Если бы я мог...

— Феликс! Феликс! Вязкую послеполуденную тишину разорвал тревожный крик вылетевшего из-за деревьев всадника. Едва остановив взмыленного коня, он в миг оказался на земле. — Чего орешь, Донмин? — к нему уже спешил встревоженный Минхо. — То звука из тебя не вытянешь, а то, гляди, разорался... Но, узрев за спиной Минхо сбегавшего с крыльца Феликса, мужчина устремился к нему. — Беда!!! — тяжело выдохнул Донмин и начал рассказывать, задыхаясь и помогая себе широкими жестами. — Я сегодня раненько в город подался своих повидать. Вышли мы на рынок, а там... Гляжу, солдаты парнишку какого-то волокут... Пригляделся... Да это ж наш паренек... — Кто??? — вскинулся Феликс. — Да вон... Минхо приемыш... — ответил Донмин и отпрянул, испуганный молнией, полыхнувшей в его глазах. — Кто позволил??? Кто отпустил?!! — хлестнул Феликс вскипевшим гневом по полумертвому от ужаса Минхо. — Так... Чанбин отправил... Девчонку отвезти... — едва слышно прохрипел тот. Феликс застыл, бешеным невидящим взглядом обводя поляну. Рука непроизвольно сжала эфес бастарда так, что, казалось, не выдержат, переломятся тонкие пальцы. Голос зазвенел, подобно стали: — Где он?? Крис где??? — С Чанбином поутру уехал. К вечеру вернутся. — Джисон? — С молодняком ушел куда-то... — Донмин, ты видел, куда Чонина повели? — спросил Феликс, взлетая в седло. — В замок его потащили, — ответил мужчина, — Да погоди‚ куда ты один?.. — Скажешь Крису, встретимся у замка, в том самом месте. Он знает. — Дождался бы ты его, — крикнул Донмин уже ему вслед. — Пока буду ждать, мальчишку до смерти запытают... Айен устало прикрыл глаза, чтобы не видеть разворачивающейся перед ним картины. Ныли туго скрученные запястья, суставы высоко поднятых рук, принявших на себя вес почти подвешенного тела, уже ощутимо ломило. Но это было ничто, перед кошмаром, ожидавшим впереди. Ведь все в этом, чадящем копотью факелов и чудовищной жаровни, подвале вело к одному — превратить его в кровоточащий воющий обрубок. Хотелось забиться в щель крошечной мышкой, испариться факельным дымом, лишь бы не видеть ухмыляющейся рожи палача, не слышать лязга его железяк, не чувствовать свернувшихся жгутом внутренностей, не стонать, пока еще мысленно, от приближающегося неизбежного ужаса и бессилия... "Мама!!! Мамочка!!!.. Феликс!!!.. Спаси..." При воспоминании о нем, последней надежде, мальчишка едва не застонал в голос, сцепив пальцы и кусая губы. Феликс!!! Ведь им наверняка нужен он. И только Айен может указать... Нет, лучше смерть!!! Только не дадут ведь... Наслышан он о таком... Святой Сущий, ему же не выдержать!!!.. Шаги... Все ближе... С безжалостным скрежетом открылась тяжелая дверь и вошел... Он... Тот, о ком ходили легенды. В ком ветераны признавали опаснейшего противника, а женщины желаннейшего любовника. Чье имя звучало во всех уголках империи чаще всех других... Секвенций Хван Хёнджин... Айен от любопытства на несколько мгновений забыл о своем положении, во все глаза разглядывая вошедшего. Да, молва не преувеличивала. Высокий, статный, с царственной осанкой Хван был поразительно красив, но при этом абсолютно лишен приторной слащавости, присущей императорским фаворитам. От него веяло гордой уверенностью сильного. А в глубоких темно карих, отдававших удивительной изумрудной зеленцой, миндалевидных глазах нельзя было уловить ни капли жестокости, лишь неколебимое спокойствие, данное правом рождения. Это впечатление лишь подчеркивалось идеально правильными чертами удлиненного лица с чуть выступающими скулами. Пухловатые губы, может, и подбавили бы облику мягкой наивности, но были умело