Папа! — кричит Юнги, подбегая к ним. — Тэ говорит, что кошки глупые и волосатые!       — Юнги, ты стукач! — кричит другой ребёнок.       — Йа, Тэхён!       Тэхён бежит, пока Чимин снимает с себя тапочку.

✨

      Сегодня не особенный день, но Сокджин всё равно счастлив. Сегодня он забирал Юнги из детского сада, и ему подарили собаку, сделанную из картона.       На собаку она почти не похожа, но Сокджин оценил старания ребёнка, и не может соврать, что его сердце замирает, когда Юнги дарит ему одну из своих самодельных работ.       — У меня есть и для аппы! — говорит он и показывает ему кошку.       — Но кошки и собаки не любят друг друга! Вдруг они подерутся? — вздыхает Сокджин, проверяя, надёжно ли Юнги сидит в своём автокресле.       — Неправда! Я кот и люблю собак! — протестует Юнги, и Сокджин гладит его по волосам.       — Наверное, ты прав. Поехали домой, аппа приготовит для нас обед.

🫧

      Но, к удивлению Сокджина, Намджун не стал готовить, а расположился на диване в гостиной вместе со знакомым офицером и не кем иной, как Чхве Ерим.       Он надеялся, что их постоянная леди скоро вернётся, но, похоже, она ещё долго будет без работы, если эта неприятная женщина снова нашла дорогу в их дом.       У Сокджина плохое предчувствие.       Он стягивает с Юнги ботинки и берёт его пальто, веля ему идти ждать в своей комнате.       Юнги, как послушный ребёнок, слушает, уже планируя, какие новые истории он сможет разыграть сегодня со своими фигурками playmobil.       Сокджин присоединяется к мужу в гостиной.       — Здравствуйте, Ерим-сси, офицер… Простите, кажется, я не запомнил ваше имя в прошлый раз.       Ерим даже не удостаивает его взглядом, но офицер улыбается.       — Хан. Давно не виделись.       — Да. Не хочу показаться грубым, но… В чём дело?       Сокджин садится рядом с Намджуном и быстро берёт его за руку, уже чувствуя, как нервы начинают бурлить.       — Как я уже говорила вашему мужу, у меня есть хорошие и плохие новости, — начинает офицер Хан, а Ерим даже не сдерживается, насмехаясь.       — Плохие для них, возможно, но не для ребёнка.       — И что это значит? — спрашивает Намджун, не обращая внимания на Ерим и глядя на офицера.       — Хорошие новости: мы нашли маму маленького Юнги.       Сокджин сглатывает и чувствует, как Намджун крепче сжимает его руку. Если это была хорошая новость, то Сокджин не уверен, что хочет знать плохие новости.       — Плохие новости? — спрашивает Намджун.       Офицер Хан выглядит неуверенно.       Он не сразу отвечает, заставляя супружескую пару нервничать ещё больше. Сокджин клянется, что у него замирает сердце, когда офицер в конце концов произносит.       — Она хочет вернуть Юнги под свою опеку.

