Глава 4: Починка.
16 мая 2025 г., 23:29
Шото теряет счёт времени, пока они сидят и разговаривают, его голова неудобно прислонена к металлическому шкафу для документов позади него. Музыка продолжает играть, но ни один из них не обращает на неё внимания, и она заполняет пространство успокаивающим фоном. Странно, что Шото не замечал пустоту в кабинете, пока она не наполнилась приглушённым шумом, проникающим в тихие щели, пока каждый из них делает паузу и обдумывает, что сказать дальше.
Несмотря на усталость, от которой ломит всё тело, и тупую боль после схватки с Мунфишем, он не хочет закрывать глаза. Он не знает, что увидит, когда наконец их закроет, и это его пугает.
С Бакуго легче — на удивление легче — сидеть и разговаривать. Но это не значит, что это легко.
Нет, это все равно неудобно.
Бакуго с трудом вспоминает историю своих отношений с Мидорией — о том, как он постоянно чувствовал, что Мидория смотрит на него свысока; как постоянные ожидания успеха, возлагаемые на него родителями, учителями и одноклассниками, заставляли Бакуго чувствовать, что он тонет в них; заставляли его верить в них.
Как он выплеснул это разочарование, избивая кого-то другого. Он ненавидел то, что делал, но не мог остановиться.
А затем новая причуда и сила Мидории внезапно напугали Бакуго, угрожая всему, что, как он думал, он знал.
— Я… я узнал о его причуде раньше всех, — говорит Бакуго после особенно долгой паузы.
— Что? — Шото в замешательстве хмурит брови.
— Деку. Я знал о «Один для всех», — говорит Бакуго. — Не вижу смысла притворяться, что это не так, — его голос дрожит, и Шото неловко. Шото никогда не видел, чтобы Бакуго лгал, поэтому он просто принимает слова парня на веру.
— Когда?
— Камино, — грубо говорит Бакуго.
Шото ничего не говорит.
— Ты помнишь… — голос Бакуго срывается, и он начинает снова. — Ты помнишь, как смотрел бой, и после того, как Всемогущий победил, он указал на камеру и что-то сказал?
Шото напряжённо размышляет, но не может вспомнить, где они были. После того, как они спасли Бакуго, его воспоминания мелькают между моментами, когда он был в сознании, пока они убегали с Яойрозу, и когда они останавливались, чтобы посмотреть на экраны, мимо которых проходили.
Шото медленно качает головой.
— Он сказал: «Ты — следующий», — Бакуго делает паузу. — Ты.
— Следующий злодей? — заключает Шото.
— Нет, — Бакуго невесело смеётся. — Нет, он имел в виду Деку. Я был там — я видел, как Деку смотрел на Всемогущего и плакал, как будто это значило что-то большее. Как будто было что-то, чего мы не понимали. И эта деталь сложила пазл.
Глаза Шото расширяются от удивления.
— Я сказал ему об этом. Заставил его драться со мной. Он не отрицал этого, — фыркает Бакуго. — И всё равно проиграл.
— Вот почему ты тогда получил выговор, — говорит Шото, внезапно вспомнив следующий день.
— Молодец, половинчатый, — насмешливо говорит Бакуго, прежде чем тяжело вздохнуть. — Я был так… зол. Злился — злился на Всемогущего за то, что он выбрал Деку, злился на Деку за то, что он не злился на меня, злился на себя за то, что я убил Всемогущего…
Шото не может удержаться и наклоняется вперёд. — Ты не убил…
— Заткнись, Тодороки! — кричит Бакуго. То, что Бакуго называет его по имени, останавливает его больше, чем что-либо другое, и он сидит совершенно неподвижно, разрываясь между желанием драться и бежать.
Блондин несколько раз глубоко вздыхает, пристально глядя на Шото.
— Он сказал мне то же самое, — Бакуго, кажется, сдувается, обмякая в офисном кресле. — И это было самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал к себе, — тихо заканчивает он, почти шёпотом.
Шото почти — почти тянется к парню, чтобы попытаться его успокоить. Но он замирает и останавливается. Он не знает, как кого-то успокаивать.
