Рыцари и драконы

      Хотя он по-прежнему регулярно осматривает окрестности, Шото проводит много времени во время дежурства, бесцельно уставившись в стену и тщательно обдумывая, как он использует огонь. По крайней мере, на подсознательном уровне он осознаёт, насколько его причуда похожа на причуду его отца.       В этом есть смысл. У них много общего в физическом плане и по результатам. На самом деле, у него в качестве образца была только причуда его отца. А Адское пламя, похоже, является полноценной версией его причуды, хотя, возможно, и немного более мощным. Хотя он даже не знает этого наверняка. Он не проверял свои способности на пределе и не использовал огонь так же часто, как лёд.       Но есть что-то такое в словах Бакуго о том, что огонь Шото похож на огонь его отца. Это… расстраивает.       Он не знает, что бы он мог сделать по-другому. До недавнего времени он даже не задумывался об использовании огня. Как ему «сделать его своим»?       Каждый раз, когда он представляет, как использует свой огонь, он вспоминает, как это делал его отец: «Пламенный кулак», «Адский паук», «Адская завеса». Все эти приёмы скопированы со Старателя, как заученные наизусть строки из учебника.       После нескольких часов круговорота мыслей и самоанализа Шото всё ещё не может отделить свой огонь от отца в своём сознании. Это нереально. Поэтому он задаёт новый вопрос.       Как он хочет использовать свой огонь?       Шото проводит остаток смены, размышляя об этом, не зная, что он хочет делать. Как бы он изменил своё отношение к этому.       Разбудив Бакуго, чтобы сменить его на посту, он засыпает, опять думая об этом.       И ничуть не приближается к ответу.

***

      Первое осознание того, для чего Шото хочет использовать свой огонь, приходит к нему на следующий день, когда они патрулируют город поздним утром. Они снова перепрыгивают с крыши на крышу, не зная, чем заняться, и не имея никаких зацепок о местонахождении Мидории.       Шото наблюдает за тем, как Бакуго легко взмывает над крышами зданий, и мечтает о более стабильном и надёжном способе передвижения по воздуху — о полёте, если уж быть совсем фантазёром. Его отец может имитировать полёт, используя пламя в качестве движущей силы, но Шото не хватает полноценного огня, необходимого для равномерного распределения, которое сделало бы его полет возможным.       Таким образом, в данном случае он не может использовать Старателя в качестве примера.       Он останавливается, приземлившись на следующую крышу, и осматривает свою левую руку. Как он может противостоять своей односторонней инвалидности, имея достаточно огневой мощи, чтобы летать?       — Эй, хотя бы не отставай, двумордый! — кричит Бакуго из соседнего здания.       Шото срывается с места и повторяет то же движение, превращая ледяной трамплин в огненную тягу, которую он использовал.       — Устаешь? — спрашивает Бакуго с зубастой ухмылкой.       — Нет. — просто отвечает Шото. Бакуго лишь ворчит и спрыгивает с крыши. На этот раз Шото быстро следует за ним.       Но теперь у него есть «свой» первый навык, о котором можно подумать и над развитием которого можно поработать.

***

      Второе осознание приходит к Шото во второй половине дня.       Сделав короткую остановку, чтобы перекусить смятыми закусками, которые они нащупали в карманах, они снова прыгают по городу, подбираясь ближе к полицейскому участку Даины. Шото парит в воздухе, перелетая с крыши на крышу, когда замечает это — кто-то катается по бетону.       Ну, это больше похоже на то, как если бы он катался на скейтборде, но бетон и асфальт и есть скейтборд, который катится и подпрыгивает под ним.       А позади него стоит женщина со светящимися синими руками, держащая сумку, набитую деньгами.       — Ты был прав, — говорит Шото, и ветер развевает его волосы и приглушает его голос.       — Что? — Бакуго кричит.       Шото указывает на пару, быстро идущую по улице внизу, и Бакуго мгновенно устремляется к ним.       Шото обречённо вздыхает. Они могли бы хотя бы спланировать стратегию или что-то в этом роде. Пара злодеев ещё даже не заметила их и не быстрее их.       Бакуго приземляется перед парой, заставляя мужчину остановиться на тротуаре. Шото приземляется позади них, и женщина с синей рукой поворачивается к ним лицом.       — Не думаю, что вы оба просто остановитесь и сдадитесь? — спрашивает Шото.       — Да, к чёрту это, — говорит женщина, и синее сияние распространяется по её рукам, когда она бросает сумку и выпускает в Шото два энергетических заряда.       Шото уклоняется от одного синего разряда, пригнувшись в сторону. Он перехватывает другой коротким огненным залпом и снова смотрит на женщину.       — Пожалуйста, — просто говорит Шото.       Женщина выпускает ещё один заряд энергии, чтобы взлететь и перепрыгнуть через Шото. Запах статического электричества наполняет его ноздри, и волосы на руках встают дыбом. Он вздыхает.       — Я пытался, — говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь.       Шото щёлкает пальцами правой руки, и с его правой стороны выстреливает поток льда. Три быстрые синие вспышки вырываются из тела женщины, когда она пытается убежать, но лёд Шото расширяется и неизбежно захватывает её. Она пытается вырваться, но безуспешно. Вполне довольный своей работой, Шото оборачивается и смотрит на Бакуго.       Парень теперь парит в воздухе, периодически выпуская заряды, и смотрит вниз на оставшегося злодея. Бетонный наездник прикрепился горизонтально к каменной стене ближайшего дома, стоящего перпендикулярно Бакуго и Шото. Поначалу это немного дезориентирует, но Шото быстро привыкает к этой странной ситуации.       Бакуго явно сдерживает свои взрывы, опасаясь нанести ущерб дому. Шото хотел бы, чтобы у него была такая точность, чтобы только поражать злодея огнём.       И это все — второе, чего он хочет.       Точность.       Он видел, как его отец концентрирует огонь в точку, в копьё, которое он направляет на злодеев. Сможет ли он найти способ сделать что-то подобное — будь то физическая, внешняя версия его огня или просто очень точные вспышки пламени?       Часть его снова восстаёт против того, чтобы брать в пример отца, но он отвечает на свой вопрос. Это важно.       Прежде чем он слишком сильно отвлекается, он осторожно выдыхает. На долю секунды воздух перед ним покрывается инеем, а затем стекает по ноге Шото, по тротуару и по стене дома. Шото сдерживает свой лёд, чтобы не покрыть им всю стену, и вместо этого замораживает камень вокруг злодея, не оставляя ему места для отступления.       Бакуго мгновенно подлетает к злодею и срывает его со стены. Бакуго кружится на месте, контролируя взрывы, а затем швыряет злодея на землю, и изо рта того летит слюна. Затем Шото замораживает ноги злодея толстым слоем льда, не давая ему использовать свою причуду.       Он снова оборачивается и с радостью видит, что злодейка всё ещё пытается выбраться из его льда.       — Молодец, Ледышка, — говорит Бакуго, выпрямляясь и оглядывая пойманных злодеев.       Шото снова переводит взгляд на блондина. Бакуго небрежно вытирает грязь с лица тыльной стороной ладони и одаривает Шото пугающей улыбкой. И снова тело Шото делает это. Напрягается или что-то в этом роде.       Может быть, ему стоит провести следующую вахту, размышляя об этом, вместо того, чтобы думать об отце и их схожих причудах.       — Спасибо, — вот и всё, что он говорит; гетерохромные глаза отводят взгляд от ярко-красного.       Они используют лёд Шото, чтобы доставить двух пойманных злодеев в полицейский участок Дайны, и в ответ получают дружеские приветствия от охранников снаружи.