✨

      — Вы не можешь так поступить! — кричит Намджун, удивляя Сокджина, который как раз собирался сделать то же самое, только не ожидал этого от своего обычно спокойного и собранного мужа.       Офицер Хан выглядит озадаченным, как будто он думает о том же, но его работа не позволяет ему высказывать свои мысли.       — Да, мы можем. Я имею право взять ребёнка с собой и вернуть его матери, а офицер Хан здесь для того, чтобы либо сообщить вам об этом, либо применить силу, если потребуется, — прошипела Ерим. Теперь, когда она получила то, что, казалось, хотела, она больше не сдерживается.       — Сила?! — скандалит Сокджин. Ему кажется, что его сердце разрывается на части. Этого не может быть.       Обычная женщина, имя которой Сокджин сейчас даже не помнит, сказала им, что всё в порядке, и они ничего не могут сделать лучше, чем уже делают. Он поверил, когда Намджун сказал, что у них хорошие шансы, ведь, похоже, они действительно были.       И вот за считанные дни их идеальная новая жизнь рассыпается в прах.       Как они могут даже подумать о том, чтобы вернуть Юнги той женщине, которая бросила его посреди дождливой ночи? Которая издевалась над ним, как сказал ему Намджун.       — Сейчас, сейчас. Все успокойтесь, — пытается разрядить обстановку офицер. — Я здесь не для того, чтобы применять к кому-то силу. Я здесь потому, что работаю над этим делом, поэтому моя работа — рассказывать вам о новых открытиях.       — И как ты можешь просто взять и вернуть Юнги? Как ты, — Намджун показывает на Ерима, — можешь позволить такое? Мне плевать, как сильно вы нас ненавидите, но вы должны следить за тем, чтобы дети росли в безопасном месте. Так как же вы можете?       К концу его голос дрогнул, что застало Сокджина врасплох. Похоже, он вот-вот расплачется, а это большая редкость. Он видел, как муж плачет только тогда, когда у него очень сильный стресс.       Но это, пожалуй, можно отнести к разряду стрессовых ситуаций. Сокджин чувствует себя не намного лучше.       Ерим не обращает внимания на вспышку Намджуна.       — Нам пора идти, так что, пожалуйста, помогите Юнги собраться.       — Сейчас?! — вскакивает на ноги Сокджин, когда Ерим направляется в коридор. Не желая того, он преграждает ей путь.       — У нас даже нет времени попрощаться.       — А у меня нет времени на это, — прошипела она, протискиваясь мимо него.       Сокджин открывает рот, чтобы возразить, но офицер Хан заставляет его замолчать, положив руку на плечо. Сокджин смотрит на него, в его глазах стоят слезы, которые он не может остановить, как будто спрашивая: почему?       Офицер вздыхает.       — Послушайте. Я знаю, что это неправильно. Я уже видел отчёты. Всё в этой семье было отмечено как хорошее, идеальное для воспитания ребёнка.       — Тогда почему? — Намджун встаёт рядом с мужем, не сводя ни с кого глаз.       — Если бы я знал, почему или как я могу это остановить, меня бы здесь не было.       Офицер Хан сжимает плечо Сокджина.       — Я знаю, что здесь что-то не так, но пока мы не выясним это, вы должны подчиняться. Не усложняйте ситуацию.       Сокджин стряхивает его руку и хватает Намджуна за руку, чтобы потянуть его за собой. Они пробираются в комнату Юнги и захлопывают дверь, надеясь, что Ерим хотя бы оставит их наедине с ним, а потом продолжит топтаться по их сердцам.       — Аппа! Привет! — пискнул Юнги, увидев их, и тут же бросил свои игрушки, чтобы обнять ноги аппы.       — Привет, котёнок! — отвечает Намджун, стараясь не выглядеть слишком серьёзным. Он берёт котёнка на руки и садится с ним на кровать, усаживая его к себе на колени.       Сокджин быстро присоединяется к ним, прижимаясь к боку Намджуна.       Несколько минут никто ничего не говорит.       Даже Юнги. Ребёнок смотрит на родителей большими любопытными глазами, но не решается издать ни звука.       Проходит несколько минут, прежде чем Сокджин тяжело сглатывает.       — Юнгичи… — говорит он, чувствуя тяжесть. Юнги поднимает на него глаза.       — Офицер нашёл… нашёл твою маму, и тебе придётся какое-то время побыть с ней.       — Моя мама? — спрашивает Юнги и смотрит, как пара кивает.       — Но я не хочу идти, — капризничает он.       — Может быть, только на время. Она очень хочет тебя увидеть, — пытается Намджун, но губы Юнги начинают подрагивать, и он яростно трясёт головой.       — Я не хочу! — кричит он. Сокджин и Намджун даже не пытаются больше сдерживать слёзы.       — Мы тоже не хотим.       — Я хочу остаться с папой и аппой. Я люблю вас, — всхлипывает котёнок. Намджун прижимает его к своей груди, где маленькие ручки Юнги, как всегда, сжимают его рубашку. Он зарывается лицом в чёрную копну волос Юнги, а Сокджин обнимает их.       — Послушай, Юнгичи. Послушай, посмотри на меня.       Юнги качает головой.       — Пожалуйста, Юнги, мы пообещаем кое-что, хорошо? Посмотри на меня, — пытается Сокджин, прислонившись головой к плечу Намджуна.       Котёнок поднимает голову и ждёт, когда Сокджин продолжит.       — Ты умный мальчик, Юнги, так что слушай внимательно. Сейчас ты должен пойти с Ерим-сси, но только на время, обещаю. Мы с аппой придём и заберём тебя. Мы всегда возвращаемся за тобой, правда?       Он протягивает мизинец в сторону Юнги.       Котёнок растерянно смотрит на него, и Сокджин осторожно отнимает его руку от рубашки Намджуна и помогает ему переплести свой мизинец с его собственным.       — Это займёт немного времени, но мы приедем за тобой. Обещаешь, что будешь терпеливо ждать?       — Я не хочу… — снова пытается Юнги.       — Обещаешь?       Юнги кивает и прижимает большой палец к пальцу Сокджина, как показывает ему папа.       — Обещаю.

