Единственный во вселенной

Гоуст что-то знал о пропавшем человеке. И скрывал это. Соуп был абсолютно уверен. Газ пренебрежительно отмахнулся от его подозрений, но Джонни так и не отпустил мысль. С тех пор, как они обнаружили зону содержания человека на другом корабле, Гоуст начал вести себя странно. Он каждое утро посещал их собрания только для того, чтобы загадочно смотреть в иллюминатор и настаивать на дополнительных часах, которые можно было бы потратить на поиск того пиратского судна, перехватившего некогда живой груз. Это было странно. И он тратил гораздо больше времени на то, чтобы выдавливать из Руди какие-то нужные ему ответы, чем на что-либо еще. Руди предположил, что Гоуст ненавидел саму мысль о том, что где-то в заключении находился ребенок, но Джонни знал его лучше. Это было не в его стиле. Возможно, он забегал вперед, но ему нравилось думать, что он знал, как читать человека. Беспокойство того вылилось в итоге в грубую манеру раскидывать приказы, брать на себя ответственность, связанную с поиском, и в огрызание на любого, кто осмеливался подойти слишком близко. Это было не похоже на их первую неделю на корабле контрабандистов. Это было похоже на то, как Гоуст наблюдал из леса за посадкой 141-го на океанической планете. Это был Гоуст, совершенно не уверенный, может ли он доверять. Это было странно. И в конце концов ранило. Довольно ощутимо. Совсем недавно Соуп думал, что Гоуст знал, что окружающие не представляют для него никакой опасности. Думал, что человек доверял ему так же, как сам Соуп доверял ему. Даже во время кризисных ситуаций Соуп время от времени думал, что Гоуст понимал, что он может рассчитывать на него. Сделал ли он что-то, что могло внезапно изменить это? Его внутренности поджались от этой мысли. Он мучительно долго не решался постучать в дверь Гоуста, и хриплое «войдите» остановило его прежде, чем он успел подумать о том, чтобы сбежать и вернуться позже. По-человечески обнажив зубы в легкую ухмылку, он вошел. Если Соуп и мог что-то предпринять, так это загнать свою неуверенность за непроницаемую ширму фальшивого легкомыслия. Гоуст откинулся на спинку стула и выжидающе уставился на него, явно не предвидев, что его побеспокоят. Джонни уселся на край стола и наклонился так близко, как только мог, в отличии от всех остальных по настроению проникая в человеческое личное пространство. - Привет, Саймон. Он на всякий случай проверил, осталось ли у него разрешение использовать это имя, даже если он знал, что отказ ничего не поменяет. - Привет, Джонни, - ответил Гоуст. Соуп сдержал вздох облегчения. Значит, ситуация не входила в разряд непоправимых. Какую бы ошибку он ни совершил, ее было недостаточно, чтобы выбить Саймона из зоны его досягаемости. - Есть новости о ребенке. Как и ожидалось, это полностью привлекло внимание Гоуста. Он наклонился вперед, махнув рукой в жесте «начать». - Нам удалось выследить пиратов. Судя по следу, мы почти с уверенностью можем определить, где они остановятся в следующий раз. Если все пройдет гладко, то послезавтра человек будет уже у нас в целости и сохранности. Узнаем наконец, зачем Грейвз держал его. Ставлю, что хотел кого-то шантажировать, но… Может быть, что угодно другое. Голос Соупа затих. Наконец поделившись новостями, он не мог не окинуть взглядом стол Гоуста. Он оказался интереснее зрительного контакта, который в обычное время он любил поддерживать. И его внимание привлекла записная книжка. Гоуст был занят ей, когда его прервали. Вроде бы он что-то писал на языке, который Соуп сразу узнал. По крайней мере, круглые петлевые узоры выглядели знакомо. Почти каракули, но Соуп не думал, что Гоуст был одним из тех, кто бездумно портил бумагу. Где-то он видел эти узоры раньше. И через мгновение до него наконец дошло. Кажется, Гоуст понял это, когда его рука вдруг взметнулась и сжала запястье Соупа. Крепко и неподвижно, будто он в этот же момент собирался куда-то рвануть, и нужно было срочно его