Путь

В самолёте Агата спала, прислонившись ко мне. В неудобной позе. Руки пряча в одеждах моих. Берегла маму от мыслей плохих. Я потерялась морально. Зависла. Не замечала движений вокруг. О себе ничего не понимала. Полёт прошёл мимо. Казалось, оболочка моя здесь, а душа осталась в Москве. Всё, что случилось, было во сне. Мы приземлились. Не было сил говорить и звонить. Отправила скупую «смс»: «Долетели. Люблю тебя». В ответ получила: «Люблю. Обнимаю. Моя». Друг друга не рвали эмоциями в этот день. Сердце окутала тень. Дома всё казалось чужим, не родным. Ещё недавно это место — мой тыл. Простое стало вдруг сложным. Сложное — простым. Только гитара отвлекала. Подруга моя. Разговоры, дела оставила до завтра. Играла мелодии грусти. Вспомнила весь свой репертуар. Реагировала лишь на Агату. Дочь заботилась обо мне. Даже ужином мать покормила. Со мной почти не говорила. Как мышка в комнату заходила. Обнимала иногда. Слушала музыку мамы. Сидела, рисовала рядом. Счастье моё пыталось сделать меня веселей. Резко Агата стала взрослей. Перед сном ОН написал. Душу порвал. Позвонить не просил. Всё понимал. Этот слишком долгий день завершали одни. По-другому пока невозможно. Я — тут, он — там. Выла про себя от тоски. Утром приехали в офис с Агатой. Дочь скучала по папе. А нас ждал свой разговор. Я даже почти улыбнулась, когда Алекс вошёл. — Кулёмина, на тебе лица нет, — дочь по носу щёлкнул. — Кажется, не видел вас несколько лет. Агата, почему не в школе? — Нуууу, папа. Я же скучала. Маму вот привезла. Имею право побыть на воле? — И как наша мама? — улыбнулся слегка. — О, мама у нас влюблена. Страдает она, — подытожила дочь. — Лена? Расскажешь, как ваши дела? Я могу помочь? Чем заслужила это добро? На ребёнка кинула настороженный взгляд. Разговор не для детских ушей. — Агата, в школу пора, скорей, — ей папа сказал. — Топай, давай. Я тоже скучал. Вечером посидим. — Можно, я просто в другой кабинет уйду, раз мешаю? — Веревки вьёшь? — тихо за дочкой с отцом наблюдаю. — Я тоже пострадавшая в этой истории! — ребёнок мой дал огня. — Знает? — взгляд на меня. Кивнула. Только это сделать смогла. — Иди, порисуй. Там ребятам для проекта идеи нужны, — по-доброму выставил дочку за дверь. — Пообщаемся, Лена, теперь? — Алекс, я не могу говорить. Как умудрилась так утонуть? Я не знала, что умею так сильно любить, — отвернулась, уставилась в окно. — Мне будто семнадцать. — Всё прошло хорошо? Он не забыл? — Ждал. Любил и простил. Алекс ближе подошёл, обнял. Обожглась как от огня. Чужие объятия были теперь не для меня. — О, Лена, ты теперь такая … — слов не нашел. — Какая? Себе не принадлежу? — призналась ему. — Видимо, да. Как там Агата сказала: «Ты влюблена». Как, кстати, дочь-то наша сама? — Тоже страдает. Мама её бросает. Алекс, я с ней должна быть. Но без НЕГО не смогу. — Они познакомились? — сменил тему боли моей на бегу. — Как отреагировала она? — Да, пообщались все вместе. Агата была очень добра. Поначалу, конечно, злилась на тебя и меня. Позже, наверное, всех поняла. Как спасательный круг среди наших мук. Ребёнок не хочет поехать со мной. Но она моя дочь. Я должна быть с ней. И это, мне кажется, важней. Алекс одним движением мой опус прервал, схватил вдруг за плечи, сжал. Тоже моя броня? Почему все мужчины наставляют меня? — Кулёмина, что я тебе говорил? Счастье пора дарить. Себя выбирать. Любить. Умирать. Жить. Что хочешь делай. Только не уступай. От себя ты не убегай. — Кажется, такое не прощают. Не слишком ли высока плата за выбор себя? — Только время покажет верен ли путь. Но это не повод губить тебя. — А как же мы и наше общее дело? У меня тут тоже жизнь. Эти кирпичики держали всегда на плаву. — Лена, это вообще не проблема. Открывай филиал. Имя есть. Продолжишь там. Наймешь персонал. Я помогу, — через паузу. — За Агатой я тоже присмотрю. Конечно, уж как смогу. Она одумается, и её я к тебе пришлю. — Как у тебя всё легко. Когда ты успел стать разумным таким? — всё-таки встретились не просто так на пути. — Когда и сам познал любовь. Мари ждёт ребёнка, — разговор перестал быть серьёзным. — О, поздравляю! Я очень за вас рада! Пришла от жизни награда. Так долго они этого ждали. Переживания мои резко пропали. Все-таки странно, что меня до сих пор никуда не послали. Не спросила его, как дела. Думала лишь о себе. — Лена, ничего не бойся, я с тобой, — жизнь и хорошим удивляет порой. — Что тормозит больше всего тебя? — Я думаю, только дочь моя. — Наша, — щёлкнул по носу, как недавно Агату. — Не бери уж так много ты на себя. — Я мама! И сейчас ей очень нужна. Когда-то в её возрасте тоже была. Знаю, как там бывает. В те годы росла одна. Алекс вдруг нежно обнял. Вспомнил, какой он когда-то меня узнал. Чуть старше Агаты. Грустно в парке пела тогда. Судьба у одного отняла, с другим свела. — Что для себя ты решила? — Я никого так не любила. — Значит, наша задача с тобой — отпустить тебя, Лена, домой…