Путь

— Кулёмина, красивая такая, — Алекс рядом стоял. — Не думал, что мне достанется этот ритуал. — Под венец меня вести? Ну, извини, — язык показала ему. — Ты время для приезда сам выбрал. — Ага. Не я, а Агата. Выпускной, все дела. — Рада, что ты рядом, — приобняла. — Алекс, я похожа на снежный шар. — Тебя это напрягает? Это такой вот сопутствующий аксессуар, — ухмыльнулся. — Нет, наверное. Меня уже ничего не напрягает, не раздражает. Устала, — покрутилась у зеркала, с каким-то детским выражением лица перед ним застыла. — Сегодня у тебя важный день. Ты прекрасна. И беременность тебя украшает. — Всё-то он, что сказать, знает, — по-доброму язвила. — Спасибо! Поехали что ли. Виктор уже заждался у ЗАГСа. Ты собралась, Агата? — выглянула из комнаты, дочь позвала. — Мама, какая ты красивая! — ахнула. — И ты туда же? — умилялась, дочь обняла. Подъехали. Алекс дверь машины открыл, меня в яркий свет отпустил. Взглядом любимого выловила. Словно коротким замыканием из равновесия меня выбило. Он был невозможно красив. Даже седина украшала. А я и шага сделать не могла. Жизнь нашу цитатами вспоминала. Путь завершала. «Нет, Виктор Михайлович! Вам теперь нельзя рядом с Кулёминой появляться, а то мало ли что!» «Какие нынче любезные учителя пошли. Это они всем так пакеты носят, или только хорошеньким ученицам?» «Так, это он к тебе пристаёт, или ты ему на шею вешаешься?» «Спасибо, Виктор Михайлович, что вы мне помогаете, но, по-моему, это и вправду смотрится как-то ненормально» «Ну что вы! Кто же меня обидит, это смешно» «Почему я до сих пор не вижу самую красивую улыбку школы?» «Я боюсь за тебя, понимаешь?» «Нравишься ты мне…» «Мне кажется, что я к нему неравнодушна… кажется, я влюбилась» «Люблю я тебя по-прежнему» «Виктор Михайлович, я знаю, что вы женитесь… Я вас люблю и всегда буду любить… Я хочу, чтобы вы об этом знали» Мир вокруг нас остановился. Воздух, как и всегда, искрился. — Я так долго ждал, — руку мою по-рыцарски поцеловал. — Я так сильно люблю тебя, — одними глазами светилась. Он нежно обнял. — Я тоже очень сильно люблю тебя, — прошептал. Это был НАШ день. Будто сбылись детские мечты. Документы подписаны, кольца на пальцах, клятвы зачитаны. Всю церемонию я глупо улыбалась. Взгляда от моего мужчины не отрывала. За нас радовалась. Будто все эти годы кто-то книгу писал. И остался только эпилог. Заплатила за свои грехи сполна я налог. Агата к Виктору подошла, что-то тихо на ухо ему произнесла. Он ей в ответ «спасибо» одними губами ответ дал. Я не пытала, о чём был их диалог. Просто наслаждалась моментом этой бескрайней любви. ОН рядом со мной, и лучшее впереди. — Теперь жена моя, — шеи моей невесомым поцелуем коснулся. — Твоя. Только, пожалуйста, не поднимай меня, — засмеялась. — Не по силам тебе уже я, — всё так же берегла. Витя, конечно, возмущение взглядом выдал. Сил у него хватало всегда. Но, взглянув на меня, безмятежно счастливую, просто за руку взял и на улицу со мной выбежал. В тот день семья и друзья оставили нас наедине. Каждая минута — ему, каждая секунда — мне. Уехали в НАШУ квартиру. Здесь когда-то всё только меня ждало. Здесь второй шанс был дан, и новое чудо любви пришло. Дома с моих уставших стоп туфли аккуратно снимал. Снова сам меня раздевал. Каждую клеточку целовал. Смотрел на меня так, будто именно он моё тело как скульптор создал. В ту ночь мы просто спали. Наверное, спокойнее, чем за все предыдущие месяцы, дни. Руки переплетали. Друг друга во сне обнимали. В каждом касании столько непередаваемой любви. — Дома ты… — шептал в тишине ночной темноты. Ребёнка к концу августа ждали мы. Каждый приближающийся день волнение добавлял. Но быт отвлекал. Агата все экзамены отлично сдала. Выпускной отпраздновала. В художественной ВУЗ документы отнесла. Папа с ней неотлучно был. Даже с Ильёй подобие дружбы завёл. Дочь выросла так быстро. Казалось, мне не хватило её детства. Такая разумная она у меня всегда была. И какое счастье, что весь последний год рядом со мной жила. Порешав дочери дела, Алекс уезжал. — Чуть-чуть вам осталось, — за руку взял. — Я теперь вас всех там подожду. — О да, Агата по бабушкам и дедушкам заскучала. Для неё не здесь Родина. Я и бы и сейчас её отправила, но… — Всё будет хорошо. Я узнавал, — как волнение скрываю, чувствовал. — Верю, — он тоже весь этот путь со мной прошёл. — Я поехал, — обнял на прощание. — Не забудь мне сообщить, — не уставал шутить. — Да уж, я думаю, ты один из первых узнаешь. Ещё и крёстным отцом станешь, — в голос засмеялась. Каждый раз не понимала, чем я его заслужила. Не встреться он на моём пути, всё могло иначе пойти? В последний месяц, как никогда, много рисовала. На работу Виктор если и привозил меня, то там я чаще спала или указания команде раздавала. Очень быстро уставала. Вспоминала, как с Агатой летала. Теперь уж не девочка. Этим себя, конечно, подсознательно накручивала. Волновала. Но каждый раз, когда рука Вити касалась моего живота, от счастья замирала. Это чудо его любви все мысли перекрывало. Казалось, даже лишняя я. Он так ждал. Так, наверное, когда-то ждал только меня. Утром того дня разбудила его. Вещи и документы собраны. Понял всё по взгляду без слов. У обоих за методическими движениями чувствовалось напряжение. Но каждый из нас ко встрече с малышом был готов… Перед выходом крепко обнял, несколько секунд молчал. Его выдох, мой вдох. Лицо моё в руки взял. Поцеловал протяжно. Оторвался и снова обнял. «Просто дыши моими частицами. Нежными тонкими прикоснись ресницами. Просто плыви моими океанами И не спеши улетать ураганами».