обрамлены тонкими усами, спускавшимися к аккуратной бородке, красиво очерчивавшей контуры прекрасного лица. Образ героя-любовника довершало облако каштановые волос, подобием непокорного водопада спадающее на плечи. Чонин невольно залюбовался, хотя в данной ситуации это казалось невозможным. Но тут... Из-за спины секвенция с ехидной усмешкой на тонких губах выплыла Лиин. И смутная, едва забрезжившая тень надежды на... он сам не понял на что... Но эта искра умерла, даже не успев сделать первый вдох... /// Противно скрежеща, открылась тяжелая дверь и Хёнджин вошел в пыточный подвал, где, как ему сказали, ожидал своей участи пойманный благодаря Лиин разбойник. Ой, не проста его будущая женушка! Ой, не проста! Стоит, видимо, повнимательнее приглядеться, в какую ловушку загоняет его любимый братец. Хёнджин огляделся и встретился взглядом с обещаным разбойником... И тут же в сердцах помянул Падшего, ибо разбойником оказался тощий паренек, по сути еще совсем мальчишка. Секвенций недовольно поморщился: дожили, скоро детей ловить начнем. Но поскольку иной кандидатуры все одно нет... Приблизился, оглядел беспомощное тело, поймал взгляд — боится бедняга, до смерти боится, хоть и пытается хорохориться. А в глазах ужас пополам с отчаянием. Хёнджин снова чертыхнулся. Ну не любил он бессмысленной жестокости. В бою, на дуэли, но не здесь, когда противник уже не противник, а безвольная игрушка в руках палача. Что-то подобное жалости шевельнулось глубоко в душе. Стареешь что ли, секвенций?.. Ладно, шутки в сторону. — Так значит ты и есть разбойник? — Вас обманули, господин, — тихо проговорил тот слегка дрожащим голосом, пряча взгляд, – Помилуйте, ну какой из меня разбойник? — Это подтверждает и моя невеста, — Хёнджин коротко взглянул на подошедшую Лиин. — Она мне все рассказала. И как ты и твои товарищи ее приданое разорили. И как ты ее сюда привез. — Я не знаю, что рассказала господину невеста, а только не видел я никаких разбойников. – Айен скроил жалобную мину. – Я сирота, живу, где примут... — Да как ты смеешь!!! — дикой кошкой метнулась к нему Лиин, но наткнулась на железную руку Хёнджина: — Тебе лучше уйти. Это зрелище не для женских глаз. — Нет уж, — фыркнула она, — Я хочу посмотреть, как будут наказывать этого лживого негодяя! Хёнджин с удивлением обернулся к ней, будто увидев впервые. Что еще кроется в этой шкатулке?.. И вновь обратился к пленнику: — Поверь, я знаю все. Кроме одного — где ваше логово. Ты мне поможешь, ибо мне лень прочесывать всю провинцию. – Не знаю я ни про какое логово, господин. Деревня как деревня, – упрямо бурчал мальчишка, опустив голову. – Да и живу я там несколько дней всего... — Ну что ж, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь и что тебя ждет. Повинуясь едва заметному жесту палач взмахнул плетью, обрушивая ее на беззащитную спину. Раз, другой... пятый... Несчастный выгибался дугой, намертво сжав зубы, не сдержав крик лишь при первом, внезапном для него, ударе. "Дурак," — подумалось секвенцию, — "тебе бы девок в сене валять, а не под плетью от боли корчиться. Куда полез..." И, давая парню передышку, сказал: — Сейчас все зависит от тебя... — ... умереть быстро или мучительно? — вдруг сверкнул глазами мальчишка. Налсур едва не улыбнулся — кусачий, стервец! — Ну как-то так... А скажи-ка мне, как того мужика зовут, что вами командует? Феликс, кажется? Вот... В точку... — Вроде бы есть в той деревне мужик с таким именем, только я его не знаю... Врет, сученыш, то-то глазки забегали, желваки заиграли. Ой, дорого тебе вранье это станет! — Не знаешь??? — снова встряла Лиин. Хёнджин уж и подзабыть