Путь

Окунулась в другую жизнь в прекрасном городе. Проложила новый путь без НЕГО в навигаторе. Пункт назначения неизвестен. Задача не решена. Глупая такая. У меня ведь и не случалось никогда отношений. Опыта не было. Опыт — дело возрастное. Он же первый оказался со своими чувствами. Я в спорте большую часть времени проводила. Да, конечно, и в лагеря ездила на казарменном положении, но мальчишки со мной там не заигрывали. Я свой-парень стала для них. Так повелось. Да и не нужно мне это было. Расцвела, как «Ранетки» родились. Закономерно. Вот вместе с ними, видимо, через песни и проснулась во мне натура женская. Тогда ещё, конечно, всё по наитию. И взрослая, и не взрослая одновременно. В боях вот дралась как зверь: огонь и энергия недетские. А по сути-то зверёныш несмышлёный была. Он ведь как узнал, так, наверное, с ума чуть не сошёл. Сейчас представляю, каково это увидеть меня на ринге, окровавленную. А тогда только о себе и думала. Убежала, помню, на выступление, синяки замазав, а ему не сказала, не позвонила. Кто так делает? Так по ниточке рождались чувства наши. Спас меня будто в сказке. По щеке провела осознанно. На колени его упала случайно. Плакала на груди у подъезда в объятиях. Рядом был, но не признавался. А потом вдруг посыпалось всё. И уже он не рядом, а тянет меня. Заигралась я, а не Витя тогда. Он-то сразу понял, что влюбился. Гнал свои чувства, боялся себя. А я поняла всё окончательно только тогда, когда зазвала обманом в квартиру свою, а он не принял. Вот именно в этот момент чувства мои и открылись мне по-настоящему. Обнимала мяч — талисман наш общий. Слезинки отсчитывала. Казалось, что всё потеряно. Но нет… Ухватили мы ниточку, размотали клубок. «Нить Ариадны» вывела нас из лабиринта практически. Воздух вокруг нас светился. Но не хватило ниточки, порвала я всё отъездом безжалостно. Алекс не исчез из жизни моей, рядом был, хоть и не постоянно. Я же приступила к учёбе. Тоже дизайн. Оказалось, неплохо рисую даже. Это не сразу случилось всё. Год почти прошёл к тому времени. Я сначала язык подтянула и живопись, а затем подала документы в институт. Свидания, цветы, прогулки с другим контекстом стали. Мы и до этого с Алексом весь город по сто раз обошли, теперь уже романтичнее. Родителям он очень нравился, одобряли. Мы особо никуда не торопились. Точнее, я. Но, конечно, гормоны и во мне бурлили, как у всех в моём возрасте. Преференций парню не давала, однако льстило, что нравлюсь ему. А я всё та же была: потёртые джинсы, простые футболки, чёлка прячет глаза. Где-то там в уголке до сих пор сердце ныло, конечно, вспоминало о прошлом. Дед иногда приносил новое. Между делом так и скажет: «Видел, жив, здоров, работает». И подробности хочется, но не вправе я. А однажды рассказал, что не в школе он уже давно, раскрутилось что-то в бизнесе, и теперь совсем всё у него хорошо стало. И ни слова о личном. Дед-то точно знал, что больно нам: и ему, и мне. Но внучку понял даже, сразу не представлял отношений таких. А Виктора жалел, душу его чувствовал, отвергнутую. Перед девчонками совсем неловко было. Бросила их. Но Ане позвонила в те дни, покаялась. Справились они без меня. Новую басистку моментально нашли на самом деле. Уроки жизненные я быстро схватывала, незаменимых нет. Так и взрослеешь. А гитара осталась тем звеном, которое с прошлым связывало. Иногда я стихи писала, песни подбирала, но всё в стол по большей части. Я и не знала, что во мне столько творческого начала живёт, прорастает до самых рёбер. Училась много и страстно, полюбила профессию. Работы мои тогда очень цепляли преподавателей болью своей. Каждый художник, чтобы искренне, должен чувствовать подобное. А я неосознанно. На самом деле счастливая была, мне казалось, а картины выдавали совсем иные чувства. Как-то мама мимо комнаты проходила, увидела за мольбертом меня, подошла, обняла сзади нежно. И только шёпот: «Как же тяжело, девочка моя…» А я ничья, но вроде с Алексом. Но не подпускала к себе очень долго. Третий год псевдо-отношений пошёл, так бывает. Он, конечно, вряд ли верен был мне, но всё время рядышком. А потом вдруг давить, намекать начал, большего хотелось, конечно. А мне уже даже не восемнадцать. Я и сама не понимала, чувствую ли к нему что-то особенное. Но студентки все оборачивались, когда встречал меня после пар. Как-то пригласил на вечеринку. Алкоголь, богема творческая и всё такое. И руки его смелее там стали, губы жарче. А мне тоже туманом заворожило всё. Целовалась с ним безудержно на балконе, оглушённая современной музыкой. Теперь не книжная любовь, теперь — как в кино. В белых брюках и в топе, волосы развеваются. И он рядом: накаченный, высокий, под два метра. Кинозвезды. Не подросток я уже, почти женщина. И страсть такая безудержная. Да вот только страсть алкогольная. Утром проснулась у Алекса дома. Он квартиру снимал под чердаком маленькую. Осознала, что и не помню, как всё случилось между нами. Стыдно вдруг стало от следов на простыне. Тело моё раздетое, даже мне непривычное. Опыт первый печальный вышел. И нет вот этого, как в сказке. Только саднит всё теперь: и тело, и душа. Алекс рядом спит, не храпит и ладно. Вот так можно сразу многое узнать о человеке. Окунулась мысленно в разочарование. Представляла, конечно, иначе всё, с Виктором когда-то представляла. И в тот момент в кровати почувствовала себя такой одинокой и несчастной. Но заслужила, сама виновата. Где-то там всё могло быть совсем иначе, в другом городе, в другом воздухе.