***

      Ближе к вечеру начинают сгущаться тучи, закрывая слабый солнечный свет. Воздух становится тяжелее, гуще, как перед весенним ливнем.       Это не мешает Бакуго найти для них ещё одну изолированную крышу небоскрёба, где они возобновляют тренировки один на один. Шото побеждает в первом раунде благодаря особенно деликатному и хитрому использованию своего льда. Ему удаётся обездвижить ноги Бакуго на достаточно долгое время, чтобы прижать огонь к его горлу, за что он получает рычание в ответ, когда они восстанавливаются. Следующий раунд заканчивается довольно ровно, но Бакуго всё ещё хмурится.       Он быстро побеждает Шото в следующем раунде и в следующем за ним. Похоже, что этому человеку нужна была разминка, но теперь он двигается значительно быстрее.       — Давай, половинчатый, — насмехается над ним Бакуго.       Возможно, из-за того, что его причуда связана с потом, ему требуется больше времени, чтобы прийти в себя? Шото откладывает эту информацию на потом, вместо этого предпочитая использовать огонь, а не лёд.       Раунд за раундом Шото пытается использовать своё пламя, чтобы противостоять взрывам Бакуго, и добивается определённых успехов. Он может противостоять многим взрывам Бакуго своим огнём, обмениваясь мощными ударами на расстоянии. Однако он не может поддерживать огонь так же долго, как Бакуго. Без чередования льда, чтобы регулировать температуру, чего он старается избегать ради практики. Но у него нет такого же контроля над движениями, как у Бакуго, и это дорого ему обходится, когда они сближаются.       Шото становится всё более и более потным по мере того, как они продолжают, останавливаясь после каждого раунда, чтобы вытереть пот, собирающийся на лбу, и дать холоду льда пройти по его телу. Его костюм пытается помочь ему регулировать температуру, но этого недостаточно. Однако его волосы перестают мешать — они прилипают к коже, а не болтаются перед глазами. По крайней мере, это немного помогает.       В одном из поединков он пытается материализовать свой огонь так, как это делал его отец в Хосу, — собрав его и сформировав в копьё. Но когда Шото пытается это сделать, огонь не держит форму. Он просто превращается в липкую бесформенную массу расплавленного пламени вокруг его сжатого кулака. Это помогает ему в крайнем случае отпугнуть Бакуго, но как только тот понимает, что Шото не знает, что делает, Бакуго ставит его в тупик несколькими быстрыми выстрелами.       — Что это было, половинчатый?! — кричит Бакуго.       После этого Шото снова начинает чаще использовать свой лёд, но ему по-прежнему трудно использовать обе свои силы одновременно во время боя. Как будто толкаешь и тянешь дверь. Не можешь пройти сквозь неё или мимо неё. По большей части он стоит на месте или делает резкие, неуклюжие уклонения.       Вот как он понял, что хочет сделать с этой причудой в третий раз: понять, как использовать и огонь, и лёд одновременно, не отключая одну из сторон ради другой. Или, по крайней мере, найти способ быстро чередовать их, не сковывая движения.       Бакуго с лёгкостью побеждает его в следующем раунде, а Шото продолжает размышлять об этом.       — Ты можешь лучше, — подначивает его Бакуго. — Ты на что-то отвлёкся?       Шото гневно вздыхает, и как только начинается раунд, от его ног расходится волна льда, покрывающая землю. Температура вокруг них резко падает, их дыхание вырывается изо рта, а со стороны Шото поднимается туман. Бакуго отпрыгивает в сторону, чтобы не попасть под лёд, но Шото уже поднимает левую руку. Он погружается в себя, находит тлеющий уголёк в груди, где находится его огонь, и выталкивает его на поверхность, когда его рука вспыхивает каскадом огня. Его уши неприятно хлопают.       Мгновение спустя воздух вокруг них расширяется, когда Шото высвобождает свою «Волну ледяного жара». Конденсированные взрывы разрывают пространство перед ним, и Бакуго едва успевает отскочить назад, но…       Бакуго отбрасывает в сторону воздушная волна от супер-движения, и он летит через весь город.       — Чёрт, — говорит Шото, наблюдая, как Бакуго парит в тёмном небе.       Маленькие взрывы усеивают траекторию полёта блондина, и он начинает замедляться; в конце концов он приземляется на другую крышу — за много миль отсюда.       Шото бросается за ним.