о ней успел. — А кто с ним на рассвете миловался? Не ты ли? Сама видела,как вы возвращались!!! — Лучше б ты ослепла! — вдруг яростно выплюнул парнишка. В разнос пошел. Все одно не жить. — Тааак‚ а это уже интересно... — и задержав палача, уже приготовившего раскаленный прут, взял парня за подбородок и спросил, глядя в глаза: — Не знаешь? И получил в ответ такой же твердый взгляд и упрямое: — Не знаю. А ведь не скажет. Язык сам себе откусит, вены зубами порвет, а не скажет... Налсур отошел, обдумывая озаривший голову план... /// В любой ситуации при желании всегда можно отыскать что-то хорошее. И Айен, отлеживаясь на старой соломе в каменном мешке, вход в который перекрывала массивная решетка над головой, почти блаженствовал. Хотя спина и болела нещадно. Но ведь жив! Руки-ноги целы. Он и счастью-то такому не сразу поверил, когда секвенций внезапно потерял к нему интерес и, утащив за собой протестующую невесту, скрылся за дверью, а его просто бросили в яму и оставили в покое. Айен терялся в догадках, перебирая варианты причины непостижимого отступления. Ничего правдоподобного в голову не приходило. И тут ему решили помочь. Наверху, где-то неподалеку, послышались шаги, смачная ругань и громкий смех. - Эйлрик, сурок мартовский, не спи — пленник сбежит! — к порядком заскучавшему стражнику пожаловали хмельные друзья. — Да куда он денется, щенок этот? Выпить принесли? — Обижаешь! Лучший эль дядюшки Расмуса! Радости стражника не было предела. И пирушка покатилась по раз и навсегда заведенному порядку. Айен даже о спине порой забывал, слушая фривольные солдатские истории. Спустя бесконечное количество оных, прозвучал вопрос одного из пришедших, язык которого уже с трудом ворочался в своем обиталище. — Слушай, а что это вообще было?? — О чем это ты? — не сразу понял стражник, успевший догнать приятелей по числу подходов к бочонку с добрым элем. — Да пацана-то и не тронули. А он же из этих... И так легко отделался... — Вот-вот, — вмешался его друг, все больше картавящий по мере поступления эля в желудок. — Все чтоль выложил с перепугу? — издевательский его смех сменился довольным бульканьем. — Ничего он не выложил, паршивец. Да не важно уже. Господин секвенций другую шутку придумал. Только... тсссссс.. — Ну-ка, ну-ка... — загомонили оба голоса сразу, стихая до заговорщического шопота. — Завтра поутру пацана привяжут к позорному столбу на городской площади и объявят о скорой казни. Наверняка дружки кинутся его спасать. Вот тут-то... — Постой, — разгоряченно воскликнул один из гостей, смешно пришепетывающий и срывающийся на фальцет. — Вспомнил. Моя сестра слыхала от служанки невесты господина секвенция, будто с этим воробышком забавляется сам Феликс-черная молния! Дальше следовало такое, чего целомудренному парню лучше бы и не слышать никогда. Кровь ударила в голову, разлившись по жилам огненной волной. Но отнюдь не смущение стало тому виной. Весь план секвенция открылся, словно на ладони: он решил заманить в мышеловку самого Феликса, а уж Чонин будет заветным кусочком сыра... Ни предупредить, ни знак подать он просто не сможет. Это было уже выше всех сил. И Чонин второй раз в жизни заплакал от ярости и бессилия... Под каменными сводами воцарилось спокойствие. Охрана затихла, перелив содержимое бочонка в собственные желудки до последней капли. Основательные попались мужички. И только несчастный узник метался по своей темнице, абсолютно не чувствуя телесной боли. Боль была внутри. Жгла, душила, раздирала похлеще заплечных дел мастера. И избавления от нее не предвиделось. Разве что... Да!!! Вот он, желанный выход... Если в