Путь

Предложения руки и сердца не ждала. Даже не думала об этом никогда. Для меня казалось странным называться женой. Я в любви бесконечной растворялась. Каждым мгновением наслаждалась. Главное вместе, и рядом ОН — мой, родной. — Ви-и-ить, — улыбнулась, не знала, как подобрать слова, обняла. — Я не понял, Кулёмина, ты хочешь с подводной лодки сбежать? — бровь поднялась, не давал мне молчать. — Нет, конечно. Просто никогда не хотела быть чьей-то женой. — Моей женой, а не чьей-то, — в руки свои моё лицо взял, быстро поцеловал. — Ты же моя. — Спорить не буду. Твоя, — улыбка моя ещё ярче расцвела. — Но ты мне отказываешь? Во взгляде любимого не читалось хоть капли расстройства или удивления — только моё отражение. — Я не отказываю. Просто хочу подождать, — губу свою закусила, будто обдумывала план, что дальше сказать. — И чего именно любимая собирается ждать? — рукой по спине моей нежно провел. — Я хочу ещё раз попробовать, — Виктор отстранился, огонь во взгляде погас. — Лена, нет! — иглами сердце и его, и мое разорвали тотчас. — Вить, мы аккуратно. Обратимся к врачам. К генетикам. Ко всем, кто поможет. Сейчас же медицина знает, как заранее всё понять. Они не ставили крест. Это случайность. Не закономерность. — Лена, нет, я сказал! Мы чуть всё не потеряли. Могло уже не быть ни тебя, ни меня. Ещё один такой раз не переживу. Нам повезло. Нужно ценить то, что сейчас нам дано, — серьёзный и злой. — Хорошо. Не будем ругаться. Значит, пока твоё предложение не принимаю я, — грустно ему улыбнулась, взглядом в его рубашку уткнулась. Он в объятия крепко сжал. Страдал. Я понимала его, как никто. Витя был прав. Но женщины мыслят иначе. Хотелось почему-то сказать, что спортсмены доверяют удаче. Она у нас многое отобрала. Пришло время отдавать. А нам принимать. Но промолчала. В прошлом спорила бы. Ругалась. Грубила. Но в тот момент так нетипично покорность меня посетила. Мысли оставила для себя. Как же любила его я! Несколько дней между нами существовала только тишина. Я даже спать уходила одна. Не дожидаясь Виктора, вставала с дивана и в спальню шла. Он рядом ложился, отодвигалась к краю кровати я. Иногда уезжала в НАШУ квартиру одна. После ремонта снова любима мне стала она. Там я часами рисовала. Душу свою открывала. Витя ближе к ночи приезжал, так же молча обратно забирал. Агата удивлялась и нас тормошила. Первой пытать начала меня. — Мама, вы поругались? — Что ты, Агатушка. Мы таким никогда не занимались, — отшучивалась я. — Ну да. Поэтому боитесь даже коснуться друг друга? — Агата, просто немного в душе у нас вьюга. Мы не ругались, — дочь так мило за нас волновалась. Удивительно, конечно, как она чувствовала меня. В те дни только новой школой и Ильей была занята. После уроков они много гуляли. Иногда по гостям то к нам, то к Рассказовым ходили. Мы, конечно, наивно присматривали, как могли. О разговорах по душам можно было не мечтать. Радовалась за неё. Но редко видела я её. — Может, мне дядю Витю спросить? — в глазах подростка искра. — О чём? — любимый на кухню вошел. — Вам помочь? — за готовкой застал меня и дочь. — Да мы как-нибудь сами, — в разделочную доску уткнулась взглядом. — Так о чём, Агата, ты хочешь спросить? — Не надо, Вить, — не возникало желания беседу продолжить. — Почему мама грустит? Почему вы перестали говорить? — Агата злилась. — Мы говорим, — вместо Вити отозвалась. — Ага. Вижу я, — демонстративно из комнаты ушла. — Лен, — обнял со спины. — Агата права. Мне не хватает очень тебя. — Вить, никуда не исчезла я, — задрожала, когда он прикоснулся ко мне. — Ты не со мной. Сама по себе, — дыханием волосы мои опалял. — У меня без тебя сердце болит. — Ты шантажируешь меня? — повернулась к нему, улыбнулась. — Как-то же надо вернуть в мои руки тебя, — губами своими накрыл меня. Ноги подкашивались. Каждый раз будто первый. Поцелуев его не хватало мне никогда. После приятной паузы продолжила я. — Вить, ты всё сказал. Решение твоё мне нужно принять. Можно мне немного времени дать? — улыбалась, хотя и грустно звучали слова. — Лена… — он не знал, что сказать. — Ты прав. Это глупая затея моя. Беречь нужно и тебя, и меня. У нас уже есть Агата. Есть семья. — Лена, я люблю тебя, — грустно, слишком грустно. Макушку мою поцеловал. Оторвался от меня. Отпустил. Ушёл. Утопил тоской. Я одиноко плакала над разделочной доской. «Я без него как будто без крыльев, Без воздуха, только последним усилием». Ночью отодвинулась снова. А он не дал. Крепко к себе обратно прижал. — Я всегда рядом быть обещал, — прошептал.