***

      — Что было до этого? — спрашивает Бакуго, как только Шото подходит к нему. — Ты сдерживался, придурок?       — Нет, я… — Шото качает головой. — Я пока не умею это контролировать. Или использовать обе стороны одновременно. Или, очевидно, знать свой предел.       — Так пользуйся этим чаще, придурок, — хмурится Бакуго. — В этом и смысл тренировок.       Шото раздражённо выдыхает. Бакуго не ошибается, но… ему трудно использовать обе свои силы непривычным образом.       Он привык к болям и ознобу от чрезмерного использования льда, к морозу, который впивается в его бока ледяными когтями. Он привык к поту и ожогам от чрезмерного использования левой руки, к этому дискомфорту. Но это — одновременное использование обеих сторон — не оставляет после себя ничего из этого. Это утомляет его, да…       Но это всё. Никаких других побочных эффектов. Никакого перегрева. Никакого обморожения или озноба. Похоже, именно так и должна использоваться его причуда — в тандеме, как инь и ян. Они уравновешивают друг друга, подпитывая силу Шото, чтобы она была…       Безграничной.       Ограничен Тодороки только своим воображением и выносливостью.       И это немного пугает — вызывает дискомфорт. Как будто, если он не будет внимательно следить за собой, то может причинить гораздо больше вреда, чем намеревался. Он не знает, что с этим делать. Или как вообще начать тренировать свою причуду, чтобы использовать огонь так, как он хочет, и улучшать одновременное использование. Это кажется непосильным. Если это результат его попытки — едва контролируемый взрыв, от которого его спарринг-партнёр отлетел в сторону… как он может практиковаться?       — Мне очень жаль, — в конце концов говорит Шото.       — Прости? — усмехается Бакуго. — За что, чёрт возьми? Это было хорошо.       — О, — Шото невинно моргает. — Тогда ладно.       Бакуго фыркает в… изумлении? Этого не может быть.       — Где это дерьмо было вчера? Или, чёрт возьми, на Спортивном фестивале?       Почему-то Шото ожидает, что невозмутимый ответ о травме, полученной из-за присутствия отца, в сочетании со здоровой долей беспокойства о собственной силе, не будет воспринят хорошо.       Вместо этого он неопределенно пожимает плечами.       — Как скажешь, придурок. Пойдём обратно. На сегодня хватит.