✨

      Юнги забрал с собой Кумамон, а также сердца Намджуна и Сокджина.       Через несколько часов после их ухода в квартире воцарилась тишина, и Сокджин понял, что сегодня пятница. Сегодня у них должен был состояться еженедельный вечер кино, и Юнги только сегодня утром спросил его, не могли бы они посмотреть «Возвращение кота».       Ребёнок любил этот фильм, потому что в нём были представлены самые разные кошки, даже если это было всего лишь аниме.       — Джуни! — окликает Сокджин мужа, который всё ещё сидит на диване в гостиной и бездумно играет со своей пустой кружкой из-под кофе. Он поднимает глаза на голос Сокджина.       — Юнги, — он тяжело сглатывает, изо всех сил стараясь не разрыдаться снова. — Юнги сделал это в детском саду. Он сказал, что кошка — это для тебя.       Он показывает ему свою картонную собаку и протягивает кошку.       Намджун отставляет кружку в сторону и хватается за картонного кота, а Сокджин пристраивается рядом с ним.       Он держит подарок дрожащими руками, глядя на него сверху вниз. У кота неровные ушки и шаткая улыбка, нарисованная прямо под носом в форме треугольника.       На глаза котёнка капают слёзы, а рука Намджуна начинает дрожать.       Сокджин и сам чувствует себя не лучше. Он прижимается к Намджуну, который тут же обнимает его. В объятиях друг друга они позволяют себе поплакать.