— Это была не твоя вина, — всё равно снова подчёркивает Шото.
— Я знаю, — голос Бакуго срывается. — Я знаю.
Он прячет лицо в ладонях, и Шото придвигается чуть ближе, слегка согревая воздух, но не прикасаясь к блондину.
Это помогает Шото немного лучше понять Бакуго — не то чтобы он мог с уверенностью сказать, что понимает странные отношения и напряжение между блондином и Мидорией, но теперь у него есть контекст. Контекст, которого не хватало больше года. И понимание того, что Бакуго — не эмоционально отстранённый, злой, целеустремлённый робот, каким его многие считают, — как, собственно, и Шото, каким его воспринимают люди. Он чувствует странное родство с этим человеком.
Солнце поднимается над горизонтом, пока они сидят там, и яркие лучи пробиваются сквозь облака. Ни один из них, кажется, не хочет отдыхать.
Итак, в свою очередь, Шото рассказывает о семье Тодороки — о Нацуо, Фуюми, Рей и Энджи. О том, как он рос, ступая по тонкому льду в отношениях со своей семьёй, особенно после того, как его отец отправил Рей в больницу после инцидента. Он рассказывает о тяжёлых тренировках, которые заставлял его проходить отец, о том, как дискомфорт перерос в боль, а боль — в ненависть ко всему, что связано с отцом, будь то ужин, тренировки или просто использование огня. Он не замечает, как напрягается лицо Бакуго, когда тот продолжает рассказывать о своём детстве со Старателем, о строгости и боли, с которыми он ежедневно сталкивался.
Шото рассказывает о стажировке со своим отцом Хосу — о Пятне, сражающемся бок о бок с Мидорией и Иидой. Он не упоминал об этой встрече с тех пор, как начальник полиции фактически заставил их всех замолчать; и Шото не ожидал, что Иида или Мидория будут готовы обсуждать этот инцидент. Теперь кажется, что молчать уже не так важно, и приятно говорить об этом вслух с кем-то ещё.
Шото рассказывает, что он только недавно сошёлся со своими братьями и сёстрами — на самом деле, незадолго до того, как Бакуго с ними познакомился. Фуюми кажется цветущим цветком в увядающем саду, которым является семья Тодороки. Шото старается — старается стать лучше, чтобы снова увидеть свою мать, возродить их семью.
И Шото не может отрицать, что Энджи, кажется, тоже пытается загладить свою вину.
Больно и трудно говорить обо всём, что Энжи пытался сделать: о семейных ужинах, о разговорах с Рей, о том, что он съехал, чтобы семья снова могла жить вместе в их доме. Это больно, потому что заставляет Шото признать, что отец действительно заботится о нём — обо всех них.
Было легче притвориться, что он этого не делал.
И, наконец, Шото рассказывает о Тойе.
— Тойя был под запретом в нашей семье, сколько я себя помню, — говорит Шото. — Ему, наверное, приходилось сталкиваться с тем же дерьмом, что и мне. Только его причуда была противоположной — огонь, а не сопротивление льду.
— А? — переспрашивает Бакуго.
— Я не особо с ним общался, — говорит Шото, погрузившись в свои мысли. — Он был ещё жив, когда я… начал тренироваться, но я почти ничего не помню; только то, что мой отец сказал, что причуда Тойи не поможет ему достичь цели. Думаю, это издержки брака с причудой, — мрачно говорит Шото.
— Значит, он — твой отец, — уточняет Бакуго, повышая голос. — Не только заставил тебя, но и твоего брата — у которого была дерьмовая причуда — проходить жёсткие тренировки, когда ты был ещё ребёнком?!
— Да, ты абсолютно прав.
Бакуго рычит.
— А потом Тойя… погиб — в лесном пожаре, как я узнал позже. Наверное, он начал тренироваться самостоятельно, — мрачно говорит Шото. — Что за дурацкое дерьмо? Как будто он хотел вернуться к тренировкам с нашим отцом, — вслух размышляет Шото. Бакуго смотрит на него, почти не замечая. — Только он не погиб и каким-то образом оказался в Лиге Злодеев — или в Фронте Освобождения Паранормальных Явлений. Как бы они сейчас ни назывались.