***

      Облака становятся ещё темнее, пока они снова пробираются по городским крышам, и им удаётся вернуться в своё убежище в небоскрёбе как раз перед тем, как начинается дождь. Шото стоит у замёрзшего входа, наблюдая, как крупные капли дождя барабанят по стеклянной стене; хотя какая-то его часть сомневается, стоит ли вообще оставаться на крыше. Он чувствует себя отвратительно после того спарринга.       Чрезмерное использование огня приводит к приятному побочному эффекту: он начинает сильнее потеть и пачкает одежду быстрее, чем обычно. Он поворачивается лицом к офисному полу, и до него доходит: у них нет доступа к полноценному душу или ванне.       Черт.       Если Шото так плохо пахнет после того, как он несколько часов пользовался своим огнём, то как, чёрт возьми, справляется его отец? Ему никогда не приходилось находиться рядом с отцом после целого дня работы в качестве героя, по крайней мере, когда он так пах или выглядел.       — Я собираюсь в душ, — говорит Шото.       — Спасибо, что сказал мне, — отвечает Бакуго с сарказмом в голосе. — Я действительно беспокоился о том, куда ты можешь пойти, — он обводит взглядом открытое пространство.       Шото проходит мимо Бакуго, касаясь правой рукой ближайшего к блондину стола. Лед стекает с его ладони, изменяясь, когда Шото на мгновение сосредотачивается, прежде чем отвернуться. На небольшом ледяном постаменте лежит грубая имитация руки Шото, крепко сжатой в кулак.       За исключением среднего пальца.       — Ха! — гиеноподобный хохот разносится по комнате, когда Шото закрывает дверь ванной.       Улыбаясь про себя, Шото смотрит в зеркало. Его костюм уже немного износился за два дня использования без должного внимания. Ничего серьёзного, но он это замечает.       Он делает всё возможное, чтобы очиститься с помощью имеющихся у него средств: снимает костюм по частям и вытирается влажными бумажными полотенцами и мылом. Это не душ, но могло быть и хуже. В конце он всё равно становится чище.       Бакуго «моется» после того, как Шото выходит из ванной, и Шото разогревает ещё немного еды для их ужина.       Он садится первым, не дожидаясь Бакуго, и медленно ест, наблюдая, как дождь — теперь более громкий и сильный — стекает по стеклу. Вдалеке мерцают несколько неоновых огней — либо вывески на крышах зданий, либо другие небоскрёбы, в которых больше электричества. Он не помнит, чтобы видел некоторые из них вчера, и теперь запоминает их расположение.       Дверь ванной открывается и закрывается, и Бакуго выходит из неё, снова в повседневной одежде. К облегчению Шото, на этот раз на нём хотя бы мешковатые спортивные штаны. Он выдыхает, не осознавая, что задерживал дыхание, и расслабляется.       — Это было забавно, — говорит Бакуго, садясь напротив Шото. Губы Шото рефлекторно приподнимаются. — Не знал, что ты на такое способен.       — Ты многого обо мне не знаешь, — говорит Шото.       — О? — Бакуго откусывает кусок хлеба. — Что, например?       И — что сказать?       Что он до сих пор не знает, как относиться к своему отцу? Или что он до сих пор не до конца понимает свою причуду? Что он так и не научился играть в какие-либо спортивные игры со своими братьями и сёстрами и до сих пор не понимает ни одного правила? Что вид мускулистых ног Бакуго сильно его отвлекает? Шото замирает.       Подожди.       — Ну же, не оставляй меня в подвешенном состоянии, двумордый, — насмешливо говорит Бакуго, наклоняясь чуть ближе.       Только годы, проведённые в практическом стоицизме, позволяют Шото сохранять невозмутимое выражение лица, пока он внутренне переживает.       — Я… не ходил в школу до поступления в университет, — говорит Шото после долгой паузы.       Бакуго приподнимает бровь. — В самом деле?       — Домашнее обучение, — объясняет Шото, радуясь новой теме. — Отец полностью исключил меня из государственных школ. В средней школе он попробовал отдать меня в частную школу, но быстро понял, что не может просто забирать меня посреди дня на тренировки.       — Он думал, что может просто забрать тебя из школы в любой момент? — спрашивает Бакуго.       — По сути, будучи героем номер два, ты можешь многое себе позволить, — с горечью говорит Шото.       — Хм. Объясняет некоторые вещи.       На этот раз Шото приподнимает бровь.       — Ну, знаешь, твои дерьмовые социальные навыки. Чувство юмора. Непонимание обычных школьных событий, — Бакуго перечисляет их по пальцам.       — Это ты у нас мастер общения, — огрызается Шото, почему-то обидевшись. — Не думаю, что ты когда-либо прежде так долго разговаривал с человеком.       Бакуго хмуро смотрит на него и открывает рот—       Как раз в этот момент рядом с ними громко зазвонили телефоны Шото и Бакуго. Бакуго наклоняется и смотрит на свой телефон.       — Четырёхглазый, — объясняет он. Они оба сидят неподвижно, телефоны продолжают пищать. Взгляд Шото снова устремляется на Бакуго. Его собственные глаза, кажется, попадают в ловушку угольно-красных глаз, и они сидят в тишине, пока телефоны не перестают пищать.       — Должно быть, они наконец-то поняли, что мы ещё не закончили. — на лице Бакуго промелькнуло что-то — сожаление? Грусть? — и тут же исчезло.       Шото тоже это чувствует.       Теперь они игнорируют своих одноклассников, совсем как Мидория.       — Они не должны за нас беспокоиться. — с горечью говорит Бакуго. Это звучит как жалкое оправдание.       — Но мы всё равно их оставили. — тихо говорит Шото. Бакуго не отвечает.       Шото смотрит в залитое дождём окно. За стеклом тускло мерцают редкие огоньки, едва освещая городской пейзаж. Он откусывает от бутерброда и думает о том, каким бы он был, если бы пошёл в школу раньше. Если бы он по-прежнему плохо делился своими мыслями и чувствами. Если бы он был лучшим другом — для Ииды, для Урараки, для Мидории, для всех из 1-А.       — Я сегодня буду первым на дежурстве. — наконец говорит Бакуго. Шото кивает и начинает собирать свои вещи.       Ледяная скульптура в виде среднего пальца начинает таять, и звук капающей воды смешивается с шумом дождя, когда Шото ложится.