✨

      Дом, в который Ерим приводит Юнги, незнаком котёнку, по крайней мере, до тех пор, пока его не приводят в комнату, которую он узнаёт как комнату, в которой он прожил всю свою жизнь.       Ерим велит ему подождать, и Юнги так и делает.       Он садится на свою старую кровать, на нём куртка, рюкзак на спине и Кумамон в руках. Сокджин сказал, что скоро за ним заедут, поэтому он пока не хочет раздеваться, вдруг они приедут очень скоро.       Он осматривает свою комнату и замечает, что она выглядит очень скучной по сравнению с его комнатой в доме аппы. Здесь только несколько книжек с картинками и телевизор, и больше ничего. И даже постельное бельё не в стиле Кумамон, как дома.       Дверь в его комнату снова открывается, и в комнату входит Ерим, а за ней не кто иная, как его мать. У неё такое же злобное выражение лица, как и у Ерима, но Юнги не знает ни слова.       Впервые за долгое время он видит свою маму, но не чувствует себя счастливым. Он чувствует себя странно, как будто в комнате с ним находится чужой человек.       Его мама делает вдох и направляется к Юнги.       Она не опускается перед ним на колени, как это всегда делают Сокджин и Намджун, а, начав говорить, просто смотрит на него сверху вниз.       — Юнги. Мамочка так… так рада снова тебя видеть, — она нервничает, как будто ждёт, что на неё набросятся. Она обнимает сына, но Юнги не чувствует тепла.       Его мать не была гибридом, как он сам, но он был слишком мал, чтобы задавать вопросы об этом. Он просто считал, что всё так, как есть.       Но на самом деле его мама зачастую не знала, как заботиться о ребёнке-гибриде, да ещё и нежеланном.       Она кусает губы, заставляя себя обнимать его ещё немного. Уши Юнги щекочут её, подрагивая.       Отпустив его, она оглядывается на Ерим, нервно перебирающую пальцы. Она заставляет себя улыбнуться.       — Спасибо, что вернула мне моего ребёнка, Унни. Я совершила ошибку, и я… я каждый день жалею об этом.       Чхве Ерим улыбается своей младшей сестре. В семье Ким не было ничего, что могло бы оправдать возвращение Юнги, но раз уж сестра позвонила ей в слезах и рассказала о том, что совершила ошибку и хочет вернуть своего ребёнка, ничто не мешало ей воплотить это в жизнь.       Манипулировать файлами было довольно просто. Рана на лбу Юнги в тот день была лишь удачным бонусом.       — Всё для тебя. Я пока отлучусь. Я прослежу, чтобы Юнги остался с тобой.       — Спасибо, Унни.

✨

      У Чой Ё-на была идеальная жизнь в детстве. Она была из богатой семьи, отлично училась, была талантлива во всех возможных областях.       Богатая, но не несчастная семья, в которой росла Ё-на вместе со своей сестрой Ерим.       В ней никогда не было забот, а самым счастливым моментом в жизни Ё-ны стала свадьба с мужем. Он был хорошим человеком, у него был свой бизнес, и всё складывалось как нельзя лучше.       Они купили свой семейный дом, планируя в будущем завести детей, но всё изменилось, когда бизнес мужа начал рушиться.       То, что раньше было улыбками и поцелуями, с которыми Ё-на возвращалась домой каждый вечер, превратилось в невыносимую жизнь без любви.       Её муж превратился в пьяного раздолбая. Он не трогал её, но отсутствие любви расстраивало её.       Она не столько жалела о той ночи, когда изменила мужу в клубе в центре города с неизвестным гибридом кошки, сколько о её последствиях.       Беременность не входила в её планы, и рождение ребёнка девять месяцев спустя, которого нельзя было принять за ребёнка мужа, тоже не входило в планы.       Она возненавидела Юнги с первого взгляда на него. Маленькие чёрные ушки и хвост. Его жёлтые глаза. Всё в нём. Чёрным кошкам действительно не везёт.       Но он всё равно любил её. Даже когда она три года прятала его в этой крошечной комнатке и время от времени дёргала за уши или давала пощёчины, он всё равно любил её, и Ё-на не могла понять почему. И до сих пор не могла.       Но теперь Юнги изменился, он был другим. Он нервничал в её присутствии, не зная, как себя вести.       Не то чтобы она хотела его вернуть. Она ведь не для того его бросила, чтобы потом вернуть.       Но после того как всё рухнуло, после того как муж бросил её, узнав о Юнги, после того как внезапно появился отец Юнги и потребовал встречи со своим ребёнком.       Как он узнал обо всём этом, когда она даже не знала его имени, было непонятно.       Но когда он приставил нож к её горлу и пригрозил убить, если она не вернёт ему ребёнка, у неё не осталось выбора.

