Путь

Снова этот город Европы. Моя обычная промозглая жизнь. Ушло восхищение улицами старой брусчатки. Вернулась в свою темницу. Сама же её создала. Теперь-то я взрослая. Всё про себя знаю, но отпустить море сразу и не смогла. Не в состоянии прикрываться работой я более. Больно мне стало как никогда. Разрывалась от мыслей, мучилась. Господи, почему же одна? Несколько месяцев за мольбертом пряталась. Вечерами в офисе рисовала ЕГО. Раны мои обострились донельзя. А образ совсем не потух. Будто копировала воспоминания, отставляя карандашом следы. Чёрно-белые, бесцветные, такие же, как моя жизнь. Алекс заметил портреты. Я создавала их один за другим. Они мне всегда удавались во время учёбы. Не восхититься нельзя. Он удивился искренне. Рисую мужчину, так странно же для меня. Привык, что я снежная королева. Не знал ведь совсем ничего. Я никогда не рассказывала о той своей юности, о чувствах в Москве. Мы просто уехали жить в этот город, такая история для всех. Не ожидал, что сбежала Кулёмина Лена, всех обманула она. И вот правда вылезла, так долго её я ткала. — Расскажи… И я открывалась ему в тот вечер впервые за целых пятнадцать лет. Не верилось, что могу вот так: страстно и искренне. И Алекс, наверное, был глубоко потрясен. Живут во мне сильные чувства, оказывается. Такой он меня даже с дочерью и не знал. Сначала делилась спокойно, с наплывом таившейся грусти. Затем не могла уже слёзы сдержать. И Алекс, приобняв меня, оградил от печали и лишь произнёс: «Где же ты все эти годы была?» Покажется странным вопрос. Но знал меня так хорошо. Наконец, осознал, я ставила стены лишь потому, что была до сих пор влюблена. То ли в образ, то ли в реальность. Ответить на этот вопрос только сама и могла. Могла ли? — Ещё не поздно, Лена… — Поздно, не вправе. Закончим на этом. Прости. Не оттолкнула, была благодарна, но не смогла продолжать. Мне нужно было уйти. Боялась, что беседы испортят иллюзию порядка. Такая вот загадка. Не полегчало, не отпустило. Хотя и лечебный случился у нас разговор. И Алекс не зря появился когда-то на этом пути. И он его тоже со мной прошёл. Подарил мне главное — мою прекрасную дочь. В ту ночь я пришла к ней в комнату, с «младенцем» своим прилегла. Тоской окутав сознание, себе столько лет я лгала. Агата — моё продолжение, мой сладкий зефир. Я пряталась за неё. Макушку светлую гладила, будто себя вспоминая в те дни. Так хочется, чтобы ты, дочь, не повторяла ошибки мои. Возможно, пришло, наконец, моё время. Нужно выйти на свет мотыльку. Вряд ли сгорела бы я, не было рядом огня. Но снова работа, и я прикрываюсь творчеством. Проект за проектом, и годы летят в запустение. Сама запретила себе чувствовать и любить. Дочь вот уже на выданье. Подросток, конечно. Колючая временами. Такой же когда-то была и я. Учила её на гитаре играть. Какая же дочь вся моя. В тот год вдруг женился Алекс. Так странно, что это случилось. Просто всё отпустил. И девушка — прелесть. И я была рада. Теперь, конечно, лишняя, снова одна. Но он перед свадьбой ещё раз пытался наставить на ум: «Кулёмина, ты всё-таки дурочкой такой можешь быть. Пора себе счастье дарить». Однажды вечером звонок от мамы. По стенке от горя сползла. Не стало деда. Не будет теперь разговоров. Какой же действительно дурой была. Последние годы я жаждала встречи, не ездила же сама. Рыдала, об стенку билась и ничего больше не могла. Теперь же по-настоящему меня Москва ждала.