***

      БУМ!       По зданию проходит колоссальная дрожь, и Шото просыпается. Лед рефлекторно начинает покрывать его правый бок, словно броня, когда он поворачивается, чтобы принять удар…       Ничего не происходит.       — Это не наше здание! — кричит Бакуго, бегая по офису к противоположному окну. — Там что-то происходит.       Шото отталкивается от пола, и ледяная броня трескается.       Они вдвоём стоят бок о бок, щурясь на залитый дождём горизонт. Внезапно верхняя часть далёкого небоскрёба окутывается облаком густого дыма. Они оба замечают это одновременно.       — Мы должны пойти и проверить, — говорит Шото. Это может быть зацепкой! Или даже Мидорией, если им повезёт.       Бакуго ворчит в знак согласия, и они бегут обратно в центр офиса, наспех собирая свои костюмы. Шото надевает его поверх обычной одежды, неуклюже возится с браслетами на руках и термостойкими повязками, стараясь сделать это как можно быстрее. Когда они не торопятся, это кажется таким простым, почему же сейчас всё сложнее?       Это занимает у них всего минуту или две, но кажется, что намного дольше. Они бегут обратно к замёрзшему входу в здание, и Бакуго взрывом открывает его; ледяные осколки разлетаются во все стороны, как сверкающее стекло. Бакуго выпрыгивает в тёмную ночь, и Шото следует за ним.       Как только Шото выпрыгивает из окна, на него обрушивается дождь, стекая по костюму. К счастью, его костюм был сделан водонепроницаемым из-за его изменчивой причуды. Он всё ещё чувствует отдалённую прохладу дождя и ветер, бьющий в лицо, но регулирует температуру, чтобы компенсировать это. Шото использует комбинацию огня и льда, чтобы перепрыгнуть на крышу соседнего здания.       У Бакуго, однако, похоже, дела обстоят немного хуже. Даже сквозь его костюм, закрывающий всё тело, Шото видит, как ткань пропитывается водой, а взрывы блондина заметно слабее. Из-за дождя и беспорядочно горящих неоновых огней города это трудно разглядеть. Но парень просто стискивает зубы и всё равно спрыгивает с крыши в клубящийся дым.       Дождь брызжет в лицо Шото, когда он перепрыгивает на соседнее здание, и впитывается в его волосы, прилипая ко лбу. Он усиливает пассивное тепло своей левой руки, создавая вокруг себя тёплую ауру, которая окутывает Бакуго, когда они останавливаются на краю следующего здания. Колючие волосы быстро намокают под непрекращающимся дождём, и Бакуго становится похож на промокшего, сдувшегося ёжика.       Они взлетают на крышу следующего небоскрёба и начинают бежать по ней. К этому моменту они уже на полпути к дыму. Шото добегает до края здания как раз в тот момент, когда из вершины облака дыма вырывается зелёная вспышка, за которой следует молния.       — Деку! — Бакуго торжествующе кричит.       Шото наблюдает, как зелёная полоса, кажется, парит в воздухе рядом с чем-то — или кем-то. Тонкая, как лезвие, линия проносится мимо зелёного, вздымая дым. Это почти похоже на след от пули.       В руках Бакуго вспыхивают искры, и он тянет Шото за руку. — Давай, нам нужно…       Кажется, что здание сердито скрипит вокруг них, и они оба начинают пятиться, когда металлические — руки? Когти? цепляются за крышу. Над гребнем плоской крыши возвышается тёмная фигура, похожая на паука или краба, который карабкается вверх.       Шото прищуривается. Этот металл — он уже видел его раньше. Он почти похож на… зубы?       — Ужасные мальчики, снова мешаете! Но такие хорошенькие. Хочу посмотреть, что у вас внутри, — раздается ужасный скрипучий голос, который Шото узнаёт. — Но нет. У меня есть работа.       Шото понимает, что это злодей из горящего леса, из тренировочного лагеря. Они узнали его имя только после случившегося. Мунфиш. Раздаются тихие взрывы, когда Бакуго, кажется, понимает то же самое.       — Не в этот грёбаный раз, — рычит Бакуго и взмывает в воздух. Подвижные металлические приспособления врезаются в землю там, где он только что был, и Шото уклоняется в сторону по ледяной горке, чтобы избежать новых смертоносных атак.       Мунфиш полностью перемещается на крышу, всё ещё приподнятый над землёй острыми металлическими выступами, торчащими из его зубов.       Шото посылает волну колючих ледяных кристаллов, которые извиваются и переплетаются на крыше. Мунфиш замечает их и взбирается выше, просто игнорируя лёд или разгрызая его зубами, приближаясь к парящему в воздухе Бакуго.       