остановить. Лицо Гоуста застыло, пока они снова не встретились взглядами. - Красиво. Гоуст не засчитал слабую попытку разрядить обстановку достойной ответа. Его глаза потемнели еще больше, а его лицо, скрытое слоями ткани, осталось полностью недоступным для Соупа. Это была еще одна стена между ними, и Джонни не знал, как от нее избавиться. - Это не ребенок, - наконец выдавил из себя Соуп. Его разум все еще пытался догнать эту новость. Последние несколько дней сложились в совершенно иную картину. На этот раз Гоуст коротко замычал в знак согласия. Небольшое проявление доверия. - Нет. Не ребенок. Он как я. - Взрослый человек? Гоуст пожал плечами, и Соуп интерпретировал это как «вероятно». - Как понял? Гоуст недолго обдумывал вопрос, не зная, как ответить, прежде чем сделать неопределенный жест на страницы книжки. - Те же слова, что и у меня. И они… хм… плохие. Взрослые слова. - Ты имеешь ввиду ругательства? Как хуй? Джонни был невероятно охвачен желанием узнать, что же было написано на стене, но изо всех сил старался держать себя в руках, следуя за основным ходом мыслей. Это было неподходящим временем, чтобы отвлекаться. - Да. Еще один человек находился в космосе. Взрослый. Вероятно. Хотя писать ругательства на стенах казались ребячеством. В любом случае, это был человек. Который говорил на том же языке, что и Гоуст. Каковы, блять, вообще были шансы? - Нам нужно рассказать об этом Прайсу. Соуп доверял Гоусту, но отправлять команду в конфликт вслепую было... Он видел, на что был способен человек, когда ему угрожали. И мысль о том, что точно такое же с подачи другого не-Гоуста-человека могло бы повториться с Руди или Алексом, вызывала тошноту. Вероятно, Гоуст каким-то образом прочитал его мысли, потому что его рука снова схватила Соупа за запястье. Что-то ледяное было в его глазах, и впервые за долгое время Галек ощутил, как сознание кольнул страх. - Я не согласен. Никакой клетки, если не плохо. Просьба не была глупой. Соуп понимал, почему это стало первоочередной заботой Гоуста, учитывая его пережитый опыт. Прайс, вероятно, тоже понял бы его. - Я уверен, что Прайс… - Никакого Прайса. Что ж, Соуп этого ожидал. Человек изо всех сил старался, чтобы никто ничего не узнал. - Гоуст, мы должны рассказать. А что, если что-то пойдет не так? Соупу это казалось очевидным. Это был человек. Оглянувшись назад, перспектива была уже не такая смертельная, но команда все равно стояла приоритетом. - Нет времени. Прайс прекратит миссию и составит новый план. Мы можем его потерять. Соуп понимал. Действительно понимал. Он слишком много думал обо всем этом, возвращаясь к одному и тому же снова и снова. И он действительно хотел сделать хоть что-нибудь, что могло бы помочь Гоусту. Но с другой стороны была его команда, которой он не мог рисковать. Его семья. Какой-то незнакомец не стоил того, чтобы бросаться вслепую. Стало тошно. Но что он мог поделать? Если бы где-то на корабле был невероятно опасный Галек, он бы рассказал Прайсу. Он знал, что это было не то же самое, но... - Это слишком опасно... Я... Мы все видели, на что ты способен. Гоуст нахмурился. Как он должен был объяснить существование еще одного спецназовца, застрявшего в космосе? Даже если бы смог, как бы он заставил Соупа понять, что тогда сам Саймон был исключением? Он уже давно не был нормальным примером. Даже когда его еще не окружали инопланетяне. Запястье Соупа уже начало ломить от давления, когда человек наконец отпустил его. Он больше не смотрел на Соупа, и его лицо больше не выдавало ничего, кроме легкого раздражения. Соуп проглотил ком в горле. Он пришел сюда, чтобы попытаться преодолеть пропасть, которую он увидел между ними, а не делать ее еще больше. - Я попытаюсь убедить их не откладывать миссию, ладно? Я знаю, что ты… Не хочешь быть один. Чтобы кто-то вроде тебя тоже был тут. Кто-то, с кем можно было бы поговорить. Но это может привести к неизбежному. Я сделаю все, что смогу, Гоуст, обещаю. Гоуст только