— В любом случае, дурацкое чёртово имя, — ворчит Бакуго, наконец отводя взгляд от Шото.
Шото смотрит, как солнце освещает крышу небоскрёба из окна офиса, и в его голове бушуют мысли.
Его отец застыл на месте. И они должны были разобраться с Тоей вместе.
— Я почти не могу его винить, — наконец говорит Шото, и Бакуго поворачивает к нему голову. — Я имею в виду, за ненависть к героям.
Бакуго выдыхает.
— После того, что сделал с нами наш отец, я всё ещё… — Шото замолкает, внезапно осознав, что у него есть зрители. Он потирает руки — одна горит, другая холодна как лёд. — Нам нужно отдохнуть, — говорит он.
Бакуго откидывается на спинку стула так, что одна его нога отрывается от пола. — Думаю, да.
— Ты можешь поспать первым, — предлагает Шото. — Я пока посторожу.
Бакуго ничего не говорит, но наконец-то встаёт со стула. Его лицо на мгновение искажается от боли, когда он идёт через комнату к своему спальному мешку.
Шото смотрит в окно на свет, преломляющийся на покрытых росой крышах. Его разум переполнен мыслями, и ему удаётся продержаться ещё немного, прежде чем сон наконец забирает и его.
***
Шото резко просыпается, спотыкаясь, встаёт и выходит из кресла, в котором заснул. Его сердце бешено колотится, когда в его сознании зловеще вспыхивают голубые глаза, а с левой стороны без предупреждения вспыхивает огонь. Он делает несколько шагов вперёд, к окну здания, и сосредотачивается на том, чтобы контролировать своё дыхание. Вдох на четыре счёта. Задержка на четыре счёта. Выдох на четыре счёта. Повторить. Эта мантра была для него неизменной с самого начала тренировок — сначала он нашёл её в интернете, а затем укрепил благодаря наставлениям Айзавы. Огонь гаснет у него за спиной, оставляя в воздухе тонкие струйки дыма. Шото смотрит в окно, оглядывая разрушенный город. Должно быть, он проспал большую часть дня, потому что солнце, кажется, уже садится. Оно окрашивает всё в золотистый оттенок, заливая светом крыши зданий, на которых почти нет облаков. Позади Шото раздаётся тихий шум, и он оборачивается, чтобы увидеть, как Бакуго ворочается в своём спальном мешке. Красные глаза открываются и смотрят на Шото. — Ты заснул, да? — медленно спрашивает Бакуго. — Э-э, — теперь нет смысла это отрицать. — Да? Бакуго вздыхает и садится в спальном мешке. Его лицо на мгновение искажается от боли, когда он вытягивается. Шото сочувственно морщится. — Не так плохо, как раньше, — замечает Бакуго, поднимая рубашку, чтобы осмотреть перевязанную рану. — Ты не сделал хуже. Шото отводит взгляд от обнажённой груди Бакуго, втайне радуясь комплименту в стиле Бакуго. — Похоже, после вчерашнего хаоса люди попрятались, — говорит Шото, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно. — Я ничего не видел, пока не заснул, и ничего не видел, когда проснулся. Бакуго лишь ворчит, оставляя Шото гадать, что имеет в виду блондин. Шото ещё мгновение смотрит в окно, прежде чем повернуться к их припасам и найти что-нибудь поесть. На данный момент ни один из них уже очень давно ничего не ел. Шото нужно, чтобы Бакуго как можно быстрее восстановился, если они собираются преследовать Мидорию, поэтому он начинает разогревать для них обоих ещё немного супа. Суп. Как интересно. — Я правда рассказал тебе о причуде Деку прошлой ночью? — ни с того ни с сего спрашивает Бакуго. Шото в замешательстве хмурит брови. Должен ли он притвориться, что они не разговаривали? Это было неловко, определённо. Но ему показалось довольно… приятным поговорить о некоторых вещах, которые они делали. — Эй, я вижу, о чём ты думаешь, придурок! — полушёпотом кричит Бакуго, к которому возвращается часть его обычной энергичности. — Если хочешь соврать, нельзя просто молчать и неловко оглядываться по сторонам, Ледышка. Тебе действительно нужно