Шото начинает стрелять по злодею огненными залпами, но Мунфиш уклоняется, и огонь попадает в металл. Там, где его огонь попадает в металл, остаются раскалённые докрасна полосы, которые дымятся под дождём, но в остальном это, похоже, не имеет никакого эффекта. Лёд мало что может сделать, а его огонь ещё недостаточно горячий, чтобы нанести серьёзный урон.       Тем временем Бакуго кружит вокруг мужчины, выпуская взрывы, как жалящая оса, а металлические линии дико мечутся в воздухе вокруг него. Он мечется взад-вперёд, и взрывы летят из его ладоней в сторону злодея. Взрывы, похоже, не имеют никакого эффекта, как и попытки Шото. Их мощности всё ещё недостаточно, и дождь не помогает.       Бакуго по-прежнему безупречно уклоняется от атак, несмотря на то, что его взрывы стали слабее. Металлические копья снова и снова устремляются в его сторону, но Бакуго ловко и умело использует точные взрывы, чтобы избежать их.       — Нет, нет, нет, нет, нет! — кричит Мунфиш. — Я здесь не для тебя! Просто дай мне посмотреть на твои красивые внутренности.       — Ты ищешь Мидорию? — кричит Шото, нанося ещё одну чудовищную ледяную атаку.       — Мидория Изуку. Верно, — из открытого рта злодея стекает густая слюна, собираясь в лужу на земле. — Он сказал, что нужно поймать именно его. Но ничего не сказал о тебе.       — Не трогай его, больной ублюдок! — кричит Бакуго, и из его ладоней вырывается ещё один взрыв.       — Другие последовали за ним. Я последовал за ними. Но так долго не было еды! — вопит Мунфиш, возобновляя атаку на Бакуго.       Шото подбегает чуть ближе к злодею, хлюпая ботинками по лужам на крыше. Он призывает свой жар, улавливая гул пламени под кожей, направляя его вниз по руке. Он разжигает его сильнее, потом ещё сильнее. Сначала его кожу неприятно покалывает от жара, потом начинает болеть, когда свечение становится расплавленно-оранжевым.       Только когда начинает болеть, жечь, Шото выдыхает.       — Пламенный кулак! — кричит он, надеясь, что Бакуго услышит.       Шото взмахивает рукой по широкой дуге перед собой, и бурлящее и сгущающееся пламя фокусируется в тонкую, как игла, волну, исходящую из его левой руки. Она прожигает сквозь металлические опоры Мунфиша, из-за чего злодей теряет хватку и начинает падать на крышу.       Тело Шото содрогается от удовольствия, и он начинает охлаждать свою руку. У него не было такой огневой мощи в горящем лесу много месяцев назад.       Бакуго пользуется минутной передышкой и начинает кружить в воздухе всё более тесными кругами, набирая скорость. Давление и движение воздуха, кажется, засасывают обломки повреждённого здания, сливаясь в бурлящую массу вокруг Бакуго — торнадо из взрывов.       Ледяные кристаллы разлетаются по крыше от Шото, который пытается запутать злодея, чтобы Бакуго смог его ударить.       Но зубы Мунфиша снова выдвигаются и прорезают лёд, и он начинает подтягиваться обратно. Шото снова смотрит на Бакуго, дождь брызжет ему в лицо.       — Заряд гаубицы! — Бакуго кричит, выпуская взрывную волну.       Как и в прошлый раз, когда он это видел, Шото замирает. В этом есть что-то такое, в этих взрывах, в силуэте Бакуго, когда он выпускает энергию. Шото стоит неподвижно, наблюдая, как взрыв проносится по крыше, опускается на нижние этажи и, наконец, выходит из здания под углом.       Это как дракон, дышащий огнем. — понимает Шото.       Может быть, именно поэтому он на мгновение отвлёкся — ровно настолько, чтобы не заметить металлический штырь, торчащий из пыли и обломков и направленный на Бакуго.       Бакуго взрывается, чтобы увернуться от серии взрывов, но не раньше, чем металл задевает его правый бок.       — Нет! — кричит Шото, наблюдая, как кровь растекается по залитому дождём небу. Он протягивает руку, словно пытаясь дотянуться до Бакуго и предотвратить это.       Небольшой взрыв не даёт Бакуго слишком сильно удариться о крышу, но у Шото сжимается сердце, когда мужчина, спотыкаясь, пытается подняться.       — Ты ублюдок, — шипит Шото, снова поворачиваясь лицом к обломкам и убедившись, что Бакуго стоит позади него.       — Нет, нет, НЕТ! — Мунфиш вырывается из-под обломков, всё ещё стоя на ногах, но от него осталось лишь несколько металлических опор. — Рана его уродует! Твоя очередь.       Шото рычит, гнев наполняет его вены кипящей яростью. Он запускает в злодея раскалённый огненный шар. Как только злодей пытается увернуться, Шото выдыхает морозный воздух и призывает знакомый холод своего льда.       