Путь

— Всё вчера мне сказал? — в голосе зачастил металл.- Наболело? Алекс на террасе, отвернувшись, нервно курил. Последний раз с сигаретой видела его очень давно. До рождения Агаты ещё. Непонятно даже, где купил. — За моё поведение и слова извини. Палку перегнул, — чувствовалось спокойное немецкое влияние Мари. — Ты не просто перегнул. Пытался задеть. Опору выбил. Как могу рассчитывать на тебя? — хриплым голосом строго. — Лена, ты права, — всё ещё не смотрел на меня. Чувствовал, прощать не собиралась пока. — Алекс, брось эту гадость. Как давно куришь ты? — подошла и сигарету из рук забрала. — Как только случилась твоя беда? — губу закусила, чувством вины себя накрыла. — Я понимаю тебя как отца, — любила темы резко менять. — Но дочери твоей поддержка в таком возрасте нужна. Она влюблена. Вам уезжать через два дня. Ребёнок боится теперь, что не простишь и снова накричишь. Он повернулся ко мне. В глазах что-то своё. Не узнавала. — Наша дочь слишком быстро подросла, — кто бы с ним спорил? — Возможно. Придётся тебе этот факт принять, — через паузу. — И Агате, прежде всего, научиться доверять. Иначе можешь всю близость с ней растерять. — А если?.. — столько всего в его взгляде пронеслось. — Тогда просто понять, — улыбнулась ему. — Но девочка наша, надеюсь, в подоле не принесёт. До поры до времени нормально, если папа ребёнка начинает ревновать и не хочет другим отдавать. Ты теперь отец взрослой дочери. Как раньше не будет. Нет смысла до одури кричать. Взял за руку меня. — Лена, ты так разумна. — Дети они, Алекс. Они — не Виктор и я, — руку свою забрала. — Лена, всё осознал. Не нужно продолжать закапывать меня. Я и сам могу. У вас двоих прощения прошу. Без пояснений понятно, кого «двоих» он упоминул. В глазах моих, видимо, отразилось: «Не убедил». — Давай об Агате. Наше личное здесь ни при чем, — тему снова грубо перевела. — Вы же присмотрите за ней? Я буду каждый день звонить. — Посадишь под домашний арест? Будешь ребёнка расспросами изводить? — ухмыльнулась. — А как иначе? И приезжать, проверять, — улыбнулся широко. — Пока не прогоните вы или она. — Алекс, твоя реакцию на Агату — тоже нормально. А то подумаешь, что её поведение одобрила я. Заслужила она и ремня. — Порвать за неё был готов, — пару секунд помолчал. — Обоих. Спасибо, что до греха не довела. — Алекс, мы же семья, — всё-таки обняла. Отец моей дочери облегчённо выдохнул. Чувствовала, стена больше не росла. — Лена, правда, прости. Откуда это взялось во мне вчера, я не знаю, — замолчал на несколько секунд. — Хотя знаю, конечно. Просто раньше промолчал. Подсознательно как феодал-собственник ревновал. Глупо, понимаю. — Алекс, ты огромная часть меня! Мы навсегда родные. Мы с тобой два эгоиста. Много лет жили только для Агаты и для себя, пока у тебя не появилась семья. Просто привык, что всегда рядом я. Давай уж без этих замашек «твоя-моя». Всё решили лет десять назад. После вчерашнего мне очень хочется стукнуть тебя, — не думала, что эта тема всплывёт. Что-то неуловимое, осторожное было в наших словах и сердцах. Видимо, своими чувствами к Виктору его тоже обескуражила. — Проснулась Агата? Вы поговорили? — объятия наши аккуратно разорвал. — Ещё вчера. Я с ней вместе спала, — за руку взял, теперь не забрала. — Она у нас умничка. Но переживает, что ты её убьешь, — улыбнулась. — И не будешь прощать. Обещала больше нас так не волновать. — Тогда к ней пойду. Лена, ещё раз прости, — строить, не ломать. — Всё-таки её пожури. А то подумает, слишком добрые мы, — отпустила Алекса.