Point Blank

Она уснула на том же многострадальном кожаном диване в холле агентства и проспала до позднего утра - сказывалось беспокойство прошедших дней. Спала она на удивление крепко, только под утро между сном и явью ей почудилось легкое прикосновение к волосам, шепот от касания, чужое и знакомое одновременно. “Ви” – в полусне или полуяви позвала она, контакт тут же исчез, растворился, ей всё опять приснилось, не иначе. Утро окончательно встретило ее возней Данте, который рылся в шкафчиках и полушепотом чертыхался. – Где в этом клятом доме кофе? – бубнил под нос охотник, раз за разом открывая дверцы и не находя ничего полезного, копался в следующем. – Снизу справа, ближе к плите, – заспанно прохрипела со своего места Нико. – Сахар там же, молока нет. – Да похер, – отозвался охотник наконец откопав в ящике остатки кофе и сахар. – Утро обещает быть лучше, чем пять минут назад. Через мгновение затрещала и завибрировала старенькая кофеварка, наполняя помещение божественным ароматом. Охотник обшарил поверхности, нашел в коробке остатки пиццы и, довольно рыкнув, со всей своей добычей приземлился возле девушки. – Спасибо, что присмотрела за моей берлогой, – сказал он, наблюдая за тем, как Нико собирала растрепавшиеся за ночь локоны. Она могла поклясться, что не распускала волосы перед сном, однако сейчас ее прическа рассыпалась как будто нарочно. – Всегда пожалуйста. Мне выметаться? – Да как хочешь. Мне в целом-то похер. Только не развешивай тут рюши и бантики, и не отправляй мне счета за свое тряпье. – Добазарились, – договор скрепили рукопожатием. – Займешься моим оружием? – Деньги вперед, – она больше не чувствовала себя рядом с ним восторженной фанаткой. Безусловно Данте остался Данте, но юношеский восторг сменился спокойным уважением - слишком много воды утекло, да и она уже не девчонка. – Поздравляю с восстанием из мертвых, – отвлек ее размышлений голос охотника, адресованного брату, спускающегося по лестнице с нечитаемым выражением на лице. Вергилий ничего на это не ответил, мазнул взглядом по ногам девушки, задержался на волосах, которые она все еще, весьма безуспешно, пыталась заплести в привычную прическу, и сосредоточил внимание на поисках съестного. Нико запоздало подумала, какое впечатление они могли произвести - она в коротких шортах на диване, с растрепавшимися волосами и вальяжно развалившийся рядом с ней Данте, смахивающий на сытого кота. Но не может же Вергилий ревновать? Надо было на что-то отвлечься. Бросив возится с волосами и откинув их на спину, она потянулась к шляпе и пистолетам проверить в каком они состоянии, опасливо избегая спящего в ножнах Ямато. Никто так и не захотел к нему прикоснутся, и клинок остался стоять прислоненным к дивану. Нико и вовсе после всей происходившей истории воспринимала катану как почти живое существо со своей волей и опасалась к ней даже приближаться сознательно, иначе врядли бы она так спокойно заснула рядом с клинком. Шляпа была до ужаса потрепанной и грязной, в кровавых разводах, а от пропитавшей ее крови и слизи практически потерявшей свою изначальную классическую форму. Главное оружие шляпы - демонически заряженная боевая лента - и вовсе оборванной наполовину. Нанести такой урон мог только очень сильный противник. – Сможешь исправить? - донесся до нее вопрос Данте. – Даже не знаю, - честно сказала девушка, оценивая ущерб. – Проще сделать новую, но мне понадобится особый материал. – Ну, скоро у тебя будет этого материала в огромных количествах, – донесся до нее другой голос, так похожий и непохожий на голос брата. И на голос того, другого, подтверждая тем самым смутные опасения Нико, что они на пороге встречи нового врага. Право, они слишком спокойно жили последние пять лет, что и выходило теперь затишьем перед очередной бурей. Нико отложила потрепанную шляпу в сторону, взяла наконец в руки Айвори, прикидывая повреждения. – Ну привет, бабуля, – пробормотала она, разглядывая портрет Нелл, почти истертый ладонями охотника, и продолжила бормотать под нос, – Стальной корпус 218 мм, автоматический предохранитель, не смазывался пару лет. Господи, как можно было так испортить это произведение искусства? – Ну извини, детка. В аду нет оружейной смазки, – парировал Данте, за что получил в ответ гневный взгляд. Ухмыльнулся только и протянул себе под нос — Давно не виделись, Нелл. Зажав подмышкой ствол Айвори, Нико внимательно осмотрела Эбони, который был едва ли не в лучшем состоянии. Ну как так можно было! Тонкие руки без труда поднимали тяжелое оружие, передергивали затвор, метко проверяли прицел. Совсем забывшись, она бормотала характеристики, перечисляла все найденные проблемы и сетовала на плохое обращение с таким оружием. И совсем не заметила приближение Вергилия, внимательно и до странного уважительно следящего за всеми жестами оружейницы. – Ты знаешь, Данте, я пожалуй соглашусь, что пистолет мне пригодится. Если, разумеется, Нико окажет мне эту услугу. От такого руки предательски задрожали и едва не выронили Эбони, чуть не испортив впечатление о ней. Она рискнула поднять глаза и залилась пунцовой краской, обнаружив рядом стоящего старшего брата. Он уложил волосы в привычной манере, наконец обозначая некоторое различие - чуть более тонкие губы, неулыбчивые, без насмешливого лукавства Данте глаза, чуть более тонкое лицо. Теперь бы она их точно не спутала. — Д-деньги впе-пе-ред, – заикаясь проговорила она, чем спровоцировала довольный хохот Данте и холодный прищур Вергилия. – Пистолеты сам себе оплатишь, братишка, Моррисон найдет тебе работу, – непонятно почему продолжал веселиться легендарный охотник, приглашающе похлопав по дивану. – Пора звонить мальцу, нам есть что обсудить. Нико воспользовалась этим и скрылась в мастерской, только оглянулась в дверях полуподвала на братьев. Вергилий занял ее место на диване, и братья все также сидели плечом к плечу. Данте тянулся к телефону почти привычным жестом касаясь другой рукой плеча близнеца. А ее провожал все более пристальный, ледяной взгляд полупрозрачных глаз, пугающих и одновременно до боли знакомых. Их владелец знакомым жестом взял катану в руки и оперся о нее, совсем как тот, в фургоне. Это уже было выше ее сил. Она прикрыла дверь и наконец в сумраке своей мастерской смогла дать волю эмоциям. “Почему ты плачешь?” – спрашивал в те дни Ви, глядя в ее лицо. “Слишком много эмоций”, – отвечала она. И сейчас вытирая слезы, Нико только радовалась, что ее не слышно и что можно наконец выпустить хоть часть скопившегося напряжения. Руки сами собой потянулись к выдвижному ящику ее рабочего стола, нашарив в самом дальнем углу потрепанную книгу с еле читаемым названием: Шарль Бодлер “Цветы зла”.