Справа от него возвышается остроконечный горный хребет — его Ледяная стена, пронзающая небеса. Теперь лёд сковывает его руку и ногу, но Шото видит, как Мунфиш, попавший в ловушку, сердито скрежещет металлом, пытаясь выбраться.       Он бросает быстрый взгляд на Бакуго, который стоит у вентиляционной шахты в нескольких шагах позади Шото, держась за правый бок. Чёрт, чёрт — это его вина.       Шото должен положить этому конец.       Он начинает быстро охлаждать пространство вокруг них. За считанные секунды становится то прохладно, то холодно, то ледяно. Капли дождя замерзают, попадая в пузырь холода вокруг крыши, и разбиваются вдребезги, как стекло, когда падают.       Металл возмущённо скрежещет по льду, и Мунфиш вырывается из-под ледника, разбрасывая ледяные осколки. Он кричит, и в этот момент Шото включает обогрев.       Пламя лижет его левый бок, расползаясь вверх и вниз по телу и по глазу, словно какая-то тень или акцент. Жар нарастает и нарастает, как и сегодня утром. Он достигает критической точки, вода шипит или кипит вокруг них.       Шото поднимает левую руку, из нее вылетает огненная дуга.       — Вспышка холода, — говорит он смертельно спокойным голосом, пока воздух вокруг него колеблется, а огонь и лёд пульсируют прямо под его кожей. Он отпускает её.       БУМ!       Воздух перед ним сотрясается от взрывов, а где-то вдалеке, ближе к дыму, где был Мидория, происходит ещё один одновременный взрыв. Шото теряет равновесие, когда здание начинает трястись, и у него темнеет в глазах, а в ушах раздаётся болезненный хлопок.       Шото быстро моргает, стирая остаточное изображение.       Каким-то образом он оказывается на четвереньках. Он вдыхает, и облако пыли заполняет его лёгкие. Он громко кашляет и слышит, как кто-то кашляет позади него.       Шото приподнимается, чувствуя тяжесть в конечностях. Он мысленно осматривает своё тело — никаких серьёзных травм, болей или ожогов, кроме обычной усталости. Почему «Вспышка холода» не так сильно влияет на его тело?       Он отбрасывает эту мысль и посылает быстрый поток пламени, который рассекает пыль и песок, расчищая путь, пока он готовится к следующему раунду.       Но Мунфиша нигде не видно.       — Бакуго, — кашляет Шото. — Ты в порядке?       — Что за дурацкий вопрос? «Ты в порядке?» — хрипло кричит Бакуго. — Я, чёрт возьми, в порядке.       Шото оборачивается, пристально глядя на Бакуго.       Справа на его груди, возле рёбер, виднеется рана. Правая рука Бакуго прижимает её, и кровь стекает вниз. Шото мог бы — он должен был бы —       — Гребаный дождь, — выплевывает Бакуго.       Услышав голос Бакуго, Шото приходит в себя и начинает действовать. Он расстегивает один из карманов на поясе и достаёт большой рулон водонепроницаемой марли и скотч. Он подходит к Бакуго, вытянув руки.       Бакуго свирепо смотрит на него, но не останавливает, когда тот начинает перевязывать рану. Это не постоянное решение, но должно помочь, пока он не осмотрит её как следует.       — Чертовски больно, но это не так уж плохо.       — Угу, — с сомнением говорит Шото. На самом деле это выглядит не так уж плохо — относительно ровный срез, неглубокий, но длинный.       — Проверь Деку, половинчатый. Я сам справлюсь, — ворчит Бакуго, пока Шото заканчивает накладывать повязку.       Шото неохотно покидает Бакуго, используя лёд, чтобы перебраться по крышам зданий на другую сторону.       Вдалеке дым в основном рассеялся. Сквозь пелену дождя Шото различает несколько фигур. Он прищуривается, но тут же снова распахивает глаза, когда видит характерный след оранжевого пламени. Он смотрит ещё мгновение, но никаких следов зелёных молний больше нет.       Черт.       Он не хочет прямо сейчас разбираться со Старателем. Может быть, Мидория там, внизу, но нет никакой возможности убедить его вернуться, если он с другими героями. Их просто отправят домой, особенно с Бакуго в таком состоянии. Шото возвращается к блондину.       — Ты в состоянии двигаться?       — А что насчёт Деку? — спрашивает Бакуго, выпрямляясь и проверяя, не болит ли у него бок.       — Я его не видел. Но я видел своего отца, — отвечает Шото. — Он, наверное, всё ещё там, но… — Шото замолкает.       Бакуго хмыкает, что Шото истолковывает как понимание.       — Ты хочешь, чтобы я отнес тебя обратно? — спрашивает Шото.       — Отвали и сдохни.