попрактиковаться, — фыркает Бакуго. — Я не собирался лгать, — честно говорит Шото. — Хмф. Шото даже не уверен, что это было самое важное из того, что он узнал прошлой ночью. Может быть, это просто потому, что разговор с Бакуго всё ещё кажется ему чем-то непривычным. Шото все равно продолжает: — Ты слышал, как Мунфиш упоминал, что — — Его послали за Деку, да, — перебивает Бакуго, зачерпывая ложкой суп. — Вероятно, это был Все За Одного. — Должно быть, Мидория сражался с одним из злодеев, которых послали за ним, — заключает Шото. — Вот что происходило дальше. — Мы просто были слишком медленными, — с горечью говорит Бакуго. — Всегда слишком медленные… Шото обеспокоенно поднимает взгляд, на мгновение встречаясь с опущенными рубиновыми глазами, а затем переводит взгляд на перевязанную рану Бакуго. Бакуго, кажется, замечает это и на мгновение надувается, словно собираясь отчитать Шото за беспокойство, но не делает этого и продолжает рассеянно помешивать суп. Шото хмурится, размышляя. Они почти поймали Мидорию. Бакуго прав — они были слишком медлительны. Но Шото не чувствует себя побеждённым, а скорее испытывает странный оптимизм. Они шли по его следу. И он уверен, что они смогут побежать и найти его снова. Им двоим, наверное, стоит снова отдохнуть день-другой, а потом посмотреть, как дела у Бакуго. Но… — Мы найдем его. — уверенно говорит Шото. Бакуго поднимает взгляд и встречается глазами с Шото, и перед тем, как блондин отводит взгляд, в его глазах мелькает огонь.***
Остаток дня и ночь проходят без происшествий — к большому облегчению Шото. Он не уверен, что кто-то из них готов к ещё одному серьёзному столкновению. Они по очереди дежурят по вечерам, хотя Шото настаивает на том, чтобы его смены были длиннее, чтобы Бакуго мог больше отдыхать. Блондин ворчит по этому поводу, но всё равно быстро засыпает. Шото проводит больше времени, размышляя о своей причуде — о том, чего он хочет от своего огня, и о сравнительно небольшой отдаче от его «Вспышки ледянящего жара». Способность «Вспышки» ограничивает его в использовании огня сразу после этого, а такие движения, как «Гигантская ледяная стена», существенно замедляют его из-за льда и усталости, но у него нет этих недостатков, когда он использует обе причуды одновременно. Он всё ещё не до конца понимает это и не хочет испытывать такую взрывную силу, находясь внутри и на посту, поэтому через какое-то время он проходит мимо. Но он всё же пытается несколько раз вызвать огонь наружу — подбрасывает пламя вверх и наружу, пытаясь сжать его в нечто твёрдое вокруг своего кулака; это не просто типичная концентрация Вспышки. Это не работает. В итоге ему приходится создать ледяной столб под кулаком, чтобы поймать расплавленный жар, стекающий с его руки, потому что она отказывается держать форму. Получается что-то вроде лавы, что является «прогрессом», если он думает об этом в широком смысле. По крайней мере, это физическое проявление его огня. Даже если оно не подчиняется его желанию слиться в копьё, как у его отца. В конце концов он сдаётся, расстроенный настолько, что позволяет своей последней попытке слегка подпалить пол, прежде чем он ловит расплавленную массу льдом. Бакуго просыпается вскоре после восхода солнца и выглядит чуть более отдохнувшим. — Давай сегодня куда-нибудь сходим, — говорит Бакуго после завтрака, состоящего из гранолы и нарезанных на скорую руку фруктов. Шото внимательно смотрит на парня, скользя взглядом по чёрной футболке, прикрывающей перевязанную рану. — Мне уже лучше, — настаивает Бакуго, заметив, что Шото осматривает его. — Я тебе верю, — просто говорит Шото. Потому что это так. Сейчас он должен доверять Бакуго. Бакуго, кажется, не верит ему и продолжает: «Иногда всё ещё болит, но я сойду с ума, если мы просидим здесь ещё один день». — Хорошо, — говорит Шото, как будто он когда-либо собирался сказать «нет». — Но никаких спаррингов. Бакуго торжествующе улыбается.***