вздохнул. Проблема Джонни была в том, что он всегда надеялся на положительный исход. Его рассуждения были сформированы по большей части чувствами. А Гоусту нужно было добиться встречи с тем человеком наедине. Если тот сразу же увидит, что он сотрудничает с инопланетянами, которые его захватили, ничего не выйдет. - Хорошо, Гоуст? – подтолкнул Соуп. Гоуст пожал плечами. Он знал, что не выиграет спор. Это начало раздражать Соупа больше, чем должно было. О том, что люди часто собирались в стаи, ходило много слухов. Как и обо всем остальном о них. Если это стайное чувство было таким сильным, то почему Гоуст вел себя так? В один момент угрожая и делая вид, что ему на все плевать, а в следующий наоборот. Как Соуп должен был справляться с этими эмоциональными качелями? Разве Гоуст не видел, что он пытался выйти на компромисс? Соуп заставил себя расслабиться. Все это было намного сложнее, чем он мог себе представить. Скорее всего для Гоуста это был единственный шанс увидеть другого человека. Но чувства не должны подвергать их риску. Какой-то частью Соуп ожидал, что его позовут обратно, когда он выходил из комнаты. Но этого не случилось. И никто не последовал за ним. Гоуст позволил ему уйти, не сказав ни слова. И Соуп не вернулся, когда поделился новостями с капитанами, он просто не хотел сталкиваться с гневом человека, хотя все еще верил, что был прав. Как и ожидалось, Ласвелл захотела приудержать миссию и сменить стратегию. Никому не понравилась идея влиться в конфликт с участием человека. Не после того, что они видели. Они не были готовы к бойне. Особенно если человек решит, что пираты достойны защиты. Корабль был полон споров еще несколько часов, прежде чем Гоуст вмешался. Его присутствие оборвало разгоревшуюся дискуссию, едва он появился в зале для брифингов. Он смотрел так, будто снова осуждал их всех. Вероятно, так оно и было. Разговор, который он вел с капитанами, происходил без чьего-либо стороннего участия. Даже без Соупа и Газа, которые обычно следовали за ним, чтобы помочь с переводом. Все это время экипаж старался слиться с окружением, кружа у зала и пытаясь понять, о чем шла речь. Соуп так сильно напряг уши, что у него заболела голова, но все было безуспешно. Сквозь звукоизоляцию не пробивалось совершенно ничего. Первым зал покинул Гоуст. Капитаны задержались, но в конце концов сообщили, что миссия пройдет так, как планировалось изначально. Инструкции были предельно ясны. Их цель - захватить файлы Шепарда, если таковые найдутся, и не было приоритета сохранять жизни пиратам, с которыми они столкнутся. Гоуст же должен был разобраться с человеком. Если кто-то столкнулся бы с ним раньше, чем Гоуст, то он должен был сделать все возможное, чтобы вывести другого человека из строя, не убивая. Сильного удара по затылку достаточно. Соуп не мог заставить себя встретиться взглядом с Гоустом, пока экипировался. Он не очень хорошо справлялся с игнорированием, но не мог набраться смелости, чтобы протянуть руку первым. Внутри него кипело что-то уродливое, чему он не знал названия. Его кожа беспокойно зудела с тех пор, как они поговорили в последний раз. Его оттащили в сторону незадолго до того, как они приблизились к вражескому кораблю. Выражение лица Гоуста было серьезным, но не злым, когда Соуп в конце концов стиснул зубы и встретился с ним взглядом. - Джонни. Он старался изо всех сил, чтобы его голос звучал невозмутимо. - Да? Гоуст оглянулся на секунду, а затем снова сосредоточился на Джонни, прижав пальцы к его горлу. Соуп ощутил, как дыхание на мгновение замерло от контакта. - Слушай внимательно. Если человек слишком близко, ты берешь нож и вонзаешь его сюда. Живот мягкий, но он может подняться. Тогда ты режешь здесь, и ты победишь. Хорошо? Соуп кивнул. Он хотел улыбнуться, но сдержался. Они обернулись, когда Прайс призвал занять позиции. Они собирались приземлиться. Соуп рискнул слегка подтолкнуть Гоуста в плечо. - Начнем, а? Саймон просто потащил его за Прайсом.