Point Blank

Они проспали так без малого двое суток, почти не меняя положения. Примчавшийся в рекордные сроки Неро в сопровождении заспанной Кирие не вызвал у двух новоявленных родственников никакой яркой реакции. Данте так и не пошевелился, Вергилий поднял голову, мазнул мутный взглядом по замершим в окружении их людей, задержался на Неро чуть дольше, сдвинул драгоценный меч в сторону, рукой проверил наличие колена брата рядом и откинулся на диване на манер второго близнеца. Не шевелился даже, когда Нико, наконец отлепившись от стены и перестав изображать из себя предмет окружающей обстановки, осмелилась коснуться его замотанного футболкой брата предплечья и обнаружить под ней полузажившую воспаленную рану, из которой виднелся осколок странно переливающегося перламутром шипа. Не проснулся, когда оружейница наконец извлекла мешавший регенерации предмет, обработала рану и плотно забинтовала. Кирие, взяв себя и заодно застывшего Неро в крепкие руки, утащила его в магазины за едой и одеждой, справедливо рассудив, что они все таки проснутся однажды и не будут щеголять в провонявших адом обносках. Дважды повторять не пришлось, и парочка исчезла в дверях, наказав Нико сторожить два неподвижных тела, откровенно похожих на трупы. Скучать девушке не приходилось. На закате первого дня прикатил Моррисон собственной персоной, оценил обстановку и посоветовал оружейнице выметаться, раз хозяин конторы на месте и рано или поздно таки очухается. И когда это случится, ей лучше тут не маячить. – Ну вот очухается и сам мне скажет, - отшила девушка посредника. – Раз уж хозяин вернулся, то договариваться я буду уже с ним, а не с тобой. Моррисон только ухмыльнулся, пожелал в этом удачи и укатил восвояси, только упросил напоследок сообщить, когда Данте соизволит полностью посетить мир живых. Охотник, однако, не спешил. На исходе второго дня на пороге появилась Леди, несколько бледнее чем обычно, вмиг растерявшую весь запал, разглядев картину на диване и едва не расплакалась, выдав себя эмоциями с головой. Ради этого события Данте приоткрыл глаза, таким же как у брата мутным взглядом мазнул по Леди, узнал, протянул одну руку к ее лицу, погладил, второй рукой проверил наличие колена брата рядом и снова провалился в тяжелый сон. – Ты знаешь, что случилось, что с ними? – спрашивала Леди оружейницу. Николетта не знала. Никто не знал. Все ждали, пока они очнутся. Что наконец-то случилось на третий день их появления. Вернулся Неро вместе с Кирие, шурша пакетами с найденными вещами, какие-то продукты внесла Леди вместе с коробками пресловутой пиццы без оливок. Однако первым все таки очнулся старший из близнецов, уже почти знакомым жестом прощупав тело брата рядом, выровнял свое в сидячее положение и ухватил другой рукой Ямато, которая так и осталась рядом с ним - никто не рискнул прикоснутся к проклятой катане. Поднял голову и осмотрел всех присутствующих уже почти осмысленным взглядом, снова оценивающе задержался на Неро, прошелся по макушке Кирие и остановился, вгрызся пронзительным немигающим взглядом в Нико, которой вмиг стало от такого внимания максимально неуютно, сложно, захотелось просто исчезнуть и ничего не объяснять Неро, от которого не укрылся такой пристальный интерес к девушке от его отца. А еще потому, что на дне этого взгляда виделось узнавание, осколок того, другого, хрупкого и лелеянного воспоминания мрачных дней, в котором было для нее ее краденное счастье. – Верджи, я тебе клянусь, пахнет пиццей, чуешь? — разрядил обстановку хриплый голос Данте, который наконец ознаменовал окончательный возврат в мир живых. – За твоей вонью запаха не заметно, – парировал близнец, отрывая наконец пристальный взгляд от пунцового лица девушки. – Ну я ж за твоей учуял, – не остался в долгу младший, наконец принимая более-менее ровное сидячее положение, чем вызвал эффект разорвавшейся бомбы. Первое неоспоримое право повиснуть на шее охотника отвоевала Леди, с быстротой молнии ринувшись к Данте, сквозь смех и поцелуи шептавшая, как же он на самом-то деле воняет и еще получит за то, что оставил ее так надолго. Следом ждал своей очереди Неро с опаской и затаенным смущением и надеждой поглядывая на молчаливую тень возле восставшего из мира мертвых дяди. Который впрочем продолжал буравить взглядом залитое краской лицо оружейницы, пока не отвлекся на очередное прикосновение брата, который рефлекторно продолжал искать близнеца даже сейчас. Поднял наконец глаза на сына, и тоже уставился на вмиг стушевавшегося молодого мужчину. Кирие предусмотрительно держалась в стороне. Воспользовавшись общей суматохой, Нико наконец сбежала в тишину своей мастерской, переведя дух. Все эти дни, следя за братьями она не могла не задаваться вопросами, будет ли