Им требуется больше времени, чем Шото изначально предполагал, чтобы приступить к работе. Бакуго не торопится переодеваться и разминаться, постепенно наращивая темп, чтобы проверить свои возможности. Ему приходится останавливаться только на несколько упражнений, что впечатляет Шото. Возможно, Бакуго тоже быстро восстанавливается. Это может быть как-то связано с его причудой и кожей, насколько Шото известно. К тому времени, как Бакуго взрывом открывает их импровизированную дверь и они выпрыгивают в город, весенний воздух всё ещё немного прохладный, несмотря на солнце. Бакуго постепенно замедляет своё падение на землю с помощью периодических взрывов, а не просто выпрыгивает из окна и балансирует в последнюю секунду; в то время как Шото использует обе стороны своего тела одновременно, чтобы быстро и легко спуститься. Они бесцельно бродят по городу, направляясь в разные стороны по мере того, как день подходит к концу. Шото не торопит их, позволяя Бакуго задавать темп. Иногда они просто идут по тротуару, оглядывая пустынные улицы. В других случаях они перемещаются по крышам, как делали это раньше, используя свои причуды. Вокруг нет никаких злодеев — по крайней мере, Шото их не видит, но, честно говоря, это небольшая передышка, которая так им нужна. Он верит, что Бакуго может справиться сам, даже сейчас, но приятно, что не нужно это проверять. Они проходят мимо нескольких героев, которых ни один из них, кажется, не узнаёт («мелкие сошки», по словам Бакуго), но обмениваются с ними приветствиями и информацией. Они выглядят уставшими — костюмы немного потрёпаны, улыбки исчезают, когда они понимают, что Шото и Бакуго — другие герои. Кажется, никто из них не задумывается о том, что они всё ещё студенты. Он не знает, хорошо это или плохо. Герои определённо узнают их и относятся к ним с почтением, к которому Шото не привык. В конце концов они проходят мимо нескольких разных агентств героев. Некоторые из них заколочены или разграблены, как упавшие памятники. Другие, похоже, служат убежищами — с баррикадами, прожекторами и патрулирующими героями. Они стараются держаться подальше от этих мест. Но это наводит Шото на мысль, и ближе к вечеру он берёт инициативу в свои руки, используя свою причуду, чтобы они могли пройти больше. Бакуго не возражает, молча следуя за Шото, пока они углубляются в город. Какое-то время единственными звуками, которые слышит Шото, являются свист ветра в ушах, шипение пламени и взрывы, а также хруст льда. Шото начинает поднимать их всё выше и выше по крышам, пока они не добираются до вершины другого небоскрёба. Когда они достигают вершины, Шото видит это… Агентство «Старатель». Он не знает, что именно его побудило, но он хотел это увидеть. В отличие от разрушенных или повреждённых небоскрёбов вокруг, здание Старателя выглядит невероятно целым: окна заляпаны так, что сквозь них ничего не видно, стены укреплены металлическими балками, перед входом стоят баррикады. Шото узнаёт нескольких героев, охраняющих вход, в том числе Бёрнина. Какая-то часть Шото испытывает облегчение, видя, что здание стоит, служа убежищем. И всё же какая-то часть Шото чувствует себя грязным из-за того, что он почему-то рад. Как будто радоваться чему-то, связанному с его отцом, неправильно. — Ты хочешь спуститься и проверить? — внезапно спрашивает Бакуго, пугая Шото. Он забыл о присутствии блондина. А он хочет? — Нет, — решительно говорит Шото. — Они, скорее всего, отправят нас обратно в ЮЭЙ. — Не-а. — говорит новый голос. Шото действует, не задумываясь, и волна льда вырывается из-под его правой ноги в сторону звука позади них. — Немного