Путь

— Отпустишь к дочери меня? — прижалась к обнажённой груди. — Бросишь такого? — усмехнулся, в глазах столько огня. — На пользу тебе отдохнуть, — нежно по щеке провела. — Кулёмина, знаешь же, без тебя не уснуть, — коснулся губами моего лба. — Дочь поди тоже не спит. — Думаешь, увидит меня и убежит? — улыбнулась. — Агата-то? Вряд ли. Ещё тебя удивит, — во взгляде искра. Прервал диалог поцелуем нежным. Каждый раз падала ватой, а ОН ловил и на новую высоту поднимал. Никогда упасть бы не дал. Оторвался от меня: мой организм стонал. Развернул спиной. По-хозяйски подтолкнул, прогнал. — Иди уж, — губами по шее. — Утром возвращайся ко мне. Каждый день казалось, я пребываю во сне. К дочери в комнату проскользнула. В большом доме друзей каждому по комнате нашлось. Тесниться не пришлось. Стало волнительно от мысли, как часто дети тут уединялись. Агата не спала, как Виктор и предполагал. Увидев мать, по самые глаза одеяло натянула. Ресницы мокрые. Видимо, плакала. Боялась на меня посмотреть. Пришлось рядом присесть. С чего-то нужно было разговор начать. Слова собрать. Не планировала малышку ругать. — Мама, ты же хотела завтра? — шёпотом промолвила Агата. — Я просто пришла с тобой вместе поспать. Как раньше, помнишь? Традиции иногда нужно возвращать, — по волосам малышки провела. — Мама, я очень сильно тебя подвела? — волновалась. — Что ты, милая? Ты же влюблена, — разговор не отложить? — Папа убьёт теперь меня, да? — всё-таки подростки категоричны всегда. — Папа-то? Он просто любит тебя, — обняла. — Как и я. Когда-нибудь сама, надеюсь, поймёшь что-то такое и про себя. — Он так кричал. Но мы же ничем не занимались. Просто целовались, — потупила взгляд. — Очень страстно целовались, — засмеялась я. — Мама, ну не маленькая же я. Не глупая. Вся в тебя, — язык показала. — Давай уж не во всём в меня, — грустинка пробежала. — Я в твоём возрасте себя плохо держала. Если бы не Виктор, до выпускного бы всё отдала. Туман в голове, если любовь пришла. «Кулёмина, что ты несёшь?» — сама себя ругала. — Жалела бы? — дочь до невозможности любопытна. — Наверное, да. Лучше подождать, — аккуратно, как могла. — Он первым был? — пронеслось грустное из прошлого. — Агата! — не стеснялся ребёнок меня. — Первый — папа, — успокоила. Важным для неё стал этот ответ. Хотя у подростков личная жизнь родителей обычно вызывает протест. — Что-то слишком я откровенна. Кого допрос ведём мы? — по носу дочку щёлкнула. — Мама, очень хороший Илья. У меня не было таких чувств никогда. Только когда рисовала я. — Ты сравниваешь это? — удивилась. Точно всё будто про меня. — Ну, не с картинами, конечно. Просто если бы начала рисовать, то это был бы только его портрет, — у чувств свой приоритет. Я вспомнила, чуть более пяти лет назад мы вернулись с моря. Рисовала только ЕГО тогда. Будущее было не про нас. Только прошлое связало крепко. Нужно было бежать к НЕМУ. Знала же, что огонь не погас. — Дочь, это прекрасно, когда приходит любовь, — прижала к себе и в макушку поцеловала, пальчики её перебирала. — Мама, я обещаю, что не расстрою вас, — мышкой шептала. — Агатушка, не надо обещаний. Мы знаем, ты умничка у нас. — Помиришь меня с папой? — ребёнок даже задрожал. — Он никогда так не кричал. — Конечно, милая. Не переживай. Папа просто устал, — самой стало смешно от моего итога. — Мама, ты, наверное, так мучаешься от всего, — чуткая. — Агатушка, от чего? — Столько боли свалилось разом на тебя. Теперь вот ещё и я, — драгоценная. — Милая, я же мама. Ты — награда моя. Я всегда с тобой и за тебя. Ты же помнишь? — До кончиков пальцев твоя, — Агата прижалась сильнее. — Как жаль, что папе пора уезжать, — грустна малышка была. — Помиритесь. Завтра будет всё хорошо. Я обещаю. А пока давай всё-таки спать. — Так люблю, когда ты рядом. Будто мы снова вдвоём опять, — нежно провела по её волосам. — Агата, я рядом всегда. Если что-то начинает тебя беспокоить и волновать, можешь об этом мне просто сказать, — сокровище моё только обнимать. — Нет, мам. Всё хорошо. Дядя Витя замечательный. Он очень любит тебя. Как в книжках. Когда вы вместе, искры летят. Готовы друг друга бесконечно обнимать и целовать. Простым смертным вас не понять, — засмеялась. — Дочь, хватит мать смущать. Ты — чудо. Хотя сегодня стоило и наказать, — напомнила, чтобы уроком стало. — Давай, милая, всё-таки спать. «Небо засыпай, баю-баю-бай. Сердце тише, не мешай. Силы отдавай, возврати их в край, Где цветёт сирень, где кружится май»