- Ты же не заберёшь её с собой? — аккуратно. — Я не деспот, Лена, как ты подумать об этом могла? — после вчерашней истерики разные мысли посетили меня. — Тогда не поймёт и жена, разведётся со мной, — наконец, нам стало легко. Всё, что между нами обострённое было, в воздухе растворилось и ушло. Последние месяцы по всем прошлись катком. Осталась одна. Воздух на террасе прохладой бил, под майку мою проникал. Спиной почувствовала любимого шаг. Пледом накрыл, обнял. — Совсем раздетая, — заботлив всегда. — Видел, что Алекс ушёл. Все прошло хорошо? — Будем, надеяться, что хорошо, — повернулась в кольце его рук. — Так скучала я. Как ты спал? — Плохо, как всегда, без тебя. Ты такая красивая, — поцеловал в нос. — Как же на всех меня разорвать? — засмеялась. — Кулёмина, отставить рвать. Себе разрешаю тебя целовать, — утонули в губах. Забывали о жизни мрачных следах. Каждый раз как последний. И коленки тряслись. И пальцы за воздух хватались. Столько нужно было успеть. Не растерять. Только взлетать. — Пойдём завтракать, — с трудом отпускал в обычный мир. — Может, лучше вот это продолжать, — коснулась пальцем его губ, а он рукой их поймал, синевой глаз стрельнул, крепко обнял. — По расписанию завтрак, — рука проникла под майку мою на секунду. — А позже — домой. Там разберёмся с тобой, — сколько страсти в обычных словах и пальцы его в моих путанных волосах. «Хочешь молча со мной говори, Хочешь — плачь, а хочешь — танцуй, я буду рядом. Я — твой берег, ты — пристань моя. И каждый день я выбираю тебя Ты мое сердце и мой путь домой… Домой» Вышли в пространство огромной кухни. Рассказовы накрывали. Родители мои пока где-то гуляли. Илья прятался в кресле в телефон. Игорь родительским взглядом дал понять, что между ними случился серьёзный разговор. Мари играла с сыном. Я к ним подошла. Поблагодарила её, шепча. Она, видимо, успокаивая мужа, полночи не спала. Через час Агата с Алексом появились. Улыбались оба. Помирились. Дочь не говорила позже никогда, как с папой беседа прошла. Но в то мгновение, выйдя к нам, она, безусловно, счастливее стала. Были у них свои секреты от меня. Вместе они смотрелись красиво. Умиляли. Папа и дочь — это всегда прекрасно. Оба — радость все эти годы моя. Это чудо любви создала я. О вчерашнем скандале постарались все молчать. Нам по домам было пора. Загостились. Совсем скоро уезжали родители и Алекса семья. Мы так привыкли быть рядом. Тяжело оказалось отъезд такой скорый принять. Осознать. Агата два последних дня с папой проводила. Делилась с ним тем, какая ЕЁ Москва. Об Илье они практически не говорили. Но знала я, как Агата каждый вечер с телефона «не слезала». Новой встречи ждала. Переживала. Девочка моя была так красиво влюблена. Ей уже даже, как раньше, не нужны были мы вечерами. Расставание с папой, конечно, эта история ей облегчила. Провожать МОИХ поехали только с Агатой. На прощание всех обняла. Столько сил дали они за последние месяцы, дни. — Алекс, почаще к нам приезжайте. Мы с Агатой будем скучать. — Я её пожурил, Лена. Забыл рассказать, — смешной. — Она не выглядела наказанной, — стукнула в грудь его. — Пообещала быть девочкой правильной, — даже Агата, стоящая рядом, хмыкнула. Обнял обеих двухметровый наш великан. На прощание «в этот раз всё-таки береги себя» мне прошептал. И понеслись новые дни. Но время остановили и ОН, и Я. Чувствовала, как мне хочется снова творить. Летать. Мир вокруг себя обнимать. Больше не возвращаться назад. Только вперёд, где счастье живёт. Замирала теперь и я у окна, представляя что-то своё. Таила мысли от любимого. Исцелялась. Боль отпускала. А он не таил и просто предложил. — Лена, выходи за меня… «Здесь и сейчас как будто нет завтра. Здесь и сейчас отдать нужно всё, Жизнь — это дар, и живём безвозвратно, Здесь и сейчас вместе нам хорошо. Здесь и сейчас как будто нет боли, Будто б любовь укутала всё. Здесь и сейчас, а завтра мы скажем, что будет всё у нас хорошо»