нервничаешь, да, малыш Тодороки? — говорит голос откуда-то… сверху над ним. — Не могу тебя винить. Шото быстро оборачивается, держа наготове огонь в ладони, — и тут же красные перья развеваются на ветру. — Ястреб. — говорит Шото, поднимая голову. — Эй! — отвечает мужчина, махнув им рукой. Блестящие массивные красные крылья рассекают воздух, удерживая мужчину над крышей здания. — Эй, Перья! — кричит Бакуго. — Я думал, ты ещё не умеешь летать! — Я был уверен, что ты знаком с Исцеляющей Девочкой, — небрежно говорит Ястреб, спускаясь на крышу. Его крылья аккуратно складываются за спиной, и Шото на мгновение задумывается, почему они такие огромные, когда он летит, и такие компактные сейчас. — Очевидно, я подхожу для лечения. — Почему не раньше? — спрашивает Бакуго, прищурившись. — Не знаю, — Ястреб пожимает плечами, разминая их. — Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что она берегла свою силу для учеников, но что-то изменилось, когда вы двое ушли. — Что ты имеешь в виду? — резко спрашивает Шото. — Хм? — Ястреб поворачивает голову и смотрит на Шото своими острыми золотистыми глазами. Это немного нервирует. — Ты сказал «не знаю», — Шото подражает непринуждённому голосу Ястреба. Бакуго почему-то хрипит рядом с ним. — Что ты имел в виду? — Я имею в виду, — осторожно говорит Ястреб, — что твой отец не заставил бы тебя вернуться. — Откуда ты знаешь? — горячо говорит Шото. Ястреб равнодушно пожимает плечами, оставляя Шото сердито смотреть на него. — Я услышал, что вы здесь, и решил зайти проведать вас, раз уж вы пропали с радаров, — говорит Ястреб. — Ну, в основном с радаров, — подмигивает он Шото. Шото хмурится. — Слышали нас? — недоверчиво спрашивает Бакуго. — М-м-м, — Ястреб кивает в ответ, указывая на свои крылья. — Одно из преимуществ полноценных крыльев. Я могу оставить несколько в этом районе и чувствовать их поблизости. — Понятно, что тебе «нужно» было проверить нас, — ворчит Бакуго. Ястреб дружелюбно качает головой. — Я единственный, кто знает, что вы здесь, обещаю, — он прикладывает палец к губам. — Просто решил заглянуть, учитывая твою травму и всё такое. Из рук Бакуго вырываются крошечные искры. — Что?! Откуда ты знаешь и об этом? — Видел вас обоих несколько дней назад, — говорит Ястреб, и перо отделяется от его крыльев и падает ему в руки. Он лениво вертит его в пальцах. — В ту же ночь, когда напали на Мидорию. — Ты был там? — спрашивает Шото. Ястреб кивает. — Но у меня ещё не было крыльев — да они и не понадобились. Мидория справился с битвой, а Старатель всё зачистил. — Где он? — перебивает Бакуго, делая шаг ближе к Ястребу. — Ты знаешь, где он сейчас? Мужчина вздыхает и качает головой. — Нет, он улетел после совместной операции со Старателем на следующий день после нападения. Я восстанавливался. — А удаленный GPS? — Бакуго настойчиво продолжает. — Уничтожен во время атаки, — удручённо отвечает Ястреб. — Он дважды выходил на связь, но больше ничего. Сейчас он вне зоны доступа. Мы действительно не знаем, где он, пока он сам нам не скажет. — Чёрт, — ругается Бакуго, разворачиваясь и отходя от Шото и Ястреба. Блондин начинает расхаживать взад-вперёд у края здания. — Ты бы рассказал нам, если бы знал? — спрашивает Шото, оглядываясь на Ястреба. Ястреб поворачивается и снова осматривает его, золотые ирисы его глаз приковывают Шото к месту. — Я не знаю, — тихо говорит Ястреб. Шото верит и ему. — Я видел, как ты двигался той ночью, — продолжает Ястреб. — Что бы это ни было, оно заставило Мунфиша взлететь. — И это ты видел? Ястреб ухмыляется. — У меня по-прежнему неплохое зрение, есть у меня крылья или нет. Вы двое загнали его в угол. Шото смотрит на свою левую руку, с которой тонкой струйкой стекает огонь. — Пока я пытаюсь понять. Ястреб серьёзно кивает ему, и