мышеловке не окажется приманки, мышке просто незачем будет в нее соваться! Значит... Айен лихорадочно блуждал взглядом по стенам, перебирая в уме доступные варианты. А руки уже сами стягивали рубашку, рвали на полосы... — Йени! — в тишине шепот Феликса прозвенел храмовым колоколом. Импровизированная веревка осталась на соломе. А ставшее родным лицо уже склонилось над решеткой. — Айен! Ты здесь? — Феликс!!! Уходи! Это ловушка. Они ждут тебя... — Знаю, слышал... — перебил он, откидывая решетку и спуская лестницу. На мгновение приобнял взлетевшего по хлипким ступенькам парнишку, нечаянно задев спину. Увидев причину болезненного шипения, выругался так, что привыкший, казалось, уже ко всему Айен залился краской до самых корней растрепанных кудрей. А Феликс, крепко схватив его за руку, уже тащил за собой. Айен даже не пытался разобраться в хитросплетении коридоров и лестниц, в котором уверенно ориентировался избавитель. Но в одной из комнат, куда тот его втолкнул, заслышав шаги за углом, раздался вскрик — судорожно прижав к себе тяжелую бутыль с вином, на них смотрела испуганная женщина. — Тссссс... — Феликс прижал палец к губам, слегка поведя в воздухе острием меча. В этот миг страх на лице служанки сменился изумлением: — Ёнбок?.. — так же тихо шепнула она. Феликс отрицательно покачал головой, рванул одну из двух дверей и... застыл на пороге — в глубине открывшегося покоя из кресла навстречу ему поднимался Хван Хёнджин... Феликс будто на стену налетел, замешкавшись от неприятной неожиданности. Но вмешался Айен. Дернув Феликса назад, он метнул в секвенция отобранный у спящего стражника кинжал и захлопнул дверь. Пришедший в себя Феликс уже торопил его, скрываясь в очередном коридоре. Но было поздно, удача отвернулась от них. Нужный маршрут оказался безнадежно перекрыт солдатами. Феликс остервенело отбивался. Айен, позаимствовав меч одного из убитых, помогал, чем мог, по совести говоря, больше используя подручные средства, нежели боевую железяку. Ненадолго оторвавшись от погони, выскочили на стену. Феликс знал, куда вел: в этом месте было не так уж и высоко. — Прыгай!!! — А ты? — растерялся Айен, оглядываясь на приближающихся с обеих сторон солдат. — Я задержку их немного, и за тобой, — тяжело дыша, ответил Феликс, вынимая из его крепко сжатых пальцев второй меч. Видя, что он все еще стоит в растерянности, надрывно крикнул, — Беги, Йени!!! — и практически столкнул мальчишку вниз. Буйная растительность смягчила падение и, скатившись по склону, юноша оказался в прохладной воде глубокого рва. Выбравшись на противоположный берег, он, вскрикивая от боли, рванул к спасительным деревьям. Лишь очутившись в безопасности, смог обернуться. Увиденное было сродни кошмару: отчаянно сражавшаяся Феликс вдруг упал и солдаты поволокли его вглубь замка... Айен бежал, не разбирая дороги, подгоняемый изнутри сразу двумя голосами — Феликса и мамы: "Беги, Йени!!!" И он бежал, бежал... Пока чьи-то сильные руки не встряхнули его словно куклу. Подняв голову, он увидел Джисона, к которому спешили Чанбин и Кристофер... /// Хёнджин блаженствовал, развалясь в высоком кресле у пылающего камина и любуясь игрой огненных языков через призму замысловатых граней наполненного лучшим вином драгоценного бокала. Он чертовски устал, но столь же был и доволен. Его расчет оправдался с лихвой. На такую удачу он даже и не надеялся. Кто мог предположить, что на выручку этому заморышу бросится сам Феликс-черная молния! Причем вот так, очертя голову. Мальчишку, правда, упустили. Да и Падший с ним! Зато Феликс отдыхает в подвале. Надо бы спуститься, засвидетельствовать