Путь

Дни снова благодатно летели. Казалось, мы не изменились. По факту, конечно, замкнулись. Нам всё ещё тяжело было говорить. Не могли открыто случившееся обсудить. Все эмоции через руки передавали. Столько чувств в каждом нашем касании. Агату с сентября в школу с художественным уклоном определили. Выпускной класс. Дочь своим творчеством перед комиссией как циклон пронеслась. Пока время позволяло, последними летними днями наслаждались. Ждали осень, в которой — «если бы не…» — могло нас больше стать. Я про себя повторяла: «Время не повернуть вспять». Появились ритуалы на троих. Вечера проводили за просмотром фильмов и сериалов на диване. Подставкой для ног стал журнальный стол. Я сначала возмущалась про известную поговорку. Но была побеждена большинством. Выбор всегда был за Агатой. Комментировать нас заставляла. Делиться впечатлениями. Шутила над нами. Всё это единило, сближало, роднило. Иногда играли в настолки разные. Виктор чаще всего был непобедим. Наши с дочерью творческие натуры в логике отставали. Не только мы Степнова теперь удивляли. Агата через пару недель умоляла его проиграть. Ребенку искренне хотелось первой стать. А Витя её учил, направлял. Вроде игры, а столько нового каждый из нас узнавал. Гуляли много по Москве. Любимому для здоровья рекомендовали километры шагать. Мы с дочкой, конечно, не могли не сопровождать. Знакомили Агату с городом нашим. Очень надеялись, что проникнется она им. Подросток, конечно, о прошлой жизни скучал, друзей вспоминал. Хотелось так много ей дать, а не отнять. Алекс с семьей и родители регулярно проводили свободное время с нами. До осени приняли решение никуда не уезжать. Отец моей дочери вдруг вызывался с ремонтом нам помогать. С Виктором они постоянно что-то обсуждали, придумывали, решали. Меня не привлекали. Отстранилась от НАШЕЙ квартиры сама. Боль пока не отпустила, не прожила. Мы в те дни все были будто из разных стай. Вместе, но каждый в чувствах своих. Боялись затронуть тяжёлые темы невзначай. Я ходила к психологу, хотя визиты меня изводили. Но врачи очень просили. В тот момент ещё не понимала, как помогает возможность об ЭТОМ говорить. Боль свою обсудить. Не хотела Виктора этим напрягать. Его, наверное, тоже нужно было туда гнать. Но он отмахивался. Всё в шутки сводил. Говорил, что вместо психолога в бассейн ходил. Но знала, любимый непередаваемо грустил. У окна с видом на «Башни» временами зависал, в мыслях своих пропадал. Начали себя понемногу работой занимать. Дела без нас не могли так долго стоять. Алекс и тут пытался мне помогать. Делился, как не хватает ему моих талантов в Европе. Пытался придумать, как нас всех так соединить, чтобы детище наше и дальше растить: и тут, и там. Агата из офиса моего не вылезала. Так же, как дома, много рисовала. Пыталась строить свою новую жизнь. Витя к руководству компанией вернулся. Всё становилось прежним, казалось. Отголосками только лекарства на прикроватной тумбочке остались. К нормальной жизни мы визуально все возвращались. Но реальность за масками прятали. Каждая ночь оголяла и его, и меня. Я касалась любимого и боль его пропускала через себя. Он целовал меня каждый раз так, будто исчезну я. Вспоминали, что ещё несколько месяцев назад в разных кроватях спали. Не верили, что на двадцать лет расставались, и такая долгая разлука случилась с нами. Когда Витя засыпал, рядом телом своим накрывала. Вместе с ним в унисон дышала. Оберегала. «Мне не больно, не слушай, неважно. Спи, я просто проснулась от жажды. Спи спокойно, не думай об этом, Мне не больно, пройдёт до рассвета» Первые недели после больницы только обнимались. Руками аккуратно водили. Страсти выйти не позволяли. Но каждое касание — электрический заряд. Невозможно остановить переживаниями чувств наших разряд. Любил меня медленно и тягуче, разгонял внутренние тучи. Я выгибалась навстречу его движениям. Кошкой тянулась к нему. Растворялась в каждом прикосновении. Столько нежности было в наших ласках. Поцелуи по коже били огнём. Он, как и раньше, играл на мне, я рисовала на нём. И в то же время каждая близость о боли напоминала. Я физически себя долго не отпускала. Но, страстно обнимая мужчину МОЕГО, в моменте его крайнего наслаждения, ловила собственную волну затмения. Он всё понимал, оживлял. Свет возвращался моментами. В лифте прозрачном, множество этажей «Башни» проезжая, Витя меня безудержно каждый раз целовал. На ногах только он и держал. В офисе в обеденный перерыв навещал, в кабинет мой дверь закрывал. Никого не пускал. В кресло садился, меня на колени к себе, и как двадцатилетний мальчишка в страсть нас двоих окунал. «Помятые простыни, и утро не с кофе совсем». Каждая ночь — МОЯ. Каждое утро — ЕГО. Поначалу ругала. Сердце беречь заставляла. Он лишь посмеивался. В наказание меня щекотал. — Кулёмина, перестань. Сердце моя страсть к тебе только лечит, а не калечит. В синих глазах столько жило огня. Будто маленький он, взрослая я. И каждое объятие как сильнодействующее лекарство и для него, и для меня. «Так разведи огонь, если твердо выбираешь меня» Так и пролетело лето почти. На грани сентября всем нашим табором на несколько дней выбрались мы к Рассказовым. Большой загородный дом. Я его очень люблю до сих пор. Столько прекрасного дал нам он. Виктор повторял, что и нам нужен такой. Подыскивал землю. Оба думали, что дела на стройке нас бы отвлекли. Но пока гостеприимство друзей выбирали мы. Родители, приехав в это место, благодарно отдыхали. Они о таком отдыхе в своей Европе тоже скучали. Алекс с Игорем за грибами ходил. Для него это тоже новый этап жизни был. Я много времени проводила с Мари. Сына её по очереди купали, переодевали. Многое друг другу разговорами давали. Она восхищалась силой моей, я — пониманием и добротой её. Витя переживал. Так я легче утрату свою принимала. Любимый эту тему закрыл после всего, что каждый из нас пережил. Не знал, что мысленно не прощалась с надеждою я. Но нам нужно было время. Дали бы его и для него, и для меня. В те дни вновь гитару в руки взяла. Агата напевала. Играла я. Ловила восхищенный взгляд Виктора у костра. Мы замечали только друг друга. Так мало смотрели по сторонам. Сын Игоря — Илья, ровесник дочери моей — все мысли девочки нашей себе мгновенно забрал. Не ожидали, что любовь детей постучится в реальность к нам.