***

      В итоге Шото всё-таки несёт Бакуго на себе. Ну, по крайней мере, частично — когда им нужно подняться на свой этаж в небоскрёбе, в котором они живут. Шото наполовину заносит Бакуго в офис, поддерживая его одной рукой, а другая рука блондина обвивает его шею.       Он осторожно усаживает Бакуго за один из офисных столов рядом с их постельными принадлежностями. Бакуго шипит, опускаясь в кресло.       Костюм блондина немного порван вокруг раны. К счастью, они все уже достаточно навидались злодеев, чтобы знать хотя бы основы оказания первой помощи. А Шото целенаправленно учился большему.       — Можешь снять верхнюю часть, чтобы я обработал рану? — спрашивает Шото, кивая на порез.       Бакуго снова ворчит, и Шото встаёт, чтобы достать из их рюкзаков медикаменты и стерильное оборудование. По крайней мере, они предусмотрительно взяли их с собой.       Когда он снова поворачивается к Бакуго, тот уже снял перчатки, верхнюю часть костюма и рубашку. И — Шото замирает на полпути через комнату. Бакуго мускулистый, и Шото всегда знал, что этот парень привлекателен по меркам его одноклассников.       Но это первый раз, когда он видит Бакуго без рубашки после Войны, и его взгляд устремляется в другую сторону. Он не задумывался о том, что это значит — что у Бакуго теперь грубые шрамы на левом плече, кожа бледнее и испещрена крестами. Такие же пятна на его животе, там, куда ударил его Шигараки.       А теперь ещё одна царапина — рана от Мунфиша на правом боку Бакуго. Которую Шото мог бы предотвратить, если бы не был так очарован проклят суперприёмом Бакуго.       Он начинает осторожно и тихо убирать вокруг. Думая о том, что он мог бы сделать по-другому.       Он мог бы заморозить щель, поймав Мунфиша, пока Бакуго был уязвим в воздухе. Он мог бы вылить жидкий огонь в дыру. Он мог бы создать стену пламени. Он мог бы…       — Чёрт, — шипит Бакуго, пока Шото промокает рану. — Я практически слышу, о чём ты думаешь. По крайней мере, ты мог бы включить музыку или что-то в этом роде, если собираешься просто сидеть там, как скорбящая статуя.       Шото смотрит на лицо Бакуго, искажённое гримасой.       — Да ладно, Ледышка, — говорит Бакуго, бросая Шото свой телефон. — Я ещё не умер.       Шото тяжело вздыхает, но подчиняется раненому. Он не знаком с большинством музыкальных произведений, поэтому выбирает что-то наугад.       — Конечно, — тихо бормочет Бакуго.       Сначала Шото не особо прислушивается, продолжая вытирать кровь по краям раны и дезинфицировать её. Он очень аккуратно очищает и обрабатывает рану — он чувствует ответственность за неё, поэтому не собирается всё испортить.       Бакуго стоически сидит там, почти не двигаясь и в основном избегая взгляда Шото. Что касается пациентов, Шото приходилось иметь дело и с худшими.       Он переходит к зашиванию раны — этому навыку его научила Исцеляющая Девочка. Однообразные движения дают его мыслям много пространства для блуждания, но музыка на самом деле помогает ему сосредоточиться. Она… успокаивает. Он не может понять почему.       Бакуго резко вдыхает после особенно болезненной операции, и чувство вины вырывает Шото из минутного покоя.       — Мне очень жаль, — тихо говорит он, продолжая свою работу.       — Снова? Почему? — Бакуго бросает на него странный взгляд, который Шото не понимает. — Я сам себя покалечил.       Шото сидит неподвижно, опустив руки, и думает. Как ему это сказать? Нужно ли ему это говорить? Чертовы эмоции — отстой.       — Эй, Ледышка, — огрызается на него Бакуго. — Почему ты остановился?       Шото смотрит на блондина, встречаясь с его пронзительным взглядом. — Потому что это моя вина. Я… я мог бы что-то сделать, защитить…       — Мне не нужна твоя гребаная защита, — рычит Бакуго.       — Но—       — Никаких «но». Я был недостаточно быстр, потому что недостаточно хорошо владею своей причудой под дождём. Всё просто, придурок. Тебе не нужно сочинять обо мне жалостливую историю. Я не хочу этого, спасибо, чёрт возьми, — Бакуго демонстративно отводит взгляд от Шото. — Хотя было приятно попасть в него из гаубицы.       Шото выдыхает, и в его дыхании чувствуется привкус мороза. Он опускает руки и продолжает шить, потому что… что ещё он может сделать? Он не может просто… заставить себя избавиться от этих чувств. Он уже пытался. Но для этого и нужна его броня — чтобы прятать такие вещи глубоко внутри, чтобы не иметь с ними дела.       Пока они неизбежно не всплывут позже, уродливые и гноящиеся, как в случае с его отцом и его огнём.       Он не должен возвращаться к этому. Он знает, что не должен.       Бакуго ругается, когда Шото заканчивает последний стежок. Шото сидит на полу, не зная, что делать дальше. Он… он не хочет просто уйти и молча лечь спать. Он знает, что не уснёт. Не после этого.       — Это не то, чего я ожидал, — говорит Шото, наклоняя голову в сторону телефона, из которого доносится музыка.       — Хм, — Бакуго складывает руки на груди и морщится, слегка натягивая швы. — А чего ты ожидал? — кажется, он искренне удивлён.       Шото пожимает плечами в своей классической манере. — Не знаю. Я не особо слушаю музыку. Может, рок?       — Нельзя всё время слушать рок и метал, — говорит Бакуго.       — Просто… мягче, чем я ожидал, — Шото морщится от своей формулировки, как только она слетает с его губ.       — Ты многого обо мне не знаешь, — усмехается Бакуго, защищаясь.       — Ты такой смешной. — рефлекторно огрызается Тодороки.       — Разве это не моя реплика? — Бакуго сплевывает в ответ.       — Разве это не было моей репликой?       Они отводят взгляды друг от друга. Шото выдыхает, как будто ему трудно регулировать температуру.       Шото откидывается назад, прислоняясь головой к шкафу с документами, и обхватывает руками ноги, чтобы не упасть. Как ему всегда удаётся ввязываться в драку с Бакуго? Они просто… толкают друг друга.       Шото сидит в тишине, снова слушая музыку.       — Это из-за того, что я поссорился с Деку, — говорит Бакуго хриплым и грубым голосом.       — А?       — Песня. Я… тогда не мог ничего выразить, поэтому мне нужно было найти что-то, что помогло бы. Я до сих пор плох в этом, — шепчет Бакуго. — Мне нужно было что-то ещё, чтобы помочь… чёрт, я не знаю, — голос Бакуго дрожит. — Я не мог решить наши… мои проблемы, и я просто злился всё сильнее и сильнее. Обращался с ним как с дерьмом.       Шото сидит неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить момент. Он никогда не слышал, чтобы Бакуго так говорил. И он не знает, что сказать в ответ.       — Мидория… сложный, — неловко говорит Шото. — Он склонен давить на людей неприятными способами. Но…       — Да, я знаю. Я облажался, — говорит Бакуго. — Не нужно мне напоминать. Я не… я не понимаю его, как он может так… просто ходить вокруг да около.       Шото кивает в знак согласия. Он задавался тем же вопросом.       Бакуго вздыхает, опуская глаза в пол.       — Каждому нужно самовыражаться, верно? Какое-то время я самовыражался с помощью музыки. Слушал, играл. Старая ведьма записала меня в секцию по игре на барабанах, — на лице Бакуго на мгновение появляется улыбка. — Это было до того, как всё стало сводиться к тренировкам и моей причуде.       — У меня… на самом деле не было выхода, — почти не задумываясь, говорит Шото. — У меня не было времени на себя. У меня даже не было собственной комнаты. Мой отец занимал всё пространство в этом доме, — с горечью говорит Шото. — Кроме одной комнаты, которую отец избегал. Это был мой побег.       Почему Бакуго говорит ему это? Почему он тоже делится этим?       — М-м-м, — соглашается Бакуго. — Он кажется настоящим придурком.       Что-то в том, как Бакуго это говорит, заставляет его звучать так, будто он… действительно слушает Шото. Не так, как раньше.       — Ты и половины не знаешь, — цинично говорит Шото.       — Итак, — говорит Бакуго, встречаясь взглядом с Шото. — Расскажи мне об этом. Если хочешь.       — Если ты расскажешь мне о Мидории.       — Хорошо, — неуверенным голосом говорит Бакуго.       В броне Шото появляется крошечная новая трещина.