свое почтение. "Ангел" все же, если народ не врет. Да и любопытно — столько наслушался. Разглядеть вот его, нежданно возникшего на пороге, вовсе не успел. Помешал летящий в лицо клинок, пущенный твердой рукой ушлого малого. Ладно, еще поквитаемся... — Мы там его того... Прикрутили покрепче. Бешеный... — предупредил караульный. Хёнджин захватил факел и вошел. Неверный свет очертил затянутую в черное не по мужски хрупкую фигуру, распятую на цепях. Силуэт в бледном пятне выглядел насколько совершенно, что казалось, взмоют сейчас к потолку темные крылья. Рассыпавшийся угольно-черный каскад волос скрывал склоненное лицо. Что-то в его облике казалось знакомым, что-то болезненно отозвалось в душе. Хотя был уверен, что этого человека он никогда не встречал. Налсур приблизился,Хёнджин блаженствовал, развалясь в высоком кресле у пылающего камина и любуясь игрой огненных языков через призму замысловатых граней наполненного лучшим вином драгоценного бокала. Он чертовски устал, но столь же был и доволен. Его расчет оправдался с лихвой. На такую удачу он даже и не надеялся. Кто мог предположить, что на выручку этому заморышу бросится сам Феликс-черная молния! Причем вот так, очертя голову. Мальчишку, правда, упустили. Да и Падший с ним! Зато Феликс отдыхает в подвале. Надо бы спуститься, засвидетельствовать свое почтение. "Ангел" все же, если народ не врет. Да и любопытно — столько наслушался. Разглядеть вот его, нежданно возникшего на пороге, вовсе не успел. Помешал летящий в лицо клинок, пущенный твердой рукой ушлого малого. Ладно, еще поквитаемся... — Мы там его того... Прикрутили покрепче. Бешеный... — предупредил караульный. Хёнджин захватил факел и вошел. Неверный свет очертил затянутую в черное не по мужски хрупкую фигуру, распятую на цепях. Силуэт в бледном пятне выглядел насколько совершенно, что казалось, взмоют сейчас к потолку темные крылья. Рассыпавшийся угольно-черный каскад волос скрывал склоненное лицо. Что-то в его облике казалось знакомым, что-то болезненно отозвалось в душе. Хотя был уверен, что этого человека он никогда не встречал. Хёнджин приблизился, убрал волосы, вглядываясь в черты. Откликаясь на прикосновение, парень поднял голову. И он отпрянул. – Ты... – только и смог прохрипеть секвенций. – Неужто признал? – криво усмехнулся пленник, прожигая его ненавидящим взглядом. – Ну здравствуй... И вдруг глаза его закрылись. Лишь звякнули цепи, принимая вес обмякшего тела. /// Очередная опустевшая бутылка полетела в угол к своим предшественницам. Ночь предполагаемого триумфа оказалась банальной накачкой до бесчувствия. Хёнджин усердно заливал воспоминания, уже не чувствуя ни вкуса, ни количества выпитого. Просто тупо вливал в себя элитное пойло в надежде хоть на миг избавиться от огня внутри, от омерзения и счастья тех дней, от обиды на тщету шестилетних поисков. Он искал бежавшего от него нежного юношу Ёнбока, а не берсерка Феликса-черную молнию. Об этом втором ему уже лет пять жужжали все, кому не лень. Но какое ему было дело до сумасшедшего мужика?!! Если бы он только знал... Тогда бы не стал ждать, пока Сынмину вконец осточертеют жалобные вопли окрестных номаров. Он бы давно... Святой Сущий! Его малыш Ёнбок — и черный берсерк Феликс... Есть от чего рехнуться! Но в том-то и дело, что вторая его ипостась по нраву еще больше, чем первая. За эти шесть лет он превратился в... Даже слова не подобрать. Но от одного взгляда в его темные от ярости глаза, от его такой родной ненависти – единственного, что осталось от него прежнего, – мужское естество скрутило жгутом и выход из этого положения был только один...