что-то помнить старший брат, передал ли осколок личности тот опыт, который получил от нее и с ней. Она видела теперь явственно, кем был Ви на самом деле, по жестам, позам бессознательного тела. Вот так же и спал человек-загадка, опираясь на свою трость, в ее фургоне, как сейчас уронил на руку свою грязную голову близнец, точно так же неосознанно искал рукой отсутствующего не тот момент ненавистного и любимого брата. Жесты-предатели выдавали его с головой, резали ее сердце тупой стороной ножа, сейчас все загадки получили свой ответ. Что он мог помнить, из тех дней, когда часть его, самостоятельная, хрупкая, но живая, бродила по этому городу и пыталась исправить хоть что-то, что исправить было почти нельзя. Вергилий. Ви. Мог ли он помнить хоть что-то? — Редгрейв, конец мая - начало июня Ви говорил, что пока ничего толком сделать нельзя, и надо ждать удобного момента. Все, что они могут - это методично разрушать корни проклятого дерева, замедляя его рост и нарастание силы. И искать выход, ну или как минимум Леди и Триш. Неро приходилось несладко, Нико храбрилась, Ви постепенно слабел. “Была не была”, - думала она, глядя на склоненную голову хрупкого брюнета, который расположился рядом с ней на сидении пассажира, освобождая Неро место для подготовки к очередной зачистке. Тот что-то ворчал себе под нос, периодически дергая подругу. Нико докуривала уже третью подряд сигарету, и тут же закурила четвертую, и только это выдавало ее волнение перед прыжком в пропасть. На трусость она никогда не жаловалась. – Я зайду через два квартала, справлюсь сам. Ви, помоги Нико сегодня, - Неро наконец-то закончил свою возню в фургоне и был готов отправится восвояси. – Через три часа, максимум четыре встречаемся под городской библиотекой. – Как получится, - ответила на это оружейница. – И не забудь захватить мне что-нибудь интересное. – Неро только махнул в ответ и скрылся за поворотом. – А мы куда? – спросил ее сосед, следя за тем, как тонкие руки оружейницы переворачивали ключ зажигания и возвращались на руль, готовясь сорвать фургон с места. – Сча узнаешь, – зажав неизменную - уже пятую – сигарету в зубах, ответила Нико. Она нервничала, и от этого становилась еще более развязной. Фургон свернул за угол, проехал несколько кварталов по прямой и через три поворота направо и один налево затормозил возле разбитых дверей и окон супермаркета. – Тащи все, что можешь найти, – скомандовала оружейница, открывая настежь дверь фургона. – Воду, консервы, кофе, отдельно от меня благодарочка, если найдешь сигареты. – Ооо, вы только посмотрите, – закудахтал внезапно появившийся Грифон – наши благородные рыцари не брезгуют мародерством, а? Каково! – Закрой свой клювик, цыпленочек, или я его вырву. А ты не стой, нам всем надо что-то есть и пить. Ви не проронил ни звука, только спрятал в тенях надоедливого фамилиара, закинул книгу на пассажирское сидение и отправился вслед за Нико добывать не менее ценные ресурсы. Им повезло, в маркете оказалось полно еды, питьевой воды и даже запас медикаментов. Девушка поставила отметку на карте ресурсов. – Не боишься, что кто-то найдет это место? – спрашивал ее Ви, проницательно глядя в лицо девушки. – Найдет и ладно, мне не жалко, - отвечала девушка, закуривая очередную сигарету: она нервничала все больше, по ее подсчетам оставалось около трех часов. – Город вымер, видишь? Кто успел сбежать, тот молодец, кто не успел, тот кормит собой дерево. Мы не заботимся о выживших, Ви, у нас другие задачи, – сказала и заработала одобрительный кивок от напарника. Была не была. – Ну, мы можем ехать к библиотеке и ждать там, – садясь в очередной раз за руль, начала она, – у нас около трех часов. – очередной одобрительный кивок. – А можем … потрахаться. Ну все, дело сделано. Между ними повисла тишина. Ви оторвал взгляд от книги уставился на девушку немигающим, пронзительным, но горячим взглядом. Нико затянулась очередной сигаретой и рискнула ответить взглядом на взгляд. Ви смотрел не мигая. “Блефуешь?” “Нет”. – Осторожнее, девочка, – сказал он. – Я ведь и согласиться могу. “Так соглашайся”, - говорил ее прямой взгляд. – “Мы все однажды умрем, все мы сейчас - просто воспоминание. Я плюю на то, кто ты. Ты жив, как и я. Так что давай”. Ви что-то увидел на дне ее глаз, за явным физическим желанием, какую то неясную покорность и одновременно сопротивление судьбе, что-то до боли ему знакомое. Захлопнул книгу, закинул в ее в бардачок, все так же пристально вглядываясь, наклонился к лицу: тщательно выискивал фальш, которой не было. Оторвался от лица, легко прикоснулся к правой руке, разворачивая ее тыльной стороной, чтобы увидеть скрытую татуировку, одну из многих на ее теле. – “В одной слезе - вселенной горе, в одном вопросе - перст судьбы”, - процитировал он, поглаживая пальцем цитату. Была не была, Нико. Когда, как не сейчас. – “В последней строчке – след, где двое С одной дороги вдруг сошли”, – хриплым голосом закончила она, чем снова вызвала одобрительную усмешку и невысказанное согласие. – На диван, - коротко сказал он. – Распусти волосы. Она повиновалась безропотно, распуская волосы и снимая всю одежду всегда, даже когда он не просил явно. Ему нравились ее кудри, ее хрупкость и недолговечность, ее честность и принятие того, что есть сейчас. Ей нравился он. Недостаток силы и возрастающую слабость он компенсировал дрожащей нежностью, не отпуская ее до конца их спрятанного, краденого у реальности соития. Их ничего не могло явно связывать, кроме желания жить до самого конца. “Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы, Без дрожи ужаса хватаем наслажденья;” - цитировала она, вторя его шепоту в их краткие мгновения единения, между сном, явью и самообманом. Ви только слабо улыбался: “Кто это сказал?”, шептал он, двигаясь в ее теле. “Бодлер”, – тихо отвечала она между стонами. “Я найду тебе сборник, если повезет” – заканчивала фразу после их близости. И тут же забывала, спеша на вызов напарника. “Почему ты ему помогаешь?”, спрашивал Ви. “Потому что он мой друг и напарник”, – отвечала она, – “Как брат, считай”. “Как брат,” – тихо повторял за ней Ви и погружался в книгу. Она ни разу не задумывалась, что будет с ней, когда он исчезнет, а она останется. Не было даже отголоска мысли, что он может раствориться навсегда. Осознание беспощадной могильной плитой придавило от рассказа Неро, что Ви - это не Ви, и никогда не существовал такой человек, а только осколок личности его донельзя могущественного биологического отца. Что все это время пелена лжи и манипуляций скрывала его, и что все, что истинно было для нее, для другого - ложь. Реальность беспощадна, она не щадит никого - ни Неро, ни ее. И Нико продолжала прятать свою боль и рану на сердце ото всех, позволяя себе только в считанные вечера петь, хрипеть в микрофон в засаленном грязном баре. В конце концов, никому не придет в голову искать ее там, и уж тем более слушать. В глубине души Николетта надеялась на то, что они не вернутся, и противоречиво ждала, когда же это все таки случится. Ее предупреждали, в итоге, в самом начале. Нужно быть осторожнее, девочка. Особенно, если голос сердца в тебе сильнее голоса разума. ____ – Нико, Николетта, – вырвал ее из воспоминаний тихий голос Кирие. – Нужна твоя помощь, ты как? – Да, конечно, - тихо проговорила девушка. – Я не хотела мешать. Она и не мешала, сама это знала. Но пока предавалась воспоминаниям, Леди успела утащить ослабевшего Данте в душ, где шумно помогала ему отмыть всю пыль и смрад ада, требуя повиновения и послушания, на что охотник громко и шутливо клал свой большой и толстый. От оружейницы требовались запасы полотенец, простыней и указания, куда укладывать хозяина в собственном, пусть и заброшенном доме. Кирие не рисковала решать самой, хоть и могла. С ее помощью Нико указывала, где что лежит и мысленно благодарила себя за любовь к чистоте и условному порядку. И не могла не чувствовать на себе пристальный взгляд второго, терпеливо ожидавшего своей очереди брата. Они были, несмотря на бахвальство Данте, еще очень слабы и нуждались в поддержке. Однако тяжесть его взгляда внушала Нико ощутимое беспокойство. – Я помогу, – нарисовался возле Вергилия Неро, все такой же смущенный, но готовый содействовать в любой помощи. Нико дала себе слово поговорить с ним, как все успокоятся. Если, конечно, проницательно-терпеливая Кирие не сделает это раньше. По крайней мере парень уже пытается помочь отцу, несмотря на все прошлое. Вергилий в свою очередь был молчалив, но помощь изволил принять и даже не поморщился. Годы в аду с Данте явно шли ему на пользу, сбивая лишнюю спесь и сглаживая углы. После душа, Кирие мягко, но очень настойчиво усадила сначала старшего на стул и привела волосы в порядок, следом состригла мешавшие космы Данте, мотивируя тем, что так будет удобнее. На деле в таком заросшем виде их просто невозможно было отличить друг от друга. От Нико не укрылось, как безропотно оба матерых, закаленных в боях мужчины пасовали перед материнской силой Кирие и безропотно соглашались на ее манипуляции. Неро не зря ее любил всем своим сердцем. На этом запас жизненных сил близнецов был исчерпан, и все, что оставалось заботливым людям, это утащить их наверх, в жилую комнату Нико, и уложить на широкую кровать, прямо в чем были. Они снова заснули плечом к плечу, в уже более здоровом сне, обещающем наполение силой и восстановлением. Кирие и Неро звали с собой, но Нико отказалась, пообещав, что тут же позвонит, если что-то приключится.