Бакуго топает обратно. — Значит, никто не знает, где он сейчас, — повторяет Бакуго, глядя на мужчину. — Нет, — весело отвечает Ястреб. — Но вы двое можете приходить в штаб-квартиру, когда захотите. — Штаб-квартиру? — Шото повторяет как попугай. — Ты моложе меня, разве ты не в курсе аббревиатур? — Ястреб цокает языком. — Штаб-квартира. Там собирается большинство героев, когда они не на патруле, — например, Старатель и Бест Джинс. Там есть укрытие, еда, туалеты — всё необходимое. Шото тупо смотрит на него. — Это совсем рядом, если хочешь… — Нет. — твёрдо говорит Шото. Бакуго кивает в знак согласия. — Ладно, ладно, — Ястреб виновато поднимает руки. — Я так и думал, что ты не поедешь, но я должен был попытаться. Это недалеко, если ты передумаешь. Шото громко выдыхает. Сейчас он меньше всего хочет оказаться в одном помещении со своим отцом, как бы Ястреб ни был уверен, что тот не отправит Шото обратно в ЮЭЙ. Крылья Ястреба внезапно расправляются за его спиной, и он начинает взмахивать ими, медленно поднимаясь в воздух. — Если вы передумаете, можете вернуться сюда, и я вас отвезу. Я оставлю здесь перо — на всякий случай, — он снова подмигивает им и улетает, а за ним остаётся одно красное перо, которое приземляется на крышу. — Ненавижу, когда он подмигивает. — ворчит Бакуго рядом с ним. Шото соглашается.***
На обратном пути к их пристанищу начинается дождь. Такое ощущение, что Вселенная хочет плюнуть Шото в лицо после того, как он так быстро отверг предложение Ястреба. Из ниоткуда наплывают густые тучи, и мокрые капли непрерывно падают на них на протяжении второй половины пути. Шото изо всех сил старается создать вокруг них тёплую ауру, но, похоже, это не особо помогает. Бакуго выглядит несчастным, когда они поднимаются в небоскрёб. Костюм насквозь промок и снова прилип к коже. — Хотел бы я, чтобы у нас был чёртов душ, — ворчит Бакуго, шагая по офису и снимая перчатки. — Сначала я ополоснусь. — Хорошо, — говорит Шото. — Можно мне перевязать тебя после этого? В ответ раздается хлопок дверью. Со своей стороны, Шото позволяет пламени лизнуть остатки воды, прилипшие к его костюму и коже, и быстро согревается. Он быстро переодевается из костюма, по какой-то причине стараясь надеть более повседневную одежду до того, как Бакуго выйдет или увидит его полураздетым. Затем он идёт посмотреть, что у них на ужин, и — похоже, это снова консервированный суп. Шото тяжело вздыхает и безучастно смотрит в окно на пасмурное небо, прежде чем открыть банки. Бакуго выходит из ванной примерно через десять минут, с обнажённой грудью, но уже не такой мокрый. Шото следит взглядом за тем, как блондин садится в то же офисное кресло, что и прошлой ночью после боя. Шото всё ещё смотрит, когда Бакуго разводит руками в жесте «ну, чего ты ждёшь?». — Точно, — выдыхает Шото. — Бинты. — он встаёт, оставляя свой суп, чтобы взять аптечку. Он садится рядом с Бакуго, пытаясь (и безуспешно) отвести взгляд. Бакуго фыркает — вероятно, он раздражён. Рана уже выглядит лучше — не зажила, но определённо стала меньше болеть. Шото снова промывает рану, как ни странно, помня о том, как сильно он давит на грудь Бакуго. — Всё в порядке? — спрашивает Бакуго с лёгкой запинкой в голосе. Шото встряхивается и перестаёт сдерживаться. Он слегка подогревает воздух, чтобы скрыть свой дискомфорт. Он заканчивает обработку и тщательно перевязывает рану, а затем уходит, чтобы помыться. Он заходит в ванную, выбрасывает использованные бинты и подходит к зеркалу. Он упирается руками в раковину, чтобы не упасть, и смотрит на своё отражение. Почему он ведёт себя так странно в присутствии Бакуго? Раньше у него никогда не было таких проблем. Что происходит? Какая разница, если блондин без рубашки? Какая-то часть Шото думает, что знает ответ, но он отмахивается от этой мысли. Сейчас ему нужно сосредоточиться — они на задании. Он берёт влажные бумажные полотенца и мыло, чтобы немного вытереться и тщательно вымыть руки. По крайней мере, он помнит о важности чистоты при обработке ранений благодаря урокам Исцеляющей Девочки. Когда он выходит из ванной, Бакуго уже сидит и ест суп. В рубашке. Ужин проходит в тишине, Шото не особо разговорчив, а Бакуго… Бакуго. Шото просто нагревает воздух вокруг них, чтобы избавиться от последних остатков холода, а затем принимается за свой суп. — Тебе не нужно этого делать, — говорит Бакуго через несколько минут. — Что? — Греть, — говорит Бакуго, как будто это все объясняет. — Я не понимаю, — безучастно говорит Шото. — Ты делаешь это, когда тебе неловко, — прямо говорит Бакуго, и Шото в ответ широко распахивает глаза. — Обычно я не против, но сейчас здесь жарко. — О. — тупо произносит Шото. — У меня взрывоопасный пот, — Бакуго указывает на своё тело. — Не всегда круто. Шото резко перестаёт подогревать ужин, внезапно осознав, сколько раз он прибегал к регулировке температуры, чтобы скрыть неуверенность. — Сегодня я буду работать в первую смену, — говорит Бакуго после того, как они убирают со стола. Шото собирается возразить, но Бакуго продолжает: — В последнее время ты взял на себя больше, просто позволь мне сделать это, Ледышка. Шото кивает и начинает готовиться ко сну.***
Шото просыпается позже сам по себе, и горькие голубые глаза снова преследуют его во сне. Он тихо садится, протирая глаза, и снова и снова убеждает себя, что всё в порядке. Бакуго стоит у окна и смотрит на тёмный город. Должно быть, ещё есть облака, потому что силуэт Бакуго освещён только неоновыми огнями ночного города и тусклым оранжевым аварийным освещением в офисе. Шото даёт себе всего минуту, чтобы посмотреть на этого парня, на его мускулистые руки, скрытые в тени, на неподвижные светлые пряди волос, освещённые огнями города. Затем он встаёт, чтобы заступить на смену, потому что рыцарь не отвлекается от своей миссии. Бакуго быстро замечает присутствие Шото, и обмен проходит гладко. Вскоре Шото слышит тихое дыхание, означающее, что Бакуго заснул, оставив Шото наедине со своими мыслями. Теперь он стоит у окна, глядя на тихий город, и напоминает себе, почему их работа и миссия так важны. Почему он не должен зацикливаться на своих проблемах. После этого он возвращается к работе над своей причудой, снова пытаясь сконцентрировать огонь в чём-то, что он сможет удержать. Он пытается представить копьё, которым пользовался его отец в Хосу, но всё равно получается лишь капающая расплавленная масса. Он пытается сосредоточиться на перчатке и добивается небольшого успеха, заставляя огонь на мгновение принять отдалённо похожую форму, прежде чем он распадается. Шото не уверен, что это можно считать настоящим прогрессом, потому что в основе его перчатки на самом деле лежал внешний «Огненный кулак», и перчатка действовала примерно столько же, сколько обычно действует суперприём. Теперь это начинает его раздражать — на самом деле у него есть представление о том, что он хочет делать со своей причудой, и он изо всех сил старается воплотить это в жизнь. Он чувствует, что все его цели в какой-то степени взаимосвязаны — если он сможет найти способ вывести свой огонь наружу, это даст ему больше точности и контроля и, возможно, поможет с мобильностью. Что, в свою очередь, может помочь ему в достижении цели — передвижении и полёте. Но он всё ещё не уверен насчёт одновременного использования своей причуды. Ему неприятно это признавать, но, возможно, ему понадобится помощь, чтобы во всём разобраться. И человек, который лучше всех знает о его проблемах и целях, — это тот, кого он меньше всего хочет видеть прямо сейчас. Старатель.