🫧

      Юнги только собирается поставить рюкзак на место, как входит мама и вырывает его у него из рук. Она швыряет его через всю комнату, а Юнги робко отбегает в сторону и хватает свой кумамон, прежде чем она успевает схватить и его.       — Это ты во всем виноват, — скрипит она зубами. — Надо было, к чертовой матери, сделать аборт, когда у меня была такая возможность.       Юнги не понимает, что это значит, и боится что-то сказать в ответ, поэтому просто молчит, глядя на неё.       — Теперь ты нужен своему грёбаному отцу? Он разрушил мою жизнь, а теперь пришёл увидеть тебя?       Она говорит больше для себя, чем для Юнги, а ребёнок понимает только отец. Его уши, прижатые к голове, приподнимаются.       — Аппа и папа? — с надеждой спрашивает он. Они же сказали, что скоро заберут его.       Он вскрикивает, когда мама дёргает его за ухо.       — Нет! Только не твои дурацкие аппы! Они могли бы оставить тебя у себя!       Она продолжает кричать и дёргать его за уши, и вскоре Юнги уже не может остановить слёзы, которые капают вниз и мочат его кумамон. Уши болят, и он очень скучает по своим аппам.       В конце концов Ё-на перестаёт кричать и отпускает его. Она включает телевизор и выходит из комнаты, даже не удостоив его взглядом.       Юнги делает то, что он делает лучше всего, когда расстроен: сворачивается в клубок под одеялом и выплескивает всё наружу.       Его маленькое сердце болит.

✨

      Когда Чимин и Хосок приходят на чай, они сообщают детям, что Юнги уехал к матери Намджуна. Чонгук сначала разочарован, но быстро забывает об этом, как только пара говорит ему, что они с Тэхёном могут пойти поиграть в комнату Юнги.       Столько новых игрушек — мечта ребёнка.       — Вот сука! — выругался Чимин, после того как Намджун и Сокджин рассказали о событиях последних дней. Трудно было не разрыдаться, но после двух дней тяжелой депрессии к ним вернулся боевой дух.       Они собирались вернуть своего ребёнка.       И первым шагом на пути к этой цели было обращение за помощью.       — Не ругайся! — ругает Хосок. — А если дети услышат?       — Не услышат, они заняты игрой. — Чимин потягивает чай.       — Мы просто подумали, что вы могли бы нам помочь, ведь вы дважды проходили через весь процесс усыновления и, возможно, знаете немного больше о том, как работают службы по делам детей… — начинает Сокджин, но останавливается, увидев растерянные лица супругов.       — Дважды? — переглянулись они, и тут Хосок неожиданно воскликнул — О!       — Тэхён — мой биологический сын, — объясняет старший из них. — Его матери нет в живых, она была ужасной женщиной. Он знал её, но никогда не спрашивал о ней. Наверное, так даже лучше, ведь она тоже не проявляет к нему особого интереса…       Он хмурится при этом воспоминании, но загорается, когда Чимин начинает растирать его бедро. Младший продолжает за него.       — Мы познакомились, когда Тэхёну было всего два года, и вскоре усыновили Гуки.       — Всё шло гладко, регулярные визиты из службы опеки, а потом — бац, и он наш.       Сокджин и Намджун улыбаются этой истории, но в их сердцах поселяется грусть. Когда маленькая семья уедет, спальня Юнги снова будет пустой, как напоминание о том, что они потеряли.       — Я думаю, не забрали ли они его, потому что я причинил ему боль… Не уверен, что одной Чхве Ерим достаточно, чтобы вытащить его… — бормочет Сокджин. Он никогда не простит себе, если окажется, что Юнги придётся уйти из-за того, что он сделал.       — Не может быть! — вмешивается Хосок, и Чимин яростно кивает.       — Эта сучка всё про тебя написала, ни одного ребёнка не забирают из-за мелкой аварии! Она наверняка рассказала властям, что у тебя в квартире грязно и что ты какой-то маньяк, подвергающий опасности детей!       — Чимини! Прекрати ругаться!       Но Сокджина так просто не переубедить. Словно почувствовав это, Чимин продолжает.       — Ты пришёл к нам, потому что думаешь, что мы можем помочь, верно? Так что поверь мне, хён. Это не твоя вина. Она манипулировала делом, по какой-то причине, но она это сделала.       — Он прав, — говорит Намджун, сидя рядом с ним. — Перестань винить себя. Это не вернёт нам Юнги. Мы должны бороться за него.       Сокджин смотрит в свой чай, который всё ещё стоит на столе нетронутым. Он знает, что Намджун и их друзья правы, но ему нужна ясность. Он должен сам увидеть или услышать, что Ерим манипулировал записями, прежде чем поверить, что это не его вина.       — Да. Но что мы можем сделать…?       — Позовите свою вторую леди! Если кто и сможет прояснить ситуацию изнутри, так это она! — хлопает Хосок, явно чувствуя мрачное настроение Сокджина и пытаясь его развеселить.       — Мы не знаем её имени, — признаётся Намджун.       — Это не проблема, — фыркнул Чимин. — Просто сходите туда и спросите, кто работал над вашим делом, они вам скажут.       Их тяжелый разговор прерывает подбежавший к ним Чонгук. Он застенчиво дёргает Намджуна за штанину, пока старший не удостаивает его своим вниманием.       — В чём дело, Чонгук? — улыбается он.       — У Юнги нет игрушек в доме твоей мамы… Он будет грустить? — спрашивает кролик, озабоченно хмурясь.       Взрослые за столом смеются над серьёзным лицом ребёнка.       — Нет, ведь с ним его Кумамон! Он никогда не будет грустить, пока рядом его лучший друг, — объясняет Намджун, но вдруг Чонгук раздражённо хмыкает.       — Но Юнги — мой лучший друг.       — Неправда! Он мой лучший друг! — внезапно перебивает Тэхён и бросает взгляд на брата, но Чонгук тут же отвечает ему тем же.       Почувствовав серьёзность ситуации, Хосок быстро решает её разрядить.       — Ладно, ладно, успокойтесь вы двое. Вы все трое можете стать лучшими друзьями! Как вам это?       Но дети игнорируют отца.       — Юнги — мой лучший друг, — ворчит Чонгук, отворачиваясь от Тэхёна, который высунул язык.       Чимин закрывает лицо руками, а Хосок испускает беспомощный смех, в то время как Намджун и Сокджин весело хихикают.

✨

      Телевизор навевает на Юнги скуку, но он издаёт приятный шум, отвлекающий его от того, что он один в этой слишком пустой комнате.       Утром пришла мама, принесла ему тост и сок, а потом велела не выходить из комнаты, как будто Юнги сам бы это сделал. Он никогда не выходил из своей комнаты.       Юнги роется в рюкзаке, пока не находит вязаную шапку, которую он надел в первый день в детском саду.       Запах папы и аппы всё ещё не выветрился, и он надел её. В какой-то степени это успокаивает, но в то же время напоминает ему, как сильно он по ним скучает.       Он вскидывает голову, когда дверь в его комнату открывается. В дверях стоит его мама. Она снова выглядит очень плохо, но так она выглядит с тех пор, как Юнги приехал сюда. Под глазами тёмные мешки, а руки снова дрожат.       Юнги не может вспомнить, была ли она такой до того, как он потерялся.       — Юнги-я. Пойдём. Твой папа здесь.       При упоминании о папе у Юнги загораются глаза. Значит, он сдержал обещание, и за ним приехали!       Юнги вскакивает на ноги, хватает свой кумамон и быстро бежит мимо мамы, на поиски папы и аппы.       Коридор в доме незнакомый, он не знает, какая дверь ведёт в какую комнату, поэтому просто забегает в комнату с открытой дверью, которая оказывается гостиной.       В комнате действительно есть человек, но это не Сокджин и не Намджун. У него сразу же закладывает уши, и его охватывает смятение.       Мама говорила, что его папа здесь. Где же он?       Он оборачивается и ухмыляется, увидев Юнги.       Это другой мужчина, гибрид кошки, такой же, как и он, только волосы у него неухоженные и отсутствует часть левого уха. У мужчины тоже есть хвост, но он гораздо длиннее, чем у Юнги.       Зубы у него острые, и от него исходит незнакомый запах. Это не приятный запах, и Юнги не может определить его, никогда раньше не чувствовал ничего подобного.       — Юнги! — неожиданно кричит мужчина, и Юнги вздрагивает от неожиданности. Он подходит слишком быстро, слишком близко, и притягивает Юнги к себе. Маленький гибрид немного сопротивляется, чувствуя себя неловко в объятиях незнакомца.       — Кто ты? — спрашивает Юнги, и незнакомец отстраняется, продолжая ухмыляться.       — Я твой папа, Юнги!       Юнги смотрит на него в замешательстве. Затем он качает головой.       — Нет. Мои аппы дома.       Лицо старшего гибрида при этом скривилось, и он бросает взгляд на кого-то позади себя. Юнги поворачивается и видит, как его мама вздрагивает, встретившись с ним взглядом.       — Что ты ему сказала?! — прошипел мужчина. Она судорожно замотала головой, её руки затряслись ещё сильнее, чем раньше.       — Я ничего ему не говорила! Он был с… с той парой какое-то время, и…       — Я понял, заткнись! — кричит он.       Юнги не нравится этот человек. У него так быстро меняется настроение, и он громкий. Котёнок считает его страшным.       Старший оборачивается к нему.       — Юнги. Я твой папа, а это твоя мама. Мне нужно, чтобы ты забыл о других парнях, и мы могли стать семьёй.       — Семьёй? — спрашивает Юнги.       — Да, милашка. Семья. — он снова ухмыляется своими большими острыми зубами, и Юнги делает резкий вдох.       Он качает головой.       — Нет. Я хочу домой, пожалуйста.       Он видит, как настроение старшего гибрида снова меняется, когда его ухмылка превращается в хмурый взгляд, а хвост раздражённо дёргается слева направо.       Он хватает Юнги за крошечные плечи и сжимает его, немного слишком крепко. Юнги вскрикивает, когда тот шипит на него.       — Ты дома. Это твой дом.       Он трясёт котёнка, и Юнги начинает плакать, что только сильнее раззадоривает старшего.       — Перестань плакать, сопляк! — кричит он.       — Прекрати! — кричит Ё-на и отталкивает его от Юнги. — Он тебя даже не знает! Я не хочу ни его, ни тебя, и Юнги тоже не хочет быть здесь, почему ты не можешь просто оставить нас в покое?!       Она ещё что-то кричит и начинает плакать, а Юнги, воспользовавшись случаем, убегает в свою комнату и прячется под кроватью.       Но как бы сильно он ни прижимал уши к голове, это не заглушает крики, а затем и звук пощёчины.       Наступившая тишина становится тяжелой, и Юнги вздрагивает и пытается забиться в угол, когда дверь в его комнату снова открывается.

✨

      — Спасибо, что пригласили, — говорит офицер Хан, входя в дом Ким.       — То, что вы пришли, означает, что у вас есть новая информация, — грустно усмехается Намджун.       Визит в службу по делам детей оказался удачным: они узнали имя своей постоянной леди, Сон Джи-ён, и сразу же связались с ней.       В результате несчастного случая с велосипедом она сломала ногу и на некоторое время выбыла из строя, что позволило Ерим взять её на себя.       Она была в замешательстве во время телефонного разговора, когда Сокджин рассказал ей, как все сложилось, и заверила его, что никогда не замечала ничего плохого в их семье, а если и замечала, то только то, что они отлично справлялись со своей работой в качестве новых родителей.       Джи-ён пообещала, что всё уладит с властями, а пока им остаётся только ждать.       Это было два дня назад, и вот офицер Хан внезапно появился, надеясь на хорошие новости.       — Где ваш муж?       — На кухне, занимается выпечкой. Знаете, обычно готовлю я, но в последнее время он проводит там много времени, — объясняет Намджун, ведя офицера в гостиную.       Когда Сокджин присоединяется к нему, он приносит с собой чай и пирог, и они ведут небольшую светскую беседу, пока офицер Хан не ставит свою чашку.       — У нас есть новости от властей. Они изучили дело и решили, что в нём действительно были какие-то манипуляции с файлами, и Юнги официально должен остаться под вашей опекой.       Сокджин облегчённо вздыхает и трясёт своего мужа, который тоже широко улыбается.       — Они отследили всё вплоть до Чхве Ерим. Это стоило ей работы, но тебе может быть интересен её мотив.       — Это потому, что мы геи, не так ли? — нахмурился Сокджин. Им было понятно, что это могло быть её мотивом, ведь её поведение по отношению к ним явно основывалось на её неприязни к их, как она бы это назвала, образу жизни.       — Это могло быть причиной того, что она была так рада сделать это, но есть и кое-что ещё. Чхве Ерим, сестра Мин Ё-ны, которая была Чхве Ё-ной. Биологическая мать Юнги.       Пара задыхается.       — Но… но почему она хочет его вернуть? Она же бросила его!       — Мы пока не знаем. Мы пытались поехать туда, чтобы забрать ребёнка и получить ответы, но…       Офицер сказал это так, что у пары волосы встали дыбом.       — Но что? — спрашивает Намджун.       — Их там не было. Дом практически заброшен. Мы понятия не имеем, куда они делись.

✨

      После новостей в тот день наступил хаос.       Офицер Хан заверил Намджуна и Сокджина, что сделает всё возможное, чтобы найти беглецов и вернуть им Юнги, но сидеть и ждать было ужасно.       Они уже несколько дней так делали после того, как у них забрали Юнги, а теперь, зная, что его мать уже могла сбежать из страны вместе с ним…       — Я не могу сидеть здесь и ждать! — кричит Сокджин и бросает кружку через всю комнату. Она разбивается, ударившись о стену, и оставляет на ней уродливое кофейное пятно.       Намджун вздрагивает, сидя напротив Сокджина за их кухонным столом. Он откладывает газету.       — Что с тобой сделала кружка? — усмехается он, пытаясь разрядить обстановку, но в ответ получает взгляд Сокджин.       — Я не в настроении для глупых шуток, Намджун!       — Ладно. Тогда дуйся дальше.       Сокджин выглядит так, будто вот-вот вскроет себе вену.       — Я не дуюсь! Но я не могу сидеть здесь и ничего не делать! Я волнуюсь за Юнги! — кричит он на мужа, который, как всегда, сохраняет спокойствие.       — Я тоже за него волнуюсь, но если злиться и крушить вещи, он не вернётся, — спокойно пытается рассуждать Намджун. Ему кажется, что он где-то читал, что, столкнувшись с очень злым человеком, нужно сохранять спокойствие, а не кричать в ответ.       — Ты беспокоишься о нём?! Да он тебе вообще не нужен был! Готов поспорить, ты рад, что его больше нет! — кричит Сокджин. Намджун никогда не показывал, что не хочет Юнги, но Сокджин просто был так зол, и ему нужно было где-то это выплеснуть.       — Какого чёрта, Сокджин?! — встаёт младший, слегка повышая голос, но стараясь сохранять спокойствие. — Ты действительно так думаешь?       Старший ясно видит в глазах Намджуна, что он задел его, но он слишком разгорячён, отступать и извиняться ему даже в голову не приходит.       — Это очевидно.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Бегал по улицам как сумасшедший? — сквозь стиснутые зубы спрашивает Намджун, чувствуя, как у него начинает подрагивать нижняя губа.       — Это лучше, чем ничего не делать, — отчеканивает муж и уходит.       Он натягивает ботинки и куртку, берёт ключи и, не обращая внимания на возгласы Намджуна «Сокджин» и «Останься», захлопывает за собой дверь.       Намджун вздыхает и, потирая глаза, возвращается к кухонному столу и падает на свой стул.       Ссора